Екатерина Аверина "Невеста младшего брата"

– А знаешь, как могу я? – разворачиваю ее спиной к себе, вдавливаюсь эрекцией в ягодицы, трусь о них.

Стонет… Умница. Как все просто.

Ну, где же папа? Я для кого тут стараюсь?

Задираю Татьяне платье, глажу ладонями бедра, цепляюсь за ниточку кружевных стрингов и тяну вверх. Трусики врезаются в возбужденную плоть, трутся об изнывающий клитор. Девушка снова сладко стонет.

– Лекс, твою мать!!! – рычит отец.

Ну наконец-то!

Оборачиваюсь на него. Один вышел, но мне и не надо больше никого. Таня вздрагивает, не отпускаю ее, только платье дергаю вниз без грамма сожаления о том, что нас прервали.

– Ты охренел?! – папа подходит ближе. – Озабоченная сволочь! Я тебя зачем сюда привез?!

– Выбрать себе невесту, – все же отхожу от Татьяны. Она прячет полыхающее от стыда лицо в волосах.

– И что? Выбрал? – вибрирует родительский голос.

– Да, – смотрю на Таню, снова на него.

– Убил бы! – отец сжимает руки в кулаки. – Штаны поправь! Как ты в таком виде к людям пойдешь?!

Нагло улыбаясь, поправляю ладонью член через ширинку. Таня отворачивается, отец продолжает рычать и хрипеть.

– Пойдемте, надо сказать Филатову, что ты сделал выбор. Воспитательный момент будет дома.

– Меня уже поздно воспитывать, папа, – развязной, шутливой походкой иду вперед них в зал к гостям.

– Простите, – тихо шепчет ему Татьяна.

Мимолетное возбуждение быстро спадает, зато азарт буквально поджигает кровь. Сейчас будет интересно.

Отец уходит к главе семейства Филатовых, перекидывается там парой слов, и зал наполняет звон хрусталя, по которому стучат вилкой.

Можно я блевану от этого всего? Или еще нельзя? Неприлично ведь, а папа и так убивает меня взглядом. Таня, все еще пунцовая, стоит рядом с мамой и блестящими глазками смотрит на меня. Радомир встает рядом со мной в качестве поддержки.

– Это правильный выбор, брат, – тихо говорит он, тоже понимая все так, как хочу я. – Таня тебе подходит.

Филатов берет слово, в гостиной повисает тишина.

– Мои девочки выросли, – начинает он. – Я, как любящий отец, который заботится об их будущем, выбрал для них отличную партию. Надежного партнера для жизни, сына известного в нашем городе врача. Свободный сын у господина Яровского остался всего один, – шутит Филатов, – иначе я бы с огромным удовольствием отдал в их семью обоих своих девочек, и, уверен, они были бы там счастливы. Так уж вышло, что в нашей с вами вселенной самое ответственное решение должен принимать мужчина, я предоставил Алексею выбрать, кто из моих девочек ему ближе, к кому потянется его молодое, бойкое сердце, за кого из них он готов взять ответственность. И он принял это решение. Прошу, Алексей, – кивает мне на место рядом с собой.

Рад хлопает меня по плечу. Делаю пару шагов вперед, беру бокал шампанского с ближайшего подноса. Это тоже назло отцу, он же запретил мне пить сегодня.

Пара глотков, недовольный взгляд родителя, напряженный брат за моей спиной, краснеющая Татьяна и Рита, разглядывающая собственный маникюр и лишь иногда поглядывающая на нас с Радомиром.

Драматичная пауза затягивается.

– Перегибаешь, – шепчет Рад.

Мама девчонок прикладывает ладонь к груди в районе сердца. Ладно, пора.

– Выбор оказался проще, чем я думал, – делаю еще пару глотков шампанского. – В качестве своей будущей жены я выбираю…

В воцарившейся тишине звенит такое напряжение, что его можно щупать. Моя мама машет ладошкой на лицо. Тоже очень волнуется. Маму я люблю, а потому расслабленно добиваю свой бокал, возвращаю его на поднос и заканчиваю речь:

– …Маргариту.

Глава 6

Маргарита

– Что? – рядом удивленно шипит сестра.

А я не могу ничего сказать. В эту самую минуту сбывается мой кошмар. Замуж в восемнадцать. И за кого? За безбашенного парня, которого я знаю по новостям и фотографиям?!

Скажите мне, что это бред. Пожалуйста. Ущипните, пните, дайте пощечину. Хоть кто-нибудь! Люди! Да разбудите же вы меня, в конце концов! Он должен был выбрать мою идеальную сестру. Таня подходит ему. Правда. Я буду совсем не против, если известная фамилия Яровских достанется ей. Мне много не надо: выучиться и уехать подальше из родительского дома. Я же только в университет поступила, еще не успела узнать, что такое та самая студенческая свобода.

– Рита, тебе нехорошо? – шепчет на ушко мама.

– Мне очень, очень-очень нехорошо, мам. Можно мне выйти?

Я совсем не слышу, что говорят мужчины наших семей, а может это у меня в ушах так гудит, что кажется, будто это голоса, ведь мой отец вроде и губами-то еще не шевелит.

– Пойдем.

Мама берет меня под руку и уводит от толпы людей.

– Надя, куда вы? – нас догоняет отец.

– Ей плохо, не видишь? На воздух выведу. Вы тут и без нас обо всем договоритесь.

– Надя! Это неприлично! Их сейчас поздравлять будут.

– Моей дочери плохо, Петр! Мне совершенно наплевать сейчас на все поздравления! Мы в саду.

Спасибо мамочке. Она смогла отвоевать меня у отца и вывести в красиво украшенный сад. Доходим с ней до фонтана. Сажусь на бортик. Прохладная вода попадает на платье и раскаленную кожу. Легкий ветерок сдувает капли и разгоняет мурашки даже на онемевшем от ужаса затылке.

– Рита, ну мокро же здесь. Пойдем на скамейку, детка, – просит мамочка.

– Не хочу. Я люблю этот фонтан. Можно посидеть здесь?

– Сиди, – машет на меня рукой. – Полегче?

– Нет, мама, мне совсем не легче. Почему Алексей выбрал не Таню? Зачем я ему?

Ежусь от очередного порыва ветра. Обнимаю себя руками. Кожа на них стала бледной. На тыльной стороне ладони выступила темная сеточка сосудов. Смотрю на фонарики, развешанные на деревьях. Они двоятся. Слезаю с бортика фонтана, умываюсь прохладной водой. По ней красиво разбегаются в разные стороны искорки подсветки. Я в этом году хотела завести здесь золотых рыбок.

– Мам, совсем ничего нельзя изменить? – с надеждой смотрю на нее.

– Нет, детка. Я не могу повлиять на это решение отца. Пыталась, но ты же его знаешь. Он втемяшил себе в голову мысль о наследниках и выгодном браке для вас. С одной стороны, я могу его понять. Мне бы тоже хотелось понянчить внуков, все же мы не молодеем, а вы у нас поздние малышки. Просто мы с твоим папой видим это по-разному. Он смотрит на ваш брак через призму укрепления бизнеса. И здесь его тоже сложно упрекнуть, детка. Мы живем в сложное время. Конкуренты сметают друг друга каждый день. Кто сильнее, тот и прав. Без папы у нас ничего этого бы не было, – мамочка обводит руками сад.

– Я неблагодарная дочь? – с тоской смотрю на нее.

– Ну что ты, моя малышка, – мама обнимает меня, гладит по промокшим волосам. – Ты очень хорошая дочь. Просто в силу возраста и немного… к-хм… скажем так, тепличного воспитания, знаешь еще не все.

– Тепличного? – делаю большие глаза. – Да меня муштровали так, будто все, что от меня требуется, это быть идеальной куклой! – вспоминаю бабушку.

– Ритка, – смеется мама, – да я не об этом. Ладно, не забивай голову. Вижу, тебе стало лучше. Пойдем, приведем тебя в порядок и вернемся к гостям. Нехорошо, если они без нас там что-то еще решат.

Мы незаметно возвращаемся в дом. Поднимаемся в мою комнату. Мама сажает меня у зеркала, и сама расчесывает волосы, прямо как в детстве. Подсушивает их феном, укладывает, закручивая несколько прядок красивыми спиральками. Поправляю макияж, в третий раз за вечер переодеваю платье.

– Почему черное? – интересуется мама.

– У меня траур, – вздыхаю в ответ. – Прощаюсь со своими мечтами.

– Рит. Рита, девочка моя, ну не надо так. Замужество – это ведь не конец жизни.

– Для кого как, – пожимаю плечами, и первая выхожу их комнаты.

На центральной лестнице тоже появляюсь первая. Большинство взглядов снизу тут же направляются на меня. Папа недовольно поджимает губы.

Да-да, платье опять короткое.

На самом деле, оно всего на два пальца выше колена. Простое коктейльное. Но для него это все равно перегиб, надо длиннее.

Скользя ладошкой по перилам, спускаюсь по ступенькам, надеясь не подвернуть ногу. Туфли я тоже переодела на удобные, с устойчивым квадратным каблуком всего в пару сантиметров, но, зная мое везение, я ничему не удивлюсь.

Братья Яровские наблюдают пристальнее всех. Причем оба. У Радомира взгляд пронзительный, он словно смотрит глубже в меня, нежели на фигуру или платье. А Алексей с нахальным прищуром скользит от шеи к груди, по изгибу талии и бедрам, оценивает длину моих ног.

Раздевает?

С трудом удерживаю себя от того, чтобы прикрыться руками. Вот он мужем моим станет? Может не надо?

Лекс делает несколько шагов вперед и встречает меня внизу у лестницы. Галантно подает руку, продолжая улыбаться. Принимаю этот жест исключительно из вежливости.

«Я же хорошая дочь», – напоминаю себе.

Яровский подводит меня к родителям. Стараюсь аккуратно высвободить свою руку. Он не отпускает, наоборот, притягивает меня неприлично близко. На ногу ему, что ли, наступить, чтобы не наглел?

По папиному взгляду читаю: «Только попробуй все испортить!», и решаю отложить это действо на потом.

– Как вы хорошо смотритесь вместе, – восклицает мама моего будущего мужа.

Очень хорошо! Просто идеально! В нем роста сантиметров сто восемьдесят пять на вскидку, и я мелкая вообще в сравнении с ним. Рад, кстати, ниже брата, но шире в плечах и руки у него… как у массажиста. Очень они разные с братом.

– Спасибо, мам, – открыто улыбается Лекс.

– Рита, пока тебя не было, мы обсуждали твой переезд в дом будущего мужа…

И тут я порадовалась, что Яровский не отпустил мою руку. Чтобы не упасть от очередной новости, впилась ногтями в его предплечье через рукав пиджака. Парень тихо зашипел и, смеясь, аккуратно отодрал от себя мой кошачий захват. Успокаивающе погладил ладонью по руке. Она теплая у него и не такая противная, как мне показалась сначала. Пережить это прикосновение точно можно, а вот переезд…

Мы так не договаривались!

– Папа, но мы не говорили об этом, – напоминаю ему.

– Мы говорили об этом с Денисом Игнатовичем. У тебя там будет своя комната до свадьбы, потом вы съедетесь в одну спальню. Мы решили, что так вы сможете больше времени проводить вместе с Лексом, лучше узнаете друг друга. Тем более что со свадьбой мы затягивать не будем. Зачем тратить время на глупые, бессмысленные свидания?

– И правда, – пожимаю плечами, – зачем девушке в восемнадцать лет нужны свидания?

– Вам никто не мешает устраивать их, живя на одной территории. Не капризничай. Ты правильно заметила, тебе теперь восемнадцать. Детство закончилось, – строго осаживает меня отец.

Глава 7

Радомир

При старших не стал устраивать Лексу разборки. Вежливо поздравил брата с началом конца его свободной жизни. А вот новость о переезде Маргариты к нам ошарашила даже меня. Какого черта? Девочка до свадьбы могла бы спокойно пожить в своей семье, в любом случае ей было бы комфортнее, чем среди малознакомых мужиков. У моего отца странный заскок по этому поводу. Вылечить никак не получается. Он называет это любовью к своей семье, мы с братом уверены, что это просто способ держать нас под контролем.

Садимся по машинам. Ольга льнет ко мне, кладет голову на плечо.

– Не надо, – мягко отодвигаю жену. – Устал.

– Дома массаж тебе сделаю. Хочешь? – гладит меня по руке.

– Дома я буду спать, Оль, – отворачиваюсь к окну.

– Рад, – она все равно прижимается, наши пальцы переплетает в замок и старается заглянуть мне в глаза, – ты вернулся в нашу спальню. Я думала, перебесился и между нами потепление, а ты все равно отталкиваешь меня.

– Оля, я устал. Просто устал. Была длинная, тяжелая неделя, да и вот такие мероприятия выжимают досуха. Лишнее напоминание, что я – взрослый мужик, который не принадлежит себе. Мерзкое чувство, знаешь ли.

– Давай съедем от твоих родителей. Хочешь, я сама поговорю с твоим отцом.

– Это так не работает. На нем и его связях завязана моя карьера. Он утопит меня за свои устаревшие семейные ценности. А я люблю свою работу, Оль. Это долбанная часть меня!

– Не заводись, – целует меня в щеку. – А если, – рисует большим пальцем круги на тыльной стороне моей ладони. – Если мы дадим ему то, что он хочет, – снова с надеждой заглядывает мне в глаза. – Рад, ну сколько еще мы можем тянуть? Это тебе возраст позволяет хоть в пятьдесят детей делать, а мне? Еще максимум пять лет и беременность будет под вопросом. Да и вынашивать малыша сложнее, могут быть проблемы со здоровьем. Это я тебе сейчас как специалист говорю. Ты и сам врач, должен понимать риски. Подарим нашим родителям внука и у нас будет больше свободы, – улыбается она. – Я буду хорошей мамой для нашего сына или дочки. Ты кого больше хочешь?

– Когда появится внук, – игнорирую ее последний вопрос, – свободы станет еще меньше. Отцу понадобится контролировать воспитание еще одного Яровского.

– И что теперь? У нас никогда не будет детей?! – ее голос дрожит.