Вокруг мелькали лица – девчонки из моего потока, которые, я знала, уже шептались о «том парне на мотоцикле». Их взгляды жгли спину, но я не оборачивалась. Пусть смотрят.
Пусть завидуют. Он ждал меня.
И вот он – стоит у своего байка, как всегда, будто сошел с какой-то черно-белой фотки. Кожаная куртка расстегнута, волосы чуть влажные от снега, а в уголке губ – эта ухмылка, от которой у меня подгибались колени. Артем заметил меня, глаза блеснули, как будто он знал, как сильно я ждала этого момента.
– Ну что, пингвин, опять заставила героя ждать? – голос был как теплый мед, с легкой насмешкой.
– Героя? – фыркнула, поправляя шарф, чтобы скрыть смущение. – Ты просто таксист на байке, не обольщайся. И вообще, я не заставляла, это лекция затянулась. Профессор решил, что нам жизненно важно знать, как правильно выравнивать текст.
Артем рассмеялся, этот смех был как искра, которая могла поджечь все внутри меня. Он шагнул ближе, я невольно затаила дыхание. Его запах – табак, кожа и что-то резкое, как зимний воздух, – ударил в голову, как глоток крепкого кофе.
Господи, как с этим справиться?
– Может, пора сбежать? Я знаю одно место, там нет профессоров, только снег и звезды.
Закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Он был невыносим, но в хорошем смысле. В таком смысле, от которого мое сердце делало сальто, а тараканы в голове танцевали, как будто я выпила шампанского.
– Сбежать? – поправила рюкзак, стараясь выглядеть круче, чем чувствовала себя. – Мечтай. Мне еще сессию сдавать, а ты, похоже, вообще не знаешь, что такое зачеты. Или ты их сдаешь своей ухмылкой?
Он хмыкнул, протягивая мне шлем, его пальцы, как всегда слегка коснулись моих, когда я его взяла. И это снова было как удар током, и я, клянусь, чуть не уронила шлем.
Лиза, держи себя в руках. Но это было бесполезно.
Я была как мотылек, который летит на свет, зная, что обожжется, но не в силах остановиться.
– Поехали, пингвин, – сказал Артем, садясь на мотоцикл и заводя двигатель. Я, натянув шлем, забралась на сиденье позади него. Сердце стучало так громко, что я боялась, он услышит.
Мотоцикл рванул вперед, и снег повалил в лицо, пушистый, как вата, но я не замечала холода. Я была счастлива. По-настоящему, до дрожи, до мурашек, до ощущения, что весь мир – это мы вдвоем, несущиеся по заснеженным улицам.
Ветер бил в лицо, цеплялся за шарф, но я смеялась, прижимаясь к Артему, чувствуя, как его спина напрягается под моими руками. Это было как полет, как мечта, как что-то, что я не могла объяснить, но хотела, чтобы длилось вечно.
Мы остановились у подъезда, спрыгнула с мотоцикла, все еще смеясь, все еще чувствуя, как кровь бурлит в венах. Снег оседал на моих волосах, на куртке Артема, и я вдруг поймала себя на том, что не хочу, чтобы этот момент заканчивался.
Не хочу, чтобы он уезжал. Не хочу возвращаться в реальность, где есть лекции, зачеты и больная бабушка, за которой я должна ухаживать.
– Ну что, пингвин, доставил в целости, – Артем снял шлем, встряхнул волосами, и я, как дура, снова пялилась на него. Его глаза блестели, как будто в них отражались все звезды, которые он обещал мне показать. – Не благодари, я знаю, что я герой.
– Герой? Ты просто не дал мне замерзнуть. Но спасибо, что ли.
Артем улыбнулся, и эта улыбка была как солнце, пробивающееся сквозь тучи. А потом он шагнул ближе. Я замерла, чувствуя, как воздух между нами становится густым, словно его можно потрогать.
Он протянул руку, я подумала, что он просто поправит шарф, как делал пару раз до этого, но вместо этого, пальцами коснулся моих волос. Убрал рыжую прядь с моего лица, рука задержалась на щеке, теплая, несмотря на мороз.
– Артем…
Начала, но голос дрогнул, я не знала, что хочу сказать. Сердце колотилось так, что, казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Я ждала этого момента. Боялась его. Мечтала о нем. И вот он наступил.
Он наклонился, его губы коснулись моих – мягко, неожиданно, но так, словно это было самым естественным в мире. Как будто так и должно быть.
Его поцелуй был как искра. Радость, страх, боль, надежда – все смешалось в один вихрь, который перевернул мой мир. Губы Артема были теплыми, чуть шершавыми от ветра, и я ответила, не думая, не сдерживаясь, прижимаясь ближе, боялась, что он может исчезнуть.
Это длилось секунду, или вечность – я не знала.
Но когда он отстранился, его глаза были такими близкими, такими темными, что я почувствовала, как тону в них. Его рука все еще лежала на моей щеке, и я, клянусь, не могла дышать.
Это было слишком. Слишком сильно, слишком больно, слишком счастливо.
– Пингвин, – в его голосе было что-то новое, что-то, что я не могла разобрать. – Ты… черт… ты сводишь меня с ума.
Открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Мои щеки горели, сердце колотилось, а внутри все кричало: Лиза, ты влипла. По-настоящему.
Сделала шаг назад, споткнулась о сугроб и чуть не упала, но Артем поймал меня за руку, и его смех, теплый, как летний дождь, разорвал тишину.
– Осторожно, пингвин, – сказал, а я, не выдержав, выдернула руку и пробормотала что-то невнятное вроде «пока», развернулась и почти побежала к подъезду, чувствуя, как его взгляд жжет мне спину.
Влетела в подъезд, потом в квартиру, захлопнула дверь, прижалась к ней спиной, словно это могло удержать мир, который только что перевернулся. Мое сердце все еще колотилось, губы горели от первого поцелуя, а в голове была каша.
Что это было? Что я делаю? Это же безумие. Он старше, он слишком крутой, он… он Артем. И я, кажется, влюбилась.
– Лизонька? – голос бабушки раздался из гостиной, и я вздрогнула, как будто меня поймали на месте преступления. – Ты чего там, как вихрь влетела? Не заболела? Щеки вон какие красные.
Заставила себя отойти от двери, бросила рюкзак на пол и вошла в гостиную. Бабушка сидела в своем кресле, укутанная в плед, она смотрела на меня с легкой насмешкой, но и с беспокойством. Я знала, что она видит больше, чем я хочу показать.
– Ты хорошо себя чувствуешь? Температуры нет?
– Да все нормально, бабуль, – пробормотала, стараясь звучать небрежно, но голос предательски дрожал. – Просто холодно на улице, вот и раскраснелась. Пойду… шарлотку приготовлю, что ли. Ты не против?
Бабушка улыбнулась, явно не поверив, но не стала давить. Она никогда не давила, но ее взгляд говорил: «Я тебя знаю, Лизонька, не ври».
– Шарлотку? – приподняла бровь. – Ну, давай, только сахара не жалей, а то в прошлый раз было кисло. И не забудь духовку проверить, а то опять спалишь.
Кивнула, уходя на кухню, но мои мысли были где-то там, на улице, где Артем все еще стоял, где его губы касались моих. Помыла руки, достала миску, яйца, муку, но руки дрожали, как будто я только что пробежала стометровку.
Я влюбилась. По-настоящему. И это пугало меня до чертиков.
Я знала, что такие, как он, – это проблемы. Знала, что он старше, что его мир – это мотоциклы, татуировки и что-то, чего я, первокурсница с дурацким шарфом, никогда не пойму.
Но этот поцелуй… как звезды, которые он обещал мне показать. И я, дура, верила. Верила, что это и есть любовь. Верила, что это навсегда.
Я мешала тесто, но видела только его глаза, улыбку, руку на моей щеке. И где-то в глубине души, под слоями радости и страха, я чувствовала, что это начало чего-то большого.
Чего-то, что перевернет мою жизнь. Но уже не могла остановиться.
Глава 9
Лиза. Декабрь. Наше время
Как остановиться, если тебя как снежный ком несет с обрыва?
Никак.
Прошло несколько дней с того вечера, когда я, поддавшись какому-то порыву, позволила Диме себя поцеловать. Это было как прыжок в ледяную воду – резкий, обжигающий, но вместо того, чтобы почувствовать облегчение, я только глубже погрузилась в хаос своих мыслей.
Его губы были теплыми, взгляд – искренним, а я?
Я была как треснувшее зеркало, в котором отражалось все, кроме правды. Хотела, чтобы этот поцелуй стер Артема из памяти, но вместо этого он лишь разбередил старую рану, словно кто-то сковырнул корку с еще не зажившей царапины. Я не чувствовала ничего, кроме пустоты, и это пугало меня больше, чем боль.
Я пыталась спрятаться. От Димы, от Саши, от самой себя.
Университет стал моим убежищем, а библиотека я могла укрыться за стопками книг и бесконечными заметками. Мы с Сашей взялись за новый проект по брендингу – что-то про редизайн логотипа для местного стартапа, который хотел выглядеть «круто, но с душой».
Это был мой шанс утопить себя в работе, в цветовых палитрах. Я сидела в библиотеке до позднего вечера, пока запах старой бумаги и чернил не начинал казаться роднее, чем воздух на улице. Но мысли все равно то и дело ускользали к Артему, к той девушке, которая была его идеальным отражением.
Саша заметила, что я отдалилась. Она писала мне, звала на кофе, пыталась вытащить на прогулку, но я отмахивалась, ссылаясь на дедлайны. Даже Дима стал писать реже – я отвечала коротко, односложно, как будто каждое слово было камнем, который я не могла поднять.
Знала, что это несправедливо. Он не заслуживал моего молчания, но я не могла иначе. Не сейчас, когда внутри все кричало, что я снова тону в прошлом.
Когда одногруппники позвали в клуб на день рождения Матвея, сначала хотела отказаться. Сидеть в темной комнате, слушать грустные плейлисты и листать старые фото на телефоне казалось безопаснее, чем вылезать из своей скорлупы.
Но потом я вспомнила, как любила такие тусовки – музыка, которая бьет по нервам, смех, который заглушает все, и танцы, от которых кровь кипит. Если я откажусь, если останусь дома, я снова провалюсь в эту яму – в уныние, в боль, в воспоминания.
«Ладно, я в деле» – написала я в чат, чувствуя, как пальцы дрожат от этого решения.
Ответом был шквал смайликов и восторженных сообщений. Выдохнула, глядя на свое отражение в зеркале. Рыжие волосы, как всегда, торчали во все стороны, веснушки на носу казались слишком яркими, а глаза – слишком уставшими.
Но я знала, как это исправить. Сегодня я буду не той Лизой, которая тонет в прошлом. Сегодня я буду той, которая танцует до упаду, смеяться до хрипоты и живет, несмотря ни на что. Той, которой я была до недавнего вечера.
Я открыла шкаф, перебирая вещи, пока не нашла то, что нужно. Облегающие черные джинсы, черная кофточка с глубоким вырезом, который открывал плечо. Ботильоны на высоком каблуке – не те дешевые ботинки, из-за которых я падала год назад, а что-то, что заставляло меня чувствовать себя выше, увереннее.
Распустила волосы, и они легли мягкими волнами, макияж – smoky eyes, чтобы глаза казались глубже, чем мои мысли, и алая помада, яркая, как сигнал опасности. Сумочка через плечо, телефон, карта, немного наличных. Я готова.
Клуб был как отдельный мир. Громкая музыка била по ушам, бас отдавался в груди, как второе сердце. Мигающие неоновые огни раскрашивали толпу в синий, красный, фиолетовый.
Запах алкоголя, духов и пота смешивался в воздухе, создавая ту атмосферу, где можно потеряться, забыть, кто ты. Я любила это. Здесь не нужно было быть Лизой с разбитым сердцем. Здесь я могла быть просто Лизой – той, что танцует, смеется и живет моментом.
Одногруппники уже были в деле: Матвей, именинник, размахивал руками, рассказывая какую-то историю, от которой все хохотали. Аня, наша староста, пыталась уговорить всех заказать еще шотов, а Влад, парень с соседнего потока, уже танцевал с какой-то девчонкой, которая хихикала, как будто он был комиком года.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
