Дем Михайлов "Пепел доверия 2"

– Хотя бы временную, но крепкую дверь сколотить к пристройке, – добавил я. – Забор нужен! Ворота на участок нужны – раму уже сварили почти, но еще поставить и тем же заборным металлом обшить. Еще…

– Ты погоди пока, – Виктор остановил меня жестом и не удержался от смешка: – Разогнался ты, начальник… Давай ты заплатишь вдвое… а мы с парнями постараемся. Что скажешь?

Быстро же он стал их лидером. Мягко, незаметно, умело. Но мне пофиг. А вот что мне не нравится, так это слово «постараемся»: за время рабочих будней слышал его от коллег много раз, и в результате почти всегда оказывалось, что вроде бы они и старались… но не преуспели.

– Скажу, что заплачу и вдвое… если дело сделано будет, – медленно произнес я, тщательно выбирая слова. – Вообще без проблем, мужики.

Выслушав меня, Виктор оценивающе осмотрел фронт работ, глянул на старенькие механические часы за левом запястье, посмотрел на небо и кивнул:

– Погнали, мужики… деньги лишними не бывают. Хрен его знает, сколько нам теперь без работы сидеть с этой их изоляцией…

Он добавил еще пару матерных слов, но они удивительно органично вплелись в его речь, добавив словам эмоциональности и убедительности. Да уж… это совсем не наш офисный сленг…

Пока рабочие договаривались между собой, кто за что возьмется, я времени не терял, сходу начав перетаскивать пакеты из машины. В бытовке я их не распихивал абы как, но все же на правильное рассортировывание времени не было, поэтому просто аккуратно укладывал в свободных местах вдоль длинной внутренней стены. Это уже не жилое пространство, а плотно заполненная кладовка, что только увеличивает необходимость вдвое более просторной бытовки. Оглядев количество пакетов и контейнеров с продуктами, я лишь головой покачал и тихо произнес:

– Да я, блин, столько не съем!

И эта мысль, вылетев изо рта невесомыми словами, будто вернулась назад тяжелой наковальней, придавив затылок и заставив задуматься – а так ли это?

Сколько у меня чего вообще припасено? И чего именно? И на сколько всего этого мне хватит? И не многовато ли гречки я набрал? Ведь на одной лишь гречке не прожить: быстро набьет оскомину и из вкуснятины станет чем-то тошнотворным…

Я даже шажок сделал к своим богатствам, уже намереваясь вытащить пакеты из пакетов, чтобы пересчитать и опять разложить рассортированные пакеты по тем же пакетам. Но вовремя остановил себя и следующим мысленным пинком выгнал из бытовки заниматься куда более важными сейчас делами. При этом в голове продолжал крутиться удивительно яркий закольцованный обрывок из фильма «Марсианин», где главный герой – космонавт, оставшийся в одиночестве на Марсе, этот суперсовременный Робинзон Крузо – тщательно записывает свои запасы еды и рассчитывает вплоть до грамма, на сколько дней ему всего этого хватит…

Это ведь действительно важно – трезво оценивать свои запасы.

Вплоть до грамма…

Вспомнив о пакете с тем, что не может храниться просто на полу, я вернулся в бытовку, отыскал купленные маргарин, сливочное масло и пару пачек пельменей, с трудом впихнул все это в исправно работающую морозилку и некоторое время стоял над ней, всматриваясь в исходящее белой дымкой содержимое. А мяса насколько мне хватит?

Захлопнув крышку морозилки, я наклонился, поднял с пола выскользнувшую из пакета пачку гречки, пробежался глазами по надписям и, вернув ее на место, вышел на улицу, продолжая размышлять о важном.

Дано – пачка рассыпной гречки «Увелка», масса восемьсот граммов, калорийность на сто грамм равна тремстам шестидесяти килокалориям, если верить заявленному. В гречке полным-полно сложных углеводов, вполне хватает белка, почти нет жиров, но КБЖУ довольно неплох – я чуток разбирался, так как в свое время с одной из бывших подруг ненадолго увлекся стилем ЗОЖ, но быстро слез с этой полной, как по мне, ерунды, что привело к расставанию с красивой и очень неплохой по характеру девушкой, к моему сожалению, искренне считавшей, что ей не по пути с тем, кому нравится белорусское соленое сало и жаренная на сковородке картошка с мясом. И с тем, кому почему-то не нравятся полуторачасовые интервальные тренировки три раза в неделю с обязательной добавкой в виде долгих прогулок в дни между ними.

Вернувшись в машину, я уселся на водительское кресло, уложил на руль раскрытый блокнот и первой попавшейся ручкой набросал простенькие расчеты. И у меня получилось, что лично мне, если добавить к пачке гречки пятисотграммовую банку тушенки, хватит этого рациона на два дня. При этом я, скорей всего, буду постоянно испытывать легкий голод, так как привык к перекусам и перееданию. И к концу второго дня мне уже начнет надоедать однообразное угощение – как его не присаливай и не перчи. Такой уж я – люблю чуток разнообразия. Но это вторично – главное, чтобы запасов хватило.

А сколько всего у меня пачек гречки?

А макарон у меня сколько?

Да черт его знает. Запас продуктов у меня очень неплохой, но я в любом случае не знаю самой главной части уравнения: когда закончится этот бардак со сходящими с ума людьми, превращающимися в кровожадных, беспощадных убийц. А не зная главной составляющей, уравнение просто не решить.

Зажатая в грязных пальцах ручка бегала по желтой странице, бездумно обводя цифры кружочками и проводя между ними ничего не значащие линии, а я слепо глядел на эти разводы и… ушел мыслями куда-то в неосознанное. Резкий звук циркулярной пилы вырвал меня из самогипноза, и я перестал рисовать загогулины, а еще с трудом удержался от того, чтобы дать себе хлесткую пощечину. Придурок! Нашел чем заниматься!

Прав был Родион: я нахожусь в состоянии перманентной паники и, сам того не замечая, рад заниматься чем угодно, лишь бы пусть только мысленно, но убежать от происходящего вокруг, от происходящего в реальном мире. Шепотом ругаясь, я перебрался на заднее сиденье и вытащил из кармана телефон, первым делом проверив уровень заряда – восемьдесят один процент, уже тревожно. Зашел в Телеграм, глянул на новостные каналы и обомлел: в каждом под полтысячи непрочитанных сообщений, перечень каналов алеет восклицательными знаками. Страна наконец-то очнулась?

Проверив чат моего канала, обнаружил там гигапереписку, причем некоторые сообщения удалялись сразу же после появления – я едва успевал их прочитать, после чего они исчезали. Модератор канала работает на отлично. А число подписчиков уже больше тысячи. Ну да… многие люди только после прихода на каждый сотовый телефон сообщений от органов правопорядка очнулись и запоздало начали искать хоть какую-то информацию, шерстя Сеть и в том числе натыкаясь на мой скромный канал «Пепел доверия». А в интернете человек испуганный и взбудораженный зачастую ведет себя как конченная тварь, изливая наружу такое… Прочитав последние десятки сообщений, я понял, что чат опять ушел не туда и вместо конструктивного диалога люди просто бьют наотмашь друг друга хлесткими обидными словами, иногда говоря поистине страшные вещи и даже не задумываясь об этом. Некоторые из таких сообщений особенно сильно бросались в глаза.

«Чего?! Шестерых детей родила?! Дура! О чем ты думала вообще, овца тупая?! Вот и мучайся теперь! Соображалку раньше включать надо было!»

Это сообщение удалил, а того, кто написал, отправил в бан лично я сам. Вот же урод… Следом в бан улетели еще трое таких, кто решил поддержать предыдущего оратора глумливыми комментариями. Охренеть… другого слова и не подобрать. Это сколько же в некоторых людях гнуси и мерзости гнездится до поры до времени?

«Я выживу – а вам всем сдохнуть желаю! И всей стране того же! Пусть вас всех порвут!»

Этого «убрали» до меня, но я успел удивиться даже не сообщению, а аватаре пишущего – там фото обычного лысеющего мужика с доброй улыбкой, сидящего за столом со стаканом чая в руке.

«Это вам кара небесная! А потому что в храмы ходить надо было! Раньше! Раньше надо было! А сейчас поздно лбы расшибать – Господь вам им сам порасшибает! Спасутся лишь истово верующие!»

«Москва! Продам огнестрел! Дорого! Писать в приват!»

И снова… охренеть… Впрочем, это более чем деловое сообщение промелькнуло и пропало в ревущем вале посланий, а я только и успел подумать: где же ты раньше был?!

Сеть лагала, но я сумел дотянуться и активировал медленный режим, выставив ползунок так, чтобы пользователи не могли отправлять больше одного сообщения в минуту. Это пока что. Если не поможет, то выставлю уже на пять минут.

Секунда… и чат наконец-то замедлился, полностью пропали сообщения, состоящие лишь из одного или двух слов, модератор начал успевать за всякими уродами, отсекая их так быстро, что я успевал прочитать лишь пару первых мерзких слов. Откинувшись на спинку заднего сидения, я смотрел на экран смартфона и пораженно покачивал головой.

Да что с вами, люди?

Какого черта?

Вы всегда такими были, или это паника пробудила скрытую внутри жуткую начинку? Писать такое…

Там, на улице, визжал и стучал инструмент, почему-то успокаивающий меня, с рокотом заработала бензопила, и я тут же вспомнил ту недавную стихийную пробку на дороге. Стоящие впритык друг к другу сигналящие машины, орущие друг на друга люди, плачущие в салонах испуганные дети, живо чувствующие и перенимающие эмоции родителей… Нечего удивляться происходящему в мессенджерах и соцсетях, если в реале творится примерно то же самое.

«Спасибо за помощь! – это пришло сообщение от администратора канала и чата Петра. – Еле разгребаю! Нам нужен еще один человек. И срочно!»

«Нужен, – согласился я, прикинул, как неудобно быстро набирать на телефоне длинные сообщения, еще за пару секунд переборол свое вечное стеснение при общении с полузнакомыми людьми и предложил: – Позвоню тебе, если время есть?»

«Звони!»

Ткнув в иконку, я прижал смартфон к уху и, дожидаясь установления связи, поднял с пола первый добытый сверток. На колени полетела всякая труха и иссохшие трупики насекомых, но чистота джинсов меня сейчас волновала меньше всего. Сверток был туго перетянут тонкой веревкой, и я сначала замешкался, но вспомнил о предмете, что теперь всегда со мной, и в руке щелкнул разложенный нож.

– Алло?

– Привет, Петр! – торопливо произнес я. – Спасибо тебе за помощь!

– Дело важное делаем, – ответил мне куда более спокойный мужской голос. – Давай быстрее только – у меня на трех экранах тут такое творится… модерировать и модерировать. Ну и новости еще надо успевать смотреть, которые как из ада…

– Да уж, – вздохнул я, перерезая первую веревку. – Тогда я быстро – еще одного админа постараюсь отыскать сегодня же. Дам повторный пост. А сейчас создам дополнительный закрытый чат «только для своих».

– Для избранных? – в его голосе не прозвучало и намека на насмешку.

– Для избранных, – подтвердил я. – Для таких, как мы.

– А мы какие?

– Вот это хороший вопрос, – рассмеялся я, чувствуя, как начинаю успокаиваться после событий этого непростого и еще не закончившегося дня. – Очень хороший вопрос. Ну… чат для адекватных и что-то реально делающих людей. Чат для хранения важных контактов – вон там кто-то огнестрел продавал.

– Да это развод! Приедешь – тебе башку прострелят и скажут, что ты бешеным был. Не вздумай повестись! Это же Москва! А там сам знаешь, какие люди живут.

Пригнувшись, я заглянул в зеркальце заднего вида, изучил свою грязную физиономию и кивнул:

– Да знаю, какие там живут. Сам москвич. Коренной.

– Ну так ты точно избранный и вымирающий вид, – фыркнул он. – Без обид. Понятно, что там куда больше людей хороших, чем плохих. Но город большой, и водится там всякое. Не ведись на такие посты.

– И не собирался. – успокоил я его. – Но в чате все же мелькают вроде бы нормальные сообщения. Вот только что какие-то советы от врача травматолога проскочили.

– Видел. Сохранил их себе в избранное.

– А до этого кто-то писал, как лучше одеваться, чтобы минимизировать ущерб от столкновения с тварями…

– Этого не заметил. Далеко вверх ушло?

– Отыщу и сброшу в закрытую группу, – тем временем я успел разрезать все бечевки и, пачкая пальцы одной руки вязкой зеленоватой массой, похожей на загустевшее машинное масло или какую-то смазку, открыл сверток и… не сдержался. – Да твою же мать!

– А? – говоривший что-то в этот момент Петр осекся на полуслове. – Я сказал что-то не то?

– Нет-нет, – спохватился я. – Прости, пожалуйста. Это я не тебе. Просто развернул кое-что важное, а там оказалось… не совсем…

– Не совсем то?

– Да вроде предназначение то же, но совсем из другой оперы… – с грустью ответил я, глядя на содержимое лежащего на коленях свертка. – Блин блинский…

Холодное оружие. Очень непонятное при этом. Три узких… что это? Ножи недоделанные? С клинками, но без рукоятей. Еще два с клинками пошире, с рукоятями и ножнами. Кинжалы? Перекинув чат, я сделал фото и отправил его Бажену, снабдив максимально грустным смайлом, после чего отправил сверток на пол и продолжил слушать ухватившего суть моей идеи Петра:

– В этот чат пускаем людей, проверенных в общем чате, людей с дефицитной профой вроде того же врача травматолога, знающего фармацевта и так далее. Или людей, дающих дельные советы, имеющих опыт выживания. Нужно создать взаимоподдержку какую-то. Туда же дублируем всю информацию с канала и добавляем ссылки на различные темы.

– Да, верно.

– И подбираем людей, которые сами могут помочь, а не только требовать помощь.

– Как бы это плохо ни звучало – но да. Такое сейчас время.

– Ну да… от самого себя мерзко, когда такое говорю – но да, ситуация сейчас такая, что от паникеров надо держаться подальше.

– Поверь – от них всегда надо держаться подальше. А насчет подбора полезных людей – это принцип любой боящейся банкротства компании. Кому нужен балласт? Будь полезен или будешь ненужным. Все логично.

– Дай мне тогда расширенные права админа – чтобы я мог создавать тематические топики.

– Само собой.

– Тогда жду?

– В течении пары минут все будет готово, – заверил я его, подбирая с пола второй сверток. – Спасибо!

Спешно вскрыв второй «сюрприз», я развернул мокрую от смазки материю и… опять выругался, но уже с легкой долей облегчения. Тут вроде бы огнестрельное оружие… но разобранное. Я ожидал увидеть пистолет или револьвер: бери да стреляй, патроны уже в рукояти – а тут вперемешку немало деталей, включая два длинных ствола. А вот приклад. Вроде винтовочный, если верить просмотренным вестернам и боевикам. Ну и запаянная вручную консервная банка не слишком большого размера. Уложив все на сиденье, я глянул на телефон и увидел только что всплывшее сообщение от Бажена:

«Это штык-ножи времен ВОВ. И два железнодорожных кортика той же эпохи. Вещи дорогие, коллекционеры заберут. Но для тебя… не очень подходит. Что во втором свертке?»

Я сфотографировал и отправил. Ответ себя ждать не заставил и состоял из пары крепких матерных выражений, после чего пришло более информативное:

«Разложи все в один слой, сделай несколько снимков и отправь мне эту колбасную нарезку».

Прилежно выполнив порученное дело, я прикрыл детали все теми же тряпками, кое-как оттер руки салфетками и с грустью занялся пикающим смартфоном. Как-то фигово я за оружием сходил, надо сказать… столько страха натерпелся, а получил пару чуть ли не средневековых кинжалов и кучу запчастей в стиле пяти насмешливых «С»: «Собери себе ствол сам, с…!», где смысл последней «с» можно подобрать под собственное настроение и уровень брутальности. В моем случае я бы выбрал слово «салага» …

Чтобы отвлечься чуток, я зашел в канал и создал новый пост, чтобы отвлечь и остальных. А то там уже все катится к откровенной панике. Поэтому я дал людям недавно занявшую и меня самого задачу, предложив оставить в покое уже перегретые смартфоны, пойти на кухню и в кладовку, да посчитать точное количество имеющихся продуктов, рассортировать все эти припасы, записать в каком-нибудь блокноте, после чего разделить всю еду на количество участников семьи и прикинуть, на сколько дней им этого хватит. Чуть подумав, я добавил в конце: «Это важно! И учитывайте, что еды и воды должно хватить на шестьдесят дней минимум! Если после подсчетов поймете, что не хватает – запасайтесь еще и срочно!»

Не знаю, откуда я взял эти два месяца, но лучше так, чем назвать срок в пару недель. Я видел происходящее на улицах и не верил, что все утрясется так быстро. Уляжется ли все за шестьдесят дней? Тоже не особо верю. Но назвать испуганным людям больший срок я просто не смог – они и так на взводе. Отправив пост, зашел в раздел сообщений. Посмотреть, что же там государство говорит муравьишкам вроде меня…

Читал я недолго – власти умели быть загадочно лаконичными и жестко категоричными одновременно. Прямо стиль Бажена, когда он злится. По привычке я автоматически разделил сообщения по категориям. Первую категорию я прежде вообще не встречал: что-то вроде общенациональной рассылки, и судя по постам в мессенджерах, где этот текст дублировали многажды, они были без изменений отправлены всем гражданам России. Вторая категория – региональная. Третья – областная. И чем дальше от вершины властной пирамиды, тем многословней становились послания, не меняя при этом смысла – ощущение, будто клерки в регионах и областях просто постарались вставить хоть какие-то слова от себя, чтобы избежать слепого дублирования и тем самым показать свою значимость. Мы, мол, не просто провода для передачи сигнала сверху вниз, а тоже мнение имеем… В данной ситуации это вызывало только злость.

Суть первой волны сообщений была не нова для всех, кто пережил ковид-2019: полная самоизоляция дома, запрет на передвижение личного автотранспорта, остановка общественного транспорта через трое суток – давали время добраться до дома всем, кто сейчас находился в дороге. Ну, это логично: с поезда дальнего следования так просто не спрыгнешь и домой не добежишь. Через трое суток весь общественный транспорт будет остановлен: метро, электрички и поезда, автобусы, самолеты, трамваи и прочее.

С завтрашней полуночи закрываются все общественные заведения, включая торговые центры, кафе и все прочее – опять, как в ковидные времена. Продуктовые магазины, аптеки, больницы и еще часть учреждений продолжат свою работу, но доступ в них будет осуществляться не свободно, а по особым правилам, включающим заблаговременную запись онлайн. Подробнее о правилах обещали рассказать позднее.

«Заблаговременная запись»? То есть, к примеру, если мне надо купить буханку хлеба, записываться придется заранее?

Пытаясь себе это представить, я продолжал читать.

Массовый переход на удаленную работу или в оплачиваемый отпуск. С завтрашней полуночи вводится комендантский час. Его действие круглосуточно. Жителей призывали запастись запасом продуктов, воды и медикаментов на несколько недель, заблаговременно оплатить все счета. Уведомляли, что в городе появятся усиленные патрули полиции, Росгвардии и военных, и сразу предупреждали, что их указания следует выполнять беспрекословно, также необходимо иметь при себе документы и четко объяснять, куда направляетесь. Междугородние трассы будут оснащены досмотровыми блокпостами, некоторые перекроют полностью. Отдельные сообщения просили не паниковать при виде военных колонн, движущихся по дорогам общего пользования, и требовали незамедлительно уступать им дорогу.

И наконец я дошел до сообщений, где указывалось, что и как делать при встрече с «людьми, ведущими себя неадекватно и агрессивно по той или иной причине». Список действий был примерно следующим, если переложить на обычный человеческий язык: заметив неадеквата, следует незамедлительно двинуться в обратную от него сторону, стараясь не попадаться ему на глаза, по возможности сразу скрыться за тем или иным препятствием, свернуть за угол, уйти из поля его зрения. Не пытаться помочь лицам, находящимся в остром психотическом состоянии, не пытаться с ними договориться и привести их в себя. В случае их нападения попытаться вырваться и скрыться, если это невозможно, то применить меры разумной самообороны, после чего звонить в службы правопорядка и сообщить об инциденте и местоположении, затем следовать полученным инструкциям.

Как-как?

Я аж заулыбался недоуменно.

«Лица находящиеся в остром психотическом состоянии»? А такое вообще бывает? И что это?

«Меры разумной самообороны»? А где проходит черта этой разумности? И получается, сначала надо пытаться вырваться и только потом применять меры самообороны? Да пока ты пытаешься вырваться, любая спятившая бабка тебе глаза выдавит – а потом уже можно не дергаться!

Насчет же «звонить в службы правопорядка и выполнять их инструкции» – это я уже пробовал. Скажут идти домой и не париться.

В общем… полная хрень.

Не знаю, как еще охарактеризовать эти сообщения. Такое ощущение, что власти боятся напрямую советовать жестко обороняться от нападающих, предпочитая отделываться размытыми выражениями вроде «применить меры разумной самообороны», чтобы впоследствии им такие советы никак не аукнулись и не подпортили карьеру. Но как следование этим инструкциям аукнется ни в чем неповинным гражданам? Вместо того, чтобы прямо сказать: «Бери нож и отбивайся, или тебя убьют!» – чиновники пишут «применяйте меры разумной самообороны». Охренеть….

И что самое плохое – нет никакого объяснения происходящему кошмару. Нет ни намека на причины массового сумасшествия среди обычных людей. Никто ничего не объясняет, есть лишь инструкции. И да, эти инструкции уведут людей с улиц, вот только в ковидные времена так спасались от вируса и его распространения, а сейчас от чего? Хотя тут ответ очевиден: власти не хотят массовых скоплений людей на улицах. Возможно, боятся протестов – как показала реальность и социальные сети, многие уже находятся на грани, многие уже потеряли родных и прямо сейчас готовы выдвинуться к зданиям госструктур с яркими плакатами и неприятными вопросами. Дай только толчок – и люди пойдут на протестные митинги. И нет, власти я не винил ни в чем – во всяком случае, пока. Потому что благодаря тому же Телеграму мог видеть происходящее в других странах – даже сейчас, размышляя об этом, я машинально листал ролики в одном из переставших хоть как-то сдерживаться канале и чувствовал, как медленно холодеет в венах кровь. До этого момента я считал это чисто литературным выражением.

Китай, США, Великобритания, Монако, Вьетнам – страшные кадры лились и лились отовсюду, брызгая цифровой кровью с экрана смартфона. Полуголые безмолвные твари, страшные своей обыденной реалистичностью – худые, толстые, ничуть не похожие на киношных монстров – совершали кровавые нападения, убивая всех подряд. Прыгая от жертвы к жертве. И страшно видеть, как весящий под полтора центрена оплывший мужик достаточно легко догоняет опрометью убегающего подростка, так и не сумевшего в итоге убежать.

Откуда столь сил и прыти в узкоплечем жиробасе?

Как может так быстро двигаться беззубая старуха из индийского гетто?

Что сделал бы я на месте того тайского полицейского в мокрой от пота униформе, открывшего огонь по четверым бегущим к нему детям, из которых вряд ли кто-то перешагнул десятилетний рубеж?

Я не успевал просматривать эти страшные от отсутствия цензуры ленты, где счет запечатленных нападений шел на десятки, а убийств – на сотни. А сколько этого кошмара не попало в объектив камеры чьего-либо смартфона? Тысячи? Десятки тысяч?