Страница 4 из 7
Но, черт возьми, почему теперь четкий образ нахалки встал перед глазами? Да когда же это закончится?!
– Ты реально мой кошмар наяву…
Даша
– Кто вообще придумал эти долбаные костюмы? – верчу в руках черно-красный топ и шорты из латекса.
– А еще тебя ждут боксерские перчатки, – хихикает ассистентка и я уже хочу ее прибить теми самыми перчатками. – Но мне кажется, наш фотограф просто думает, что вы реально подеретесь в кадре.
Она уже ржет, я же скептически хмыкаю. Какая ирония… А если по правде, то все это часть концепции съемки, но просто моделью изначально была не я! Да и не Никита…
Кстати, где он? И придет ли, вот в чем вопрос. Парадокс, я одновременно хочу, чтобы он был, но в то же время не хочу. Просто вздыхаю и машу рукой, будь что будет, у меня назад дороги нет.
Я хоть и написала диплом, как пообещала Машке, но… не лежит у меня душа к его защите. Будто не мое… не та профессия! И от того, как пройдет этот арт проект, зависит мое будущее. Я не могу, не имею права на ошибку!
Переодеваюсь в раздевалке, пытаясь не задохнуться в разнообразных запахах от предыдущих моделей.
Духота в помещении стоит такая, что волосы распадаются от влажности, а лицо блестит от пота. Но переодеваюсь и понимаю, что с самого утра день не задался.
Я не успела позавтракать, телефон сел. Ну и в завершении – съемка с Никитой. Так что да, остаток дня обещает быть «увлекательным».
Выхожу и просто не верю своим глазам. Ник уже здесь! Стоит в обнимку с боксерской грушей, в перчатках, с мокрыми от воды волосами.
– Чего так долго? – бросает, даже не глядя на меня. – Любишь, чтобы тебя все ждали?
Ой, ну вы только посмотрите на него, такого до омерзения пунктуального!
– А сам-то давно пришел? – парирую с ядом.
Он усмехается.
– Давненько.
Ах ты ж… Уже открываю рот для мощной ответки, но тут мимо пробегает ассистентка с планшетом.
– Через две минуты начинаем! Сцена: «борьба на ринге».
Борьба на ринге? Это что получается, я могу врезать тщеславному индюку в нос, и никто мне даже слова не скажет? Ой, как мило!
Уже предвкушаю все это и встаю рядом с Никитой в центр импровизированного ринга. А вместе с тем включается свет, отражатели, даже кто-то врубил напряженную музыку. Но все, что я вижу и слышу – Ник. Чувствую его тело рядом, слышу ровное дыхание. И так как груша осталась позади, то его противник теперь… я. Напрягаюсь всем телом, мне не нравится такое положение, чувствую в нем некую угрозу. И Никита понимает это:
– Улыбнись, – бросает сквозь зубы. – Или хотя бы не сверли меня, будто хочешь выпотрошить, как свежего поросенка.
Какое милое сравнение. Но почему же свинью, а не козла?!
– Может, и хочу, – шиплю ни него, делая шаг вперед. – И поверь, вскрою не хуже, чем патологоанатом.
Он лыбиться, а во мне вспыхивает яркое желание сделать первый кадр с мощным ударом в челюсть. Прямо горю, как хочу стереть с лица Никиты дерзость. А он еще больше накаляет атмосферу:
– Признайся, тебя бешу не я, а факт того, что не ведусь на твой паршивый спектакль? – склоняется ближе. – Или то, что я не захотел тебя и честно в этом признался?
Он, не поднимая руки, бьет по самой болевой точке, наносит сокрушительный удар. А я вместо того, чтобы нанести реальный, просто в бешенстве отступаю на шаг назад. Сжимаю пальцы в кулаки под перчатками и тяжело дышу. Но, погодите-ка! Мне тоже есть, что сказать зазнавшемуся индюку!
Резко подаюсь вперед, но… голова кружится и ринг качается…
Мир потускнел резко и внезапно, я успела только схватиться за канат, но перед глазами уже все поплыло пятнами.
– Черт, Даша! – голос Ника отозвался, будто через толстую вату в ушах.
– Я… в порядке… – моргнула, пытаясь фокусировать взгляд. – Наверное сахар упал, я не поела с утра.
Да что со мной? Реально чуть не грохнулась в обморок из-за того, что не позавтракала? Абсурд!
Никита успел подхватить меня прежде, чем я успела окончательно свалиться с ног. Боже, его руки такие теплые и сильные… Нежные!
– Воды! – крикнул он, поднимая меня на руки, будто я пушинка.
Ничего не хотелось: ни спорить, ни брыкаться. Я тупо прильнула к его груди, потому что, ну… а почему бы и нет? И, черт, это было слишком приятно. Настолько, что я заулыбалась, как дурочка.
Глава 6
– Ты идиотка, – резковато прошептал мне на ухо, когда занес за ширму. – У тебя что, самоуничтожение включено?
– Лучше самоуничтожение, чем твое нытье, – выпалила, не открывая глаз. – Не надо всего этого, я не принцесса в беде.
Но, вопреки своим же словам мысленно умоляла его не бросать меня вот так.
– Да какая ты принцесса? – он фыркнул и добавил: – Ты скорее ведьма в истерике.
Я бы оскорбилась, но его голос, мамочки! Мягкий, с нотками тревоги, растопил бы даже сердце той самой ведьмы.
Ник осторожно усадил меня на диванчик и отдал бутылку воды. Проследил, чтобы я выпила. И это было настолько странно, будто предо мной не Никита, а, например, его брат близнец. Заботливый и милый. Да, я улыбнулась. Да, прониклась его помощью, но…
– Спасибо, только это ничего не изменит.
Он кивнул.
– И не должно. Мы просто работаем вместе. Я бы сделал то же самое для кого угодно, так что не зазнавайся.
Я посмотрела на него. Долго. Пристально. Никаких эмоций, ровное лицо, отчужденный взгляд. Прекрасно.
– Просто съемка.
Но ведь ты держал меня на руках, как самое ценное сокровище…
Мы смотрели друг на друга пару секунд, будто Ник мог прочесть мои мысли. Но не умел, к сожалению.
– Ладно. Перерыв окончен, – я встала. – Возвращайся к груше, она хотя бы тебя не спровоцирует.
– Ага, – фыркнул в ответ. – И не соврет про изнасилование.
Я остановилась на полпути, сжала пальцы в кулак и… просто пошла дальше. Потому что если сейчас открою рот, то в кадре будет насильственное избиение Никиты.
Съемка прошла… приемлемо. Мы больше не спорили, но и не выглядели живыми в кадре. Как ни пытался фотограф, не сумел вытянуть из нас нужные ему эмоции. Мы снимались раз за разом и даже мне порядком все это осточертело. Ник вскоре и вовсе сбежал.
Позже я нашла его на лестничной площадке. Он сидел, опершись локтями на колени, с зажатым в пальцах телефоном. Видела, что его челюсть напряжена, да и сам он выглядел… словно побитая жизнью собака. Даже уродская тень пролегла через половину лица.
Ник услышал мои шаги, но так и сидел с опущенной головой.
– Что, опять сбежал от камеры? – хотела пошутить, но голос вышел неуверенный и тихий.
Никита, наконец, поднял глаза. Там больше не было равнодушия, но в них отразилась боль. Глубокая и острая, она сразу вонзилась в меня, словно нож. И от этого стало не по себе, до мурашек по коже. Может, у него проблемы и нужна помощь?
– У тебя все хорошо? – я от всего сердца могла бы предложить ему помощь, если бы он только попросил. Ник отмахнулся:
– Все заебись.
Голос буквально пропитался яростью, но, кажется, мужчина злился не на меня. На себя или на паршивый день. Может, на наш фотосет… Или на все сразу.
Смотря в его глубокие глаза, я безошибочно нашла там не только боль, но и безысходность. Будто проблема, с которой он столкнулся, нерешаема.
Я подошла ближе и села рядом, он покосился на меня.
– Что, пришла поглумиться?
– Нет. Я просто…
Просто хочу помочь тебе, идиот! Но вслух пробормотала:
– Хочу понять тебя.
Он сжал челюсть.
– А зачем тебе это?
Действительно, зачем? Сама не знаю.
– Может, я все же сочувствующий человек, а не ведьма в истерике.
Усмехнулся мне, но как-то… трагично, что ли.
– Ты правда хочешь знать, что у меня в голове?
– Да.
Ник резко повернулся ко мне всем телом, глаза больше не горели болью, их затянуло некой долей ярости.
Он долго молчал и все смотрел на меня, думал, а затем выдал:
– Я не знаю, спали ли мы, но я знаю одно: ты обжигаешь меня. Каждый день я делаю вид, что мне плевать, ведь ты просто истеричная девочка с красивыми глазами, что попалась мне на пути.
Я на пару мгновений аж дар речи потеряла. Это… что сейчас было?! Упрек? Претензия? Оскорбление?! Это явно не то, из-за чего Ник мучился буквально пару минут назад!
– Но знаешь, в чем прикол? – он иронично усмехнулся, признался вдруг: – я ни хрена не равнодушен.
Его взгляд медленно упал на губы, Ник тяжело сглотнул и резко мотнул головой. Отвернулся.
– И это убивает меня.
По коже в тот же миг пронеслась дрожь волнения, но… Этот разговор… он слишком странный. Нелепый! Какой-то… на грани отчаянного безумства, что ли.
Ник тем временем сжал пальцы в кулаки. Он больше не смотрел на меня, а я пялилась на него во все глаза, не могла отвести взгляд.
Увы, больше Никита ничего не говорил, но и я не понимала, что ответить. Сказать, что тоже неравнодушна к нему? Что не ненавижу? И что мы реально переспали?
Вместо этого тупо отморозилась:
– Нам нужно покончить со съемкой на сегодня.
Он кивнул и встал первым. Сделал буквально пару шагов, но потом остановился.
– Знаешь, что самое стремное?
Я удивленно моргнула.
– Что?
Улыбнулся мне через явные муки:
– Даже в этом дурацком свете от тусклой лампы над потолком ты выглядишь, как катастрофа, в которую я буду встревать снова и снова.
И ушел, оставив меня онемевшую от шока и неспособную сделать нормальный вдох.
Никита
Стою у киоска с кофе и жду, пока автомат плюнет мне в стакан живительную жижу.
Не различаю внешних раздражающих шумов улицы, потому что в наушниках глухо качает бас. Но слышу, как в груди гудит злоба на самого себя.
Я до сих пор не могу выбросить из головы то, как Даша смотрела на меня сегодня. Нежно. Заботливо… Как если бы ей реально не было все равно. И это выбесило нахрен. Да кому на самом деле нужны мои проблемы, кроме меня самого? Никому! Поэтому психанул и наговорил ей всякого бреда.
Ну просто… Я не могу снова кому-либо довериться. Особенно ей!
Пока я ворочаю в голове весь этот эмоциональный мусор, боковым зрением вижу знакомую фигуру. Даша? Или у меня на фоне нервного перенапряжения глюки?
Присматриваюсь, даже вынимаю оба наушника, будто громкий бас мешал мне разглядеть девушку. Но это точно она! То же бежевое платье, те же босоножки. Вот черт!
Что она делает одна в этом хуевом районе?
