Глава 25
Ирина
Телефон призывно вибрирует в кармане. Смотрю на экран – Ольга. Да-да, опаздываю. Принимаю звонок.
– Ир, все нормально? – раздается в динамике взволнованный голос подруги.
– Да здесь я уже, – улыбаюсь и на ходу расстегиваю куртку.
Прохожу в открытый кабинет и сразу попадаю под обстрел внимательных глаз. Оля сканирует меня и подозрительно прищуривается.
– Где пропала? – Она вопросительно вздергивает бровь.
– У входа. Знакомого встретила, – отвечаю уклончиво, стягиваю сапоги и надеваю одноразовые тапочки. Сервис у них на высшем уровне. А мне достается бесплатно. По старой дружбе. Мы с Ольгой начали общаться давно, еще когда она принимала в обычной женской консультации. А сейчас она переехала сюда, и я вроде за ней, как группа поддержки.
– Давно пора. – Ольга одобряюще кивает и многозначительно улыбается.
Опять она о своем. Закатываю глаза и качаю головой. Непробиваемая.
– Я не об этом.
Давно настаивает, что мне пора развестись и завести любовника, для здоровья. Не могу же я ей рассказать про свой персональный ад. Точнее, она знает в общих чертах только то, что нельзя было скрыть.
– А я об этом, – говорит с нажимом. – Раздевайся и на кресло.
Спорить бессмысленно, и я даже не пытаюсь. Если уж попала в лапы к Оле, то все, живой не уйти. Пока все не проверит, не успокоится.
Снимаю за ширмой джинсы и трусики. На носочках подхожу к креслу и неуклюже вскарабкиваюсь. Приятного, конечно, мало, но потерпеть всего ничего. В такие моменты я прямо очень рада, что однажды встретила Ольгу. Она очень тактичная и мягкая в осмотре, практически не доставляет дискомфорта.
– Рассказывай. – Оля моет руки и готовит необходимый инструмент.
– У меня задержка и токсикоз, – выдыхаю и закрываю лицо ладонями.
От одной мысли о возможной беременности становится не по себе. Просто страшно. И мысли всякие дурацкие, которые приходится уничтожать в зачатке.
– А тест?
– Я не делала…
– Ну-у-у, – тянет она и подходит ближе. – Шанс очень мал.
– Да знаю я, – стараюсь выровнять дыхание и успокоиться. – Мне нельзя беременеть. Ну никак.
– Я помню. – Ольга ободряюще улыбается и надевает перчатки. – Придумаем что-нибудь.
Ловлю ее за запястье и смотрю в глаза.
– Оля, я не буду рожать. Ни за что.
– Я слышу, но все уже случилось или не случилось. – Ее голос звучит спокойно и размеренно. – Давай разберемся, а потом будем решать.
– Хорошо.
От ее уверенности меня отпускает. Даже удается немного расслабиться, насколько это возможно на кресле гинеколога. Ольга начинает осмотр, а я гляжу в потолок и стискиваю кулаки, чтобы не мешать ей.
– Ир, ты обалдела? – Подруга поднимает на меня глаза и хмурится.
– Что?
– Напиши заявление. – Ее глаза полыхают праведным гневом. – Я дам показания и подпишу освидетельствование.
Заканчивает осмотр и позволяет свести ноги. Какое еще заявление? Что мне это даст? Да ничего. Эта мразь держит меня за горло очень сильно. Любое действие может спровоцировать Асада на ответные. Я не могу этого допустить.
– Перестань, – отмахиваюсь и небрежно дергаю плечами. – Просто выпиши мазь…
Не в первый раз. Обычно все проходит более лайтово. Но иногда Асада срывает в особую жесть. Я сама виновата. Не смогла заткнуться вовремя, за что и получила.
– Да какая, нахрен, мазь? – злится Ольга. – Это изнасилование, ты это понимаешь?
– Все я понимаю, – поджимаю губы. – Справлюсь.
Ничего я не могу противопоставить. Но найду способ. У меня нет выбора, когда приперли к стенке. А это скоро случится. Чувствую, что совершила ошибку в разговоре с Рустамом. Надо действовать на опережение.
– Я напишу рецепт, – выдыхает Ольга и качает головой. – Но, Ира, это не шутки. Может все закончиться плачевно.
Да все я знаю. И на ее месте говорила бы то же самое. Типичная жертва тирана. Но все не так просто. Не могу я ей рассказать насколько.
– Оль, не начинай, пожалуйста, – прошу ее тихо. – И без тебя тошно.
– Ладно, – сдается и ободряюще сжимает мое плечо. – Но на всякий случай я сохраню, как и предыдущие, слышишь? Может, когда-нибудь пригодится.
– Спасибо.
Вот что бы я без нее делала?
– Ложись на кушетку.
Послушно исполняю. Ольга включает аппарат УЗИ и вводит датчик внутрь. Внимательно все рассматривает и поджимает губы. Не нравится ей картинка. Мне же не видно. Дышу через раз и отчаянно молюсь, ожидая вердикта.
– Я не вижу плодного яйца, – заключает Ольга и подает мне салфетки. – Если беременность и есть, то либо срок очень маленький, либо найдется не в матке.
Перспектива так себе в обоих случаях. Остается надеяться, что обойдется. Единственное, что дает надежду, – токсикоз вырабатывается уже после прикрепления плодного яйца.
– Кровь сдай на гормоны. – Ольга стягивает перчатки и возвращается за свой стол. – По анализам посмотрим, что гадать на кофейной гуще.
– Хорошо.
Одеваюсь и сажусь напротив.
– Вот, держи, – протягивает мне направление и строго смотрит в глаза. – Ир…
Во взгляде столько всего намешано, что меня едва не прорывает, но я успеваю взять себя в руки. Она искренне переживает и заботится обо мне. Но я просто не могу поступить по-другому.
– Оль, – мягко улыбаюсь ей и сжимаю ладонь. – Я правда отдаю себе отчет…
– Как знаешь, – недовольно выдергивает руку и отходит к окну. – Но я сохраню на всякий случай. Вдруг ты передумаешь.
– Да ради бога.
Подхожу к ней и обнимаю за плечи.
– Все будет хорошо, – утыкаюсь носом в волосы. – Я справлюсь.
– Береги себя, – вздыхает Ольга и сжимает мои руки.
Несколько секунд мы просто стоим вот так вдвоем и смотрим в окно на падающий снег. А потом я ухожу. Не прощаясь. Уже опаздываю, но нужно сдать кровь на гормоны, а потом бежать на подстанцию.
Глава 26
Ворон
Сын…
Все, что могло взорваться внутри, рвало внутренности на куски все последние дни. Сижу, смотрю на фотографию мальчишки и пытаюсь уложить в своей вселенной это событие – у меня есть сын.
Думать в перспективе было гораздо проще. Я, как любой нормальный человек, представлял себе этот процесс «от» и «до». Новость о беременности, токсикоз, селедка с арбузом в три часа ночи, первые толчки в мою огрубевшую ладонь, лежащую на животике, рука моей женщины в моей руке во время родов, первый крик, первый раз на руки… Я все это видел со стороны. На моих глазах выросло четверо мальчишек вместе с сыном друга, Руслана Грановского. Сейчас этот сценарий жестко сломали, буквально ударив меня под дых такой простой фразой:
«У тебя есть сын».
Взрослый, пятнадцатилетний.
И, блядь, я не один уже в этом чертовом мире. Сын…
Точно мой?
Сижу, как дебил, на пальцах считаю и пялюсь на фотку. Мальчишка смотрит на меня оттуда. И его взгляд начинается казаться мне не упрямым, а обвиняющим.
Та близость с Ирой. Наша единственная связь. Незащищенная. У меня крыша от нее ехала, чувствовать хотел без резины, присвоить. Мы же все решили тогда с ней. Моя. И я впервые в жизни башку выключил и позволил себе чувствовать влюбленность в тридцать. В девочку, которую почти не знал! Все на порывах. Точно как мальчишка.
Все же ошибаются, правда?
При моем статусе и негласном звании ошибаться – непростительная роскошь. Это другие могут встать, отряхнуться и пойти дальше, исправлять, просить прощения. У меня каждый шаг вперед – это десяток вариантов уйти в любую из сторон света. И тут ушел, только не туда. С головой в женщину. Семью хотел. Задолбался быть один.
Сын…
Пробую на языке это слово. В новом контексте оно ощущается иначе. «Сын друга» – звучит понятно и естественно. «Мой сын» – пробивает грудную клетку и попадает прямо в мотор, молотящий в последнее время на пределе. Он буксует, останавливается на доли секунды, и все вокруг тоже замирает. Люди, частицы пыли в воздухе, дыхание…
Удар, еще один удар, еще.
Все заново. С новой силой, в ребра, в горло, в живот. Сердце стучит везде, словно испугалось, что может больше никогда не забиться.
Я отец…
Еще одна интересная, ранее недоступная мне формулировка.
Егор Павлович звучит определенно лучше, чем Асадович.
Ох, Ира, Ира… что же ты, мать твою, сделала?! Я же тогда в коляске своего ребенка, получается, видел? Ты почему мне сейчас про него не сказала? Не заслужил?
Может, и так.
Дуня сопит мне в затылок, разминая плечи.
– Правда же похож, – бормочет девчонка.
– Помолчи, – прошу ее.
Мне нужно еще немного тишины, чтобы пальцы перестали дрожать. Нет у меня права на слабость. Никогда не было, а сейчас нет тем более.
– Поехали, – резко поднявшись, говорю Дуне.
– Куда?
– Ты домой, я по делам.
– Я не хочу…
– Ты едешь домой, – повторяю ей. – Уберись, жрать приготовь, книжку умную почитай. Приеду – перескажешь.
– Что тебе приготовить? – Вибрации ее голоса едва уловимо меняются. Она берет меня под руку и прикладывает голову к плечу, пока мы проходим через холл.
Это не является критической проблемой, и мой мозг пропускает ситуацию мимо. Она просто есть в эту секунду. Жизни не угрожает. На этом все.
– Ворон, – снова зовет Дуня.
– Что хочешь, – отмираю я. – Суп какой-нибудь. Иди сюда, – зову одного из своих людей. – Оторву эту видишь? – кивает. – Башкой своей за нее отвечаешь. Я тебе ее лично сниму, если с ней что случится. Понял? – снова кивает, а в Дуниных глазах я ловлю восхищение. И снова мимо пока. Не до этого. Пролистываю, выполняя ряд обязательных задач, частично превращаясь в машину.
– Понял, шеф.
– В магазин ее завези, – отдаю Дуне карту. – С продуктами помоги. Отчитаешься, как доставишь до адреса.
