– Сделаю.
– Малая…
– Хватит меня так называть. Я твоя жена, – выдает девчонка. У моего человека зрачки от удивления становятся размером с зеленый горошек.
– Жена, – усмехаюсь. – Шмотки себе закажи какие-нибудь. Хватит в рванье ходить. Все, нет меня до вечера.
Беру себе водителя и сажусь в тачку на заднее. Я сейчас не могу сосредоточиться на дороге. У меня в голове заклинила новая программа: «сын».
Еду я к единственному человеку, который может дать мне внятный ответ по сложившейся ситуации. К Рустаму Ахмедову. Пробить его адрес оказалось делом нескольких минут, не выходя из тачки.
Странно все как-то, словно и не со мной. Другая реальность какая-то. В груди полыхает, но я ничего не чувствую. Все эмоции на паузе, лишь одна истерично бьется в сознании: у меня забрали семью! И я буду рвать всех, пока не верну ее.
– В тачке жди, – командую своему человеку и вхожу в подъезд жилого дома, где окопался Рустам.
Поднимаюсь к нему, звоню в дверь. Рус почти сразу открывает. Его брови взлетают вверх от удивления, а на губах появляется знакомая, давно ставшая циничной ухмылка.
– Ты сестру давно видел? – спрашиваю его.
– На днях, а что? – склонив голову к плечу, смотрит на меня открыто, с вызовом.
Слишком дохрена мы не виделись. Оба стали сильнее и злее на весь этот чертов мир.
– Какое совпадение. – Моя ответная ухмылка сейчас больше смахивает на оскал.
– Ты о чем? – дернув головой в другую сторону, морщится и хрустит позвонками. – Ворон, давай без загадок, – раздраженно. – И так башка трещит.
– Ты знал, что Ира была беременна от меня? – Сам хотел без загадок. Лови.
– В смысле «от тебя»? Подожди, ты че, ее трахал?! – Его глаза наливаются кровью, мышцы бугрятся от напряжения, а здоровые кулаки становятся похожи на два молота.
– Слово какое… – хмыкаю, чувствуя, как бетонная коробка подъезда наполняется чистой мужской агрессией.
– Ты охренел, что ли?! – рычит Рус. – Она моя сестра, а не… – хватает меня за грудки.
– Остынь! – рычу в ответ, выпутываясь из захвата, делая два шага назад и принимая более устойчивую позу.
– Почему мне не сказал? – встряхивается, продолжая кипеть и играть мышцами.
– Зачем? Да и когда бы я сказал, Рус?! Дохрена у нас там было времени на разговоры? М?! – несет меня.
Я думал, что выгорел к херам, но искры еще обжигают вены и кожу.
– Какой же ты мудак, – с пренебрежением выплевывает Ахмедов.
– Судя по всему, такой же, как и ты…
Еще две минуты взглядами рвем друг друга на куски.
– Пиздец. – Рус по старой привычке трет ладонью короткий ежик черных волос.
– Впусти меня. Поговорим.
– О чем? – разжимает кулаки, расправляет пальцы, снова сжимает.
– Об этом и поговорим. Расскажи все, что знаешь. Ты же самый близкий человек для Иры.
Ну кто? Кто, блядь, если не он?!
Глава 27
Ворон
Рус выдыхает и пропускает меня в свое жилище. Правильно. Не надо нам посторонних ушей в виде соседей. Потом замучаемся вычищать и откупаться.
– Да нихрена, Ворон! – Ахмедов ударяет кулаком в стену. – Ира никого в свою жизнь не впускает. Отгородилась глухой стеной, и не подобраться.
– А ты пытался?
– Постоянно пытаюсь, но не могу же я ломать ее. Ирка родная для меня. Я как баран к ней иду, а она гонит. Гордая, независимая стала, – горько усмехается. – Денег не берет. Приходится выдумывать всякие схемы идиотские.
Да уж, я заметил, какой пиздец из нее получился. Но внутри все равно живет та маленькая ведьмочка с зелеными глазами. Я ее, как дикий зверь, чую.
– Что было шестнадцать лет назад, когда она вдруг внезапно решила полюбить Асада? – задаю следующий вопрос.
– Да я сам не понял, – уже немного остыв, отвечает Рустам, попутно включая кофеварку и чайник. – Когда вернулся, она уже замужем и беременна. Родители рассказали, что в больнице лежала с пневмонией. Долго лежала, тяжело болела. Как только на ноги встала, объявила, что выходит замуж за Юнусова. Добровольно.
– И ты поверил? – перебираю пальцами по столешнице.
– Не поверил и к ней пришел. Она вся серо-зеленая от токсикоза. Нельзя ей было беременеть так быстро, слабая слишком была. Сказала, что любит мужа и они уезжают.
– Дальше… – скриплю зубами.
– Мля, а что дальше?! – опять бесится Рустам. – Меня дернули в очередную командировку. Вернулся – Ирка с младенцем на руках. Я к ней, она меня открытым текстом нахер. Ничего не понял, решил дать время. Узнал, что со всей семьей так. Никого в свою жизнь не впускает. Кроме Асада никто ей был не нужен. Наблюдал со стороны немного, чтобы убедиться, что у нее все хорошо.
– Бред. – Но какой реальный. Сам в это попал.
– Потом снова уехал, – продолжает Ахмедов. – Надолго. Вернулся – опять к ней. Ситуация та же. И связь между нами становилась с каждым годом все тоньше. Вчера вот только нормально поговорили, – поднимается, наливает себе кофе, мне чай. Ставит на стол две кружки и устраивается верхом на табурете. – Сказал про мать. Умерла она. Пообщались больше двух минут в кои-то веки.
– А шрам откуда на запястье? – Их мать волнует меня меньше всего, и я направляю разговор в нужное русло.
– Какой шрам? – Рустам давится горячим кофе.
– Вот и я думаю какой, – вожу чайной ложкой по дну своего стакана. – Значит, Ира с тобой на контакт не идет?
– Без шансов.
– Странно это все, Рус. А Егор? – Пламя в груди вспыхивает с новой силой и лижет горячими языками сердце. Больно адски, но я сжимаю зубы и жду ответа.
– Да тоже не вижу его толком, – признается Рустам. – Ирка против категорически. Со стороны если только. Знаю, в какой школе учится. Лет ему пятнадцать. Проблемный. Из дома свинчивает периодически и школу пропускает. Даже эту информацию я вытягивал сам, по крупицам то тут, то там.
Замолкает, отхлебывая кофе. Вместе смотрим с ним на фотографию Егора.
– Он реально похож на тебя, Ворон, – признает Рус. – Думаешь, Асад не знает? – Его голова начинает работать туда же, куда и моя.
– Уверен, что знает.
– Тогда нахрена ему это?
– А вот это уже правильный вопрос, Рустам, – киваю.
– Что ты намерен делать?
– Вернуть свою семью. Я долбаных шестнадцать лет просрал! Счастья Ире хотел. Семьи, раз она так решила. Но у меня, оказывается, есть сын, Рустам. Сын, мать твою! Которого пятнадцать лет растил чужой мужик! Ты бы на моем месте что делал? Дальше наблюдал?!
– Асада я бы ебнул, но Ира… Я не дам тебе причинить ей вред. Слышишь?
– Ты придурок? – устало закатываю глаза. – Собирайся, поехали, Рус.
– Куда? – отодвигает от себя кружку.
– В школу к Егору. Покажешь мне его. И не смотри на меня так! Я не идиот. Не полезу к нему с признаниями. Не сегодня… Мы просто посмотрим.
– Пять минут мне дай.
Он уходит в комнату. Пока я допиваю чай, переодевается. Берет ключи от своей тачки.
– Я с водителем, не пригодятся, – захожу в прихожую, всовываю ноги в берцы и затягиваю шнурки.
Спускаемся с Рустамом к подъезду. Курим, стоя у машины. И, занося с собой запах осенней сырости и сигаретного дыма, рассаживаемся в салоне. Рус называет адрес и номер школы. Самая обычная среднеобразовательная.
– Здесь останови, – прошу своего человека. – Не свети особо тачкой, мелкие пацаны набегут с вопросами. Откатись куда-нибудь.
– К домам встану, – показывает на панельки через дорогу.
Отпускаю его. Идем с Рустамом к школе, но близко не подходим. Напротив дом жилой, деревья, лысые кустарники. Встаем к стене. Я гипнотизирую вход.
– Сколько там до конца урока?
– Ворон, да я даже расписания его не знаю. И где гарантия, что он выйдет?
– Ты в школе учился? – ухмыляюсь я.
– Учился, конечно. Че за дебильные вопросы?
– В пятнадцать на переменах курить куда бегал? – спрашиваю, не отрывая взгляда от обшарпанных дверей школы.
– Вряд ли мой племянник курит, Паш. – Рус старается оправдать то ли Егора, то ли себя, то ли Иру.
– Да брось, – вспоминаю себя в его возрасте. Я всегда нарушал правила.
Сюда слышно, как в школе раздается звонок. Пара минут, и на крыльцо без курток высыпают старшеклассники разного пола и возраста. Я еще раз смотрю на фотографию, снова на крыльцо.
Проталкиваясь через ровесников, мальчишка со снимка, сдувая непослушную темную челку, подходит к пацанам постарше. Ни от кого не прячась, закуривает.
– Вон он. – Рустам взмахом руки указывает на цель, которую я нашел и без него.
«Сын… – опять вертится в голове. – Мой сын!»
В жизни Егор не такой, как на фото. Он ко мне боком стоит. Затягивается, гаденыш. Нагло, демонстративно. Улыбается, смотрит на какую-то девчонку, явно не подходящую ему по возрасту. Точно мой. Никакие анализы ДНК не нужны. Это же, блядь, копия меня в пятнадцать, только внешне помягче. В нем есть черты от мамы.
Что ж мы с тобой будем делать, Егор?
Звонок на урок. Мелкий засранец тушит сигарету о ступеньки и отстреливает бычок в лужу. Оглядывается. На секунду мы встречаемся с ним взглядами. Хмурится, отворачивается и уходит со своими старшими друзьями в здание.
– Поехали, Паш, – зовет Рустам.
– Поехали, – киваю.
Ждать еще нет смысла. Я потом приду. Переварю все и обязательно вернусь за парнем. За моим сыном!
– Не предпринимай ничего без меня, – неожиданно просит Рустам.
Вздергиваю бровь и кошусь на него.
– Я хочу участвовать, – поспешно добавляет.
– Принято.
Грузимся в машину. Закидываем Рустама домой. Я еду в «гнездо» и до семи вечера честно пытаюсь работать, но меня оглушило и ослепило новостью о наследнике. Бросаю все, сбрасываю Грановскому информацию, которую он просил.
Выхожу на улицу. Холод пробирается под футболку и покалывает горячую кожу. Позволяю этим невидимым лезвиям войти в меня. Выдыхаю, ловлю себя на странном ощущении. Закурив, оглядываюсь по сторонам в поисках того, кто так пристально сейчас за мной наблюдает.
В поле зрения, конечно же, никого.
Звоню своим в «гнездо».
– Проверить все крыши в округе, все верхние этажи ближайших высоток, – отдаю распоряжение.
– Что ищем?
– Все, что может вызвать подозрение. Тихо только.
– Обижаете, босс!
