– Будете делать ставки? – спрашивает возникшая из ниоткуда блондинка в кожаном купальнике и с планшетом в руках.
– Могу я увидеть список бойцов?
– Все они выведены на экран, – кивает она на огромную плазму, что висит невдалеке от входа.
Напротив каждого имени участника красуется фото, облегчая выбор.
– Ты думал, что меня шокирует драка? – слышу рядом с собой мышиный писк, пока блуждаю глазами по кличкам бойцов.
– Это не просто драка, сестричка, – оборачиваюсь к ней. – И даже не просто бои без правил. Здесь бьют до тех пор, пока противника не придется выносить на руках с октагона.
– Ты снова меня разводишь, так же можно до смерти забить человека? – не верит мне дурочка.
– Они знают, на что идут и ради чего идут на этот риск.
– Неужели за деньги готовы рисковать собственным здоровьем? – она переводит взгляд на клетку, где один боец забивает второго так, что черты лица уже не различаются в том кровавом месиве, что осталось вместо его лица.
– Это ужасно, – тяжело дышит. – И тебе такое нравится? – не скрывает своего шока.
– Мне интересно, как далеко люди готовы зайти в погоне за наживой.
– Но это же бред. Позволять себя калечить ради какой-то кучки денег, которую придется потратить на то же самое лечение.
– Для кого-то это странный способ поднять бабки, а для других – единственная возможность получить сумму здесь и сейчас в тяжелый жизненный момент, – указываю девушке имя бойца, на которого ставлю, и направляюсь к кассе, внося ставку наличными.
– Оу, – смеется убогая. – Не думала, что ты вообще в курсе того, что у людей бывают тяжелые жизненные моменты.
– Так я и знал, – беру ее за локоть и веду к бару.
– Что именно?
– Что тебе противопоказано думать.
– Идиот, – фыркает она.
А я беру нам две бутылки воды.
– Держи. И не вздумай тут пить что-то в незапечатанной заводской упаковке, – не хотелось бы потом откачивать ее, да еще и перед отцом объясняться, где ее так и какого хера мы там забыли.
– Значит, весь шум ради мордобоя? – сводная пытается казаться невозмутимой, но я вижу, как она старательно избегает бросать взгляды на ринг.
– О нет, мышка, это не просто мордобой. Это практически игры на выживание, и к концу вечера останется только один.
– Боже мой, – она шумно втягивает воздух и откручивает крышку бутылки, взбираясь на барный стул.
– Пойдем ближе? – спрашиваю убогую.
Но она лишь мотает головой.
– Сиди тут, я скоро вернусь, – оглядываю обстановку, не хотелось бы ее оставлять тут одну.
– Хорошо, папочка, – закатывает глаза Стефа.
А я прохожу к октагону, как раз в тот момент, когда окровавленное тело поверженного бойца вытаскивают из клетки. И заходит тот самый боец, на которого я поставил.
Не успевает наблюдатель дать отмашку, как Стервятник делает рывок и наносит серию ударов по противнику, в голову и в корпус. Бедолага даже не успевает отразить их, пошатывается и валится с ног. И Стервятник продолжает его добивать ногами.
Скучно.
Но ничего. Подождем конца вечера, когда он выйдет на ринг с более сильным соперником.
Оборачиваюсь к бару, и сердце пропускает удар, потому что этой белобрысой дуры нет на том месте, где я ее оставил. Осматриваюсь по сторонам и нигде ее не вижу.
В животе скапливается ком, и кровь в жилах стынет от страха, потому что я ни хуя не знаю, что здесь с ней может случиться. И должен немедленно ее найти.
Глава 16
– Ты не видел, куда ушла блондинка, что тут сидела? – окликаю бармена. – Такая, в молочном корсете, – руками показываю ее объемы в районе груди.
– А, эта? – усмехается парень, крутящий в руках шейкер, явно вспоминая не ее лицо, а сиськи, что выпрыгивали из этого самого корсета. И я чувствую, что очень хочу стереть с его рожи эту ухмылку.
– Так видел или нет? – давлю на него.
– Не заметил, прости, бро! – улыбается он.
Блядь, бро? Серьезно? Мы вроде не братались.
Похуй!
Осматриваюсь по сторонам, отыскивая белобрысую макушку, а их среди собравшихся немало, но я не вижу ни одной нужной.
Блять!
Я обхожу бар.
– Видели блондинку, такую, смазливую, в молочном корсете и юбке? – расспрашиваю людей.
Но все отрицательно машут головой. И то ли они действительно не в курсе, о ком я говорю, то ли и правда не видели.
Она, конечно, убогая и все такое, но, черт ее дери, сегодня она расстаралась для проклятой премьеры и выглядела вполне ебабельно. Так что у меня во время просмотра все время стоял, стоило бросить взгляд на обтянутое шелком бедро или вызывающее декольте, и появлялось острое желание подрочить.
Твою мать! Начинаю злиться, когда нигде ее не нахожу.
– Видела блондинку в корсете молочном? – дергаю за руку очередную высокомерную эскортницу, что, судя по всему, сопровождает щедрого спонсора.
Губастая дергается, а затем, поняв, что мне от нее надо, заметно успокаивается.
– Она была в туалете, – говорит равнодушно.
– Спасибо, – заметно выдыхаю.
Направляюсь в сторону туалетов и вижу, как два здоровенных мужика в костюмах и с гарнитурой в ушах, преграждают выход из женского туалета.
– Да пустите же! Вы меня с кем-то спутали! – доносится до меня голос Стефы, и мой пульс мгновенно ускоряется.
– Просим пройти вас вместе с нами, – басит один из громил.
– Зачем? Что вам нужно?! – у сводной слышатся истеричные нотки.
– Просто пройдемте. С вами хотят поговорить.
– Да кто? Я здесь никого не знаю.
Понимаю, что самое время вмешаться. Или мне наступит пиздец.
– Эй, мужики, – подхожу ближе. – В чем дело?
– Иди куда шел, парень, – оборачивается один из вышибал, по-прежнему не давая Стефе покинуть туалет.
– Тимур! – кричит сводная, и у меня кишки в узел скручивает от паники в ее голосе.
– Мужики, не могу. Какие у вас вопросы к девочке? – стою на своем.
– Один уважаемый человек хотел бы с ней поговорить, – чуть ли не по слогам со мной разговаривает эта горилла.
– Не выйдет, мужики, – внешне я невозмутим, хотя внутри напряжен до предела. Каждый мускул в теле будто натянутая струна.
У тото, что стоит ко мне лицом, появляется самодовольная ухмылка.
– С хера ли? Ты вообще чего тут такой борзый делаешь? – он делает шаг ко мне. – Сюда только серьезных людей пускают, а всяким малолеткам делать тут нечего.
– А что, всяким серьезным людям разрешается беспределить? – смотрю на него прямо. – Это моя девочка. Пришла со мной, со мной и уйдет. И ни с каким “серьезным человеком” она разговаривать не будет. Кажется, у вас там полный зал эскортниц, ими и займитесь, – смотрю прямо в глаза этому быку и не отвожу взгляда. – Стефа, иди сюда, детка! – протягиваю руку, чтобы вытащить ее из-за спины этих амбалов.
– Ну-ну! Куда ты такой шустрый? – слегка толкает меня в плечо амбал, чтобы я не мешался. – У меня приказ. И я его выполню. А ты пойдешь сейчас и утешишься с другой девочкой.
– Тимур, не оставляй меня! – голос у мыши дрожит от страха. А у меня лоб покрывается испариной от напряжения.
– Тогда я тоже пойду разговаривать с вашим “серьезным человеком”. И свою девочку ему не отдам.
– Да что ж ты такая заноза, – устало говорит амбал.
– Я сам ему все объясню, и мы уйдем отсюда.
Мужик оборачивается ко второму, вопросительно посмотрев. На что его напарник лишь пожимает мясистыми плечами.
Это ж надо быть таким быком. Я, даже если постараюсь, не смогу силой утащить убогую. Придется договариваться с их главным.
– Хер с тобой. Пошли, – кивает он в сторону коридора, ведущего куда-то из зала.
– Только со своей деткой, – не прерываю зрительного контакта с бугаем, давая понять, что я его не боюсь.
– Ну, бери, – хмыкает он, – свою детку.
Он слегка отходит в сторону, и напуганная Стефа выпархивает наконец-то из дамской комнаты, прямиком ко мне в руки.
– Ты как? – тихо спрашиваю ее, смотря прямо в глаза, чувствуя, как она дрожит всем телом.
– Страшно, – едва слышно отвечает она.
– Ну, чего встали, голубки? Идем решать наш вопрос, – подталкивает меня в плечо этот самый бугай.
Я иду в указанном направлении, надеясь лишь на то, что смогу договориться. Иначе нам пиздец.
Глава 17
– Тим? – Стефа обеспокоенно поднимает на меня глаза, когда мы останавливаемся возле тяжелой металлической двери.
Обратная дорога в зал отрезана вторым охранником, который лишь кивает на дверь, когда я оборачиваюсь назад, собираясь оценить обстановку.
Перевожу взгляд на сводную и подмигиваю ей, сжимая крепче ладонь и легонько поглаживая большим пальцем по тыльной стороне кисти, успокаивая.
Металлическая дверь со скрипом открывается, и амбал жестом приглашает нас внутрь.
Я физически ощущаю, как трясет Стефу, и, чтобы хоть как-то успокоить ее, притягиваю ближе к себе. А когда мы проходим в заполненное кальянным дымом помещение, инстинктивно выступаю вперед и прячу ее за собой.
По центру комнаты висит три экрана: большой, где транслируется бой, а на двух других можно увидеть зал и зрителей.
Напротив экранов расположены мягкие кожаные диваны и стол, уставленный едой, выпивкой, на нем же разместился и кальян, а позади диванов – небольшой персональный бар. С другой стороны комнаты есть еще одна дверь, существование которой особенно напрягает меня. Судя по тому, что сюда привели убогую, я догадываюсь о назначении соседнего помещения.
Оцениваю обстановку. Замечаю пятерых пузатых мужиков в костюмах и еще несколько человек охраны, сидящих у стойки и сверлящих нас со сводной пристальными взглядами.
Тот самый охранник, что вел с нами диалог, подходит к мужику, сидящему по центру дивана, и тихо бормочет что-то. Не получается разобрать, что ему отвечает его хозяин. Но бугай выпрямляется и кивает нам на свободную часть дивана, справа от того самого мужика.
– Сядьте, – говорит он.
Мне все это охренеть как не нравится. И в то же время я чувствую, как просыпается азарт. По венам шпарит адреналин, и в моей руке мокрая ладошка Стефы, что, кажется, готова потерять сознание от страха.
Приобнимаю ее за талию и веду к указанному месту, пытаясь понять, кто такой борзый, утаскивающий из зала девушек силой.
Практически синхронно мы опускаемся на кожаное сиденье, и я встречаюсь взглядом с холодными серыми глазами мужика, чья рожа мне кажется смутно знакомой.
– Добрый вечер! – здороваюсь, при этом вжимая в себя сводную, обнимая ее за талию так, что моя ладонь лежит на девичьем бедре.
– Добрый, – говорит он лениво, осматривая нас двоих, уделив особое внимание мыши, и, удовлетворив свое любопытство, смотрит на меня.
На вид ему около сорока – сорока пяти. Пепельные волосы, бывшие, видимо, когда-то русыми, из-за седины кажутся больше серыми. Глубокие носогубные складки, морщинистый лоб и острый нос. На роже читается вседозволенность, большие бабки и связи.
Брюки от дорогого костюма, чуть ослабленный галстук и закатанные рукава рубашки, обнажающие волосатые предплечья. На левой руке блестят “Ролексы”, а в правой он держит бокал вискаря со льдом.
