Она была права, но я не собиралась даже прикасаться к своей тарелке, чтобы быть причастной к унижению Кайрена.
Однако, остальные адепты предпочли не испытывать судьбу. Один за другим они начали подходить и выплескивать свой обед на Артаса. Столовая наполнилась хлюпающими звуками. помои врезались в его тело с противными шлепками, стекали по его коже, волосам. Сильно пахло гнилью, застарелым стыдом и подчинением.
Кай не шелохнулся.
Ни разу не поднял головы, чтобы посмотреть на тех, кто обливал его помоями.
Я закусила губу с такой силой, что, кажется, выступила кровь.
– Мари, – Ливия, вернувшись, толкнула меня в плечо. – Твоя очередь. Поднимайся, я отведу тебя.
– Нет, – я не пошевелилась, лишь отрицательно качнула головой, не сводя взгляда с Кайрена. По его спине стекали потоки слизи с вкраплениями чего-то непонятного, но плечи дракона остались прямыми, хотя тело едва заметно дрожало. Но я была уверена, что это от ярости.
– Я отказываюсь, – тихо повторила я, и Ливия осуждающе поджала губы.
– Заставлять не буду, – хмыкнула она и села на свое место. – Завтра с удовольствием оболью тебя помоями.
Я усмехнулась. Вряд ли это подействует на меня достаточно сильно, чтобы Хранитель был удовлетворен наказанием.
Когда последний адепт опустошил свою тарелку, Этрейн также молча подошел, не заботясь о том, что весь пол был залит помоями, и освободил руки Артаса. Кай едва заметно пошевелил запястьями и поднял голову, чтобы окинуть столовую яростным взглядом. Когда его глаза встретились с моими, мое сердце подскочило к горлу. Но в серебристой глубине, вопреки ожиданиям, не было упрека или ненависти.
Он знал, что я не подошла, и моя тарелка осталась целой. И по губам дракона скользнула едва заметная усмешка, что предназначалась только мне.
Когда он, захватив со стула рубашку, покинул столовую, я осталась сидеть рядом со стулом Ливии. Вонючая похлебка стыла передо мной, напоминая о предстоящем наказании за неповиновение.
А внутри меня росла злость.
На Игру.
На Хранителя.
И на то, как сильно я хотела Кайрена Артаса, даже когда от него нестерпимо несло помоями.
Кайрен Артас
Похлебка все еще липла к коже.
Даже продолжительный душ не смыл ее до конца – ни запах, ни ощущение. Она проникла глубже, под кожу, под ребра, в череп. В самую суть меня.
Я сидел в своей комнате, обнаженный по пояс, с растрепанными волосами и бушующей внутри яростью.
Хранитель на этот раз перегнул. Даже по его меркам.
Я знал, что получу наказание, нарушив правила. Я осознанно не выполнил задание, чтобы посмотреть, что будет дальше. Где граница. Теперь я знал, что ее не было.
Мое яростное дыхание заглушало горькие мысли, но я никак не мог выкинуть из головы взгляд Марисы.
Она не подошла ко мне, чтобы выполнить задание Хранителя Игры, и это было плохо. Она, вероятно, как и Этрейн, заработала себе очередное наказание, но часть меня радовалась тому, что она была там, смотрела на меня. Видела меня таким, с вонючей кашей в волосах.
И не отвернулась.
Я лег на спину и уставился в потолок, где тускло мерцали кристаллы магических светильников.
Что она подумала обо мне?
Что я слабак, раз позволил поступить со мной подобным образом? Что я заслужил все это? И почему, бездна побери, мне было так важно знать ее мнение? Особенно после того, как она провела ночь в постели этого мутного ублюдка, Рэйвена Коннора, который был мне как кость в горле с самого первого его дня в Даркхолле. Но, похоже, мне стоило признать единственную правду, что стала слишком очевидна для меня после всего, что произошло в столовой: Мариса Саргон имела надо мной гораздо больше власти, чем какой-то Хранитель Игры.
Резко поднявшись, я снова направился в душ.
Запах, что преследовал меня, был невыносим, и я собирался смыть его с себя, даже если мне придется снять с себя кожу. Если Хранитель думал, что сломал меня своим наказанием, то он ни хрена не знал о моем характере. И с этого дня я собирался начать свою собственную игру, и доказать, что нельзя просто взять и облить помоями Кайрена Артаса, пусть даже это было сделано чужими руками.
Когда я выключил воду, до меня донесся настойчивый стук в дверь. Я не запирал ее изнутри, не боясь никого, кто мог бы войти и нарушить мой покой, и Этрейн прекрасно об этом знал. Поэтому я ничуть не удивился, увидев его в своей спальне. Мару выглядел слегка растрепанным, а на его скуле темнел кровоподтек от моего кулака. Он не должен был нарушать свое обещание и давать яд Марисе, но этот инцидент между нами уже был исчерпан.
Окинув меня мрачным взглядом, Рейн поморщился.
– Что? – нахмурился я, старательно принюхиваясь. – Я дважды помылся.
– Твои штаны, – друг махнул рукой в сторону грязной одежды, кучей сваленной на полу в душевой. – Сожги это. Вонь просто невыносимая.
– Завтра ты почувствуешь все на своей шкуре, – хмыкнул я, закрыв дверь в ванную комнату, чтобы хоть ненадолго избавиться от этого ужасного запаха.
– Не только я, – мрачно подтвердил Рейн. – Все, кто сделали неправильный выбор между тобой и Игрой, поплатятся за это. Мне на вещатель уже пришло предупреждение.
– Покажи, – потребовал я, протянув руку. Вероятно, Марисе пришло такое же сообщение, вот только она не могла прочитать его, ведь ее вещатель был надежно заперт в кабинете ректора.
Друг без вопросов протянул мне свое устройство, и я начал читать текст, чувствуя, как с каждым мгновением ярость во мне усиливается.
“Вероятно, ты думаешь, что сделал правильный выбор, не выполнив мое задание. Но учти, что для меня не существует такого понятия, как друзья. Есть только фигуры. Игроки. И наказание одного из них – тоже часть Игры. А если ты не участвуешь… ты выбываешь”.
И как это понимать?
– Это очень явная угроза, – мрачно произнес Этрейн, забирая у меня свой вещатель. – Кажется, Игра перешла на новый уровень.
– Мне одно не понятно, – я посмотрел в глаза друга, наполненные яростной решимостью. Мои кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки. – Почему все это сходит ему с рук? Почему ректор ничего не делает? Ведь от рук Хранителя страдает и Мариса, а они родственники.
– Возможно, – Рейн отвел взгляд, – мистер Итан Саргон и есть Хранитель. Такая идея не приходила тебе в голову?
Приходила, конечно. Это вообще было первое, о чем я подумал, когда поступил в Даркхолл и узнал о существовании Игр. Но за несколько лет обучения я успел довольно неплохо присмотреться к нашему ректору и почти не сомневался, что он не имел с Хранителем ничего общего. Хотя это, конечно, казалось мне странным. Как можно управлять академией и не видеть того, что в ней происходило? Как можно было допустить массовое отравление адептов? Это был вопрос, над которым мне предстояло подумать.
– Ты нашел личное дело Коннора? – спросил я и направился к шкафу, чтобы подобрать себе новую одежду, не провонявшую тухлятиной. То, что осталось лежать на полу ванной комнаты, действительно следовало сжечь.
– Нет, – процедил Рейн. – Сегодня Николетта не пустила меня даже на порог приемной. Кто-то здорово испортил ей настроение.
– Может, ты недостаточно хорошо поработал с ее киской этой ночью? – усмехнулся я, хотя в неудаче друга не было ничего хорошего. Давно пора было выяснить, откуда взялся этот самодовольный придурок Коннор и почему вел себя так, будто не признавал мою власть в Даркхолле. Хотя за последнее время мой трон не просто пошатнулся, его буквально выбили из-под моей задницы.
– Я так глубоко зарылся в ее киску, что она кричала едва ли не до самого утра, – отмахнулся от меня Рейн. – Ты же знаешь, я ничего не делаю наполовину. Однако что-то пошло не так, и она выглядела сильно расстроенной.
– Возможно, завтра тебе повезет больше, – пожал плечами я, надеясь, что у друга все получится. – Мы должны выяснить, кто является Хранителем Игры. И уничтожить его.
Глава 6
Мариса Саргон
После того, как наказание Кайрена подошло к концу, адепты вернулись к прежней жизни, будто ничего и не произошло. Вонючая похлебка, которой был залит пол, исчезла, но еда на столах так и не появилась, что стало причиной новых возмущений.
А чего они ждали?
Что после произошедшего как ни в чем не бывало смогут пообедать?
Глупое, жестокое стадо. Любой мог оказаться на месте Артаса, и завтра, скорее всего, здесь разыграется новое представление.
Вещатель тихо пиликнул в кармане, но вокруг было слишком много зрителей, чтобы я могла просто прочитать сообщение. В животе урчало от голода, но когда доминанты с разочарованными вздохами начали покидать Хроно-Атриум, я послушно последовала за ними, уверенная, что поужинать тоже не получится, учитывая, что далеко не все адепты заслужили противоядие.
– Ливия, – позвала я, когда мы с доминантой ненадолго остались вдвоем. – У меня есть к тебе еще одна просьба.
– Что еще? – недовольно отозвалась драконица. – Мне кажется, я сделала для тебя более, чем достаточно.
Остальные Прайм-пять, не зная, чем себя занять, ушли в общежитие, мы же с Лив остались на улице перед Хроно-Атриумом, потому что она не знала, как ей следовало поступить со мной после окончания занятий: продолжать выгуливать или забрать в свою комнату. Никаких инструкций от Хранителя Игры у нее на этот счет не было, и драконица раздраженно хмурилась.
– Думаю, тебе это не понравится, – осторожно начала я. – Но мне нужно поговорить с Коннором.
Которого, кстати, вообще не было в столовой, и, значит, он гарантированно заслужил наказание.
– Ты с совсем из ума выжила? – зашипела Ливия. – Хочешь, чтобы я помогла тебе встретиться с Рейвом? Назови хоть одну причину.
Причина была, и довольно веская. Но обсуждать ее с доминантой я не собиралась. По крайней мере, пока не поговорю с тем, кто по воле случая оказался моим братом по отцу.
Вместо ответа я украдкой огляделась по сторонам и, не заметив никого поблизости, вытащила свой вещатель.
– Сообщение от Хранителя Игры, – пояснила я, активируя устройство, чтобы прочитать послание.
– Зря ты не выполнила задание, – тон Ливии внезапно стал мягче. – Каю бы от еще одной тарелки хуже не стало. Он стоял с закрытыми глазами и даже не знал, кто его поливает.
– Мне достаточно того, что знала я, – ответила я, пробегая глазами очередное угрожающее сообщение. – И не ты ли говорила, что выяснишь, кто стоит за этими Играми, а сама вместо этого продолжаешь принимать в них участие?
– Нельзя просто взять и отказаться от Игр, – гневно сверкнула глазами драконица. – Это сбросит меня на самое дно рейтинга, и я окажусь там же, где и вы с Артасом, либо в ошейнике, либо посреди вонючей лужи.
Я могла бы еще долго продолжать этот спор, но Лив внезапно дернула за поводок, увлекая меня в сторону.
– Я замерзла, – сказала она. – Пойдем в общежитие, посидим в гостиной. Мне к завтрашнему дню еще доклад надо сделать по теории магии, а я даже не начинала.
А ведь у меня тоже была домашняя работа – проект по артефакторике, и как раз завтра я должна была представить макет будущего изделия и рассказать о его предполагаемых свойствах, но за всеми событиями я совершенно забыла об учебе. Ливия освободит меня только на закате, а значит, задание мне придется выполнять ночью, чтобы не получить плохую оценку.
– Подожди, – попросила я, понимая, что в общей гостиной, набитой адептами, у меня не будет ни единого шанса поговорить с Коннором.
Недовольно хмурясь, доминанта остановилась и сложила руки на груди.
– У тебя есть одна минута, – сказала она мрачно, как будто я просила ее о великом одолжении. С другой стороны, мне действительно следовало быть ей благодарной, ведь она имела надо мной неограниченную власть, но отказалась ею пользоваться. И вряд ли ее сильно напугали угрозы Кайрена.
– Мне хватит, – сказала я, набирая сообщение для Рэйвена Коннора. Если я не могла пойти к нему, то оставалось лишь попросить, чтобы он нашел меня сам. Информация, обнаруженная мной в его личном деле, жгла мою душу, и мне срочно требовались ответы на вопросы. Знал ли он, что у нас общий отец? И не поэтому ли помогал мне? А еще мне было непонятно, почему наш родитель был так сильно против нашего общения. Боялся, что я узнаю правду? Или думал, что я смогу влюбиться в собственного брата?
При воспоминании о том, как я лежала в постели Рейва, вдыхала в себя его запах и ласкала свое обнаженное, разгоряченное тело, мечтая о его члене, мои щеки залил жаркий румянец. Но в ответ на такой яркий, сексуальный образ мой браслет никак не отреагировал, даже не нагрелся, что свидетельствовало о том, что мое отношение к произошедшему изменилось. И все же в том, что мне следовало держаться от Коннора подальше, мой отец изначально был совершенно прав. Только зря он не сказал мне правду, потому что запретный плод, как известно, сладок.
Я не была многословной под хмурым взглядом Ливии, и написала:
“Найди меня. Мариса”, после чего отправила сообщение. Вещатель тихо пиликнул, уведомляя, что послание доставлено адресату, и я с протяжным выдохом убрала устройство в сумку, где уже лежало личное дело моего брата.
Теперь, даже если доминанта утащит меня в общую гостиную, Коннор найдет способ со мной поговорить. Но он, похоже, был где-то неподалеку от Хроно-Атриума, потому что стоило нам отойти всего на несколько шагов, как меня окликнули. И голос принадлежал Рейву.
Я медленно обернулась. Тело от волнения едва слушалось, кровь застучала в висках, а дыхание стало глубоким, словно тело готовилось бежать. Или драться.
Коннор стоял в нескольких шагах от нас, на тропинке, что вела в сторону боевой арены, в тени декоративной арки, цветы на которой увядали, ощущая приближение зимы. По-военному прямой, он стоял, широко расставив ноги, отчего казался особенно несгибаемым. Руки держал в карманах форменных брюк и смотрел на меня исподлобья, опустив голову. В тёмных глазах мелькала неясная угроза.
Я бросила короткий взгляд на Лив, которая была напряжена не меньше моего, а потом спохватилась и потупилась, изображая незрячесть.
– Ты что-то хотела? – спросил Коннор, не двигаясь с места.
– Нам… нужно поговорить, – сбивчиво ответила я. – Наедине.
Ливия недовольно цокнула и дёрнула меня за поводок, направляясь к Рэйвену. Потом бросила шнур ему в руки и строго произнесла:
– У вас две минуты. Не хочу надолго расставаться со своей зверушкой.
Коннор ничего не ответил, только проводил взглядом Ливию, которая отошла к стоящей неподалёку скамейке и достала свой вещатель. И снова посмотрел на меня.
– Ну? Хотела поблагодарить? Без надобности.
– Я тебя уже поблагодарила утром, – вспыхнула я. – А то, что ты сорвал плакат – об этом тебя никто не просил. Да и всё равно все успели его увидеть и сделали соответствующие выводы.
– Боишься слухов?
– Бездна, нет! – выдохнула я. – Давай отойдём в сторону, здесь слишком много ушей.
Коннор хмыкнул, пожал плечами и, поправив кожаную куртку, повёл меня в сторону от основной тропы – к пруду, в котором плавали утки и два белых лебедя.
Остановившись у берега, он не выпустил поводок, но засунул его в карман вместе с ладонью, уставившись куда-то вдаль. С этой точки открывался вид на Ледяной Лес, который странно контрастировал с яркой осенью под погодным куполом.
– Ты знал, – сказала я, наконец набравшись храбрости. – С самого начала знал, что мы… связаны.
Я всё ещё боялась говорить прямо, потому как казалось, что уши есть даже у деревьев. Иначе откуда Хранитель мог знать всё и обо всех?
Коннор кивнул. Неторопливо, спокойно, без эмоций и пояснений – словно я спросила его о том, шёл ли сегодня дождь. Или задали ли ему что-то по предметным артефактам.
– Почему ничего не сказал?
– А должен был?
– Да, – мой голос дрогнул. – Или нет… Не знаю. Ты позволил мне остаться в своей комнате, видел меня в таком виде утром и… И ничего не сказал?
