– Каком браке?!– Явытаращилась на негодяя.– Мы так не договаривались.
Он что же, всерьёз будет теперь надо мной потешаться? Нет, не то, что я против брака с лучшим некромантом королевства, я очень даже за, но по любви, а не вот так… из вредности.
– А что я должен думать, прекрасная Аделин? Вы вызвали меня ночью в свой дом под предлогом уничтожения нежити, большую часть которой упокаивать категорически запрещено, поскольку ваша маменька расстроится. Познакомили с семьёй, включая прапрадедушку отца, доверили даже подробности его личной жизни, а затем и вовсе скомпрометировали меня, ни в чём неповинного молодого человека, нахождением наедине в тёмном коридоре.
– С нами были злые призраки!– выпалила, всё ещё не желая признать очевидное— Кайран Равенмор за годы общения со строптивой и вредной студенткой хорошо изучил базовые приёмы троллинга и теперь радостно обкатывает их на мне.
– Вы пригласите их для объяснения со светскими кумушками?– ехидно осведомился профессор и продолжил нагнетать:– Затем в качестве аргумента вы предъявили юную некромантку, которая, если бы внимательно читала учебник, вполне могла дать обратный ход первоначальному ритуалу…
– Я не могла!– воскликнула младшенькая. Сестра очень меня любила и страшно не хотела подставить каким–либо образом.
– Ах да, простите. Как я мог забыть о специалисте по выполнению домашней работы, он ведь тоже бы исчез,– язвительно поддел профессор, заставив побагровевшую Лисбет в очередной раз неловко споткнуться.– Жужик, кажется?
Ничего ему не кажется. У профессора Равенмора чудовищная память— он помнит всё, особенно, если дело касается «любимой» студентки Вейнгард.
– Жужик хороший, порядочный монстрик! И он за меня ничего не делает, только объясняет предметы понятным языком!– вступилась за полезную ей нечисть сестра. Она его столько времени обрабатывала на предмет домашки, только добилась результатов— и на тебе, такое невезение!
– Очень уж он громкий,– вздохнула я, понимая, что по–хорошему, конечно, стоило упокоить всех.
Но как?
У мамы случится истерика, Лисбет расстроится, замкнётся и, вполне вероятно, начнёт поднимать кого–нибудь позубастее и злее, чтобы нам досадить. Королевская служба надзора рано или поздно услышит о приключениях в поместье и запечатает её дар до поступления в академию. Сестричка будет страдать и дебоширить. Страшно представить, каким образом! Каждый взрослый знает, что ребёнку совершенно не нужна магия, чтобы довести окружающих до инфаркта. Просто с магией это сделать проще.
Нет, я не настолько жестокая. Упокоить всех не смогу. Да и пусть лучше матушка отвлекается на личную жизнь прадеда Генри, чем лезет в мою.
– Аделин, пожалуйста,– протянула Лисбет и снова споткнулась.
Да что это с ней?
Повернулась к сестре, заметила мерцающие в лунном свете слезинки на щеках, взяла младшенькую за руку и ободряюще сжала ладонь.
– Жужика оставим, не переживай. Но только с условием, что он будет действительно объяснять, а не делать за тебя математику. Некроманту важно хорошо разбираться в предмете,– ласково заметила я.– Если будет тяжело, на каникулах я тебя подтяну.
– Ты самая лучшая сестра в мире!– воскликнула Лисбет.
– А вы умеете находить общий язык с детьми, из вас выйдет замечательная мать,– оценил профессор мою вежливость в удобном ему ключе.
Посмотрите на него! Нагло содрал мои шуточки и использует!
Только вот, вы просчитались, господин профессор. Повторно я на один и тот же крючок не клюю.
Прижала руки к груди, посмотрела влюблённым взглядом, активировала романтически–настроенную магию, добавив неуютному тёмному кладбищу ярких красок: над нашими с Кайраном головами закружили белые голуби, разгоняя крыльями мерцающие в ночи блёстки. Он–то уверен, что дар у меня неконтролируемый, потому точно поверит в мои нежные чувства и испугается, как любой порядочный холостяк. Но… сам виноват!
– Из меня выйдет лучшая мать,– произнесла с придыханием, после чего педантично добавила:– Особенно для маленьких некромантов с синими глазёнками и чёрными локонами.
Привыкшая к моей манере общаться сестра подавила смешок, не желая разрушить связующую нас с профессором нить безжалостного троллинга. А вот бесшумно пролетающая мимо сова так громко ухнула, что враз уничтожила весь флёр очарования.
Мы невольно остановились и обернулись на звук, но птица уже растворилась в ночи.
Однако, если меня случившееся отвлекло, на профессора птичьи уловки особого впечатления не произвели.
– Рад это слышать, прекрасная Аделин,– бархатным тоном произнёс мужчина, делая шаг в мою сторону.
Думает, испугаюсь? Да как бы не так!
Похлопала ресничками, приблизилась, замерев в паре сантиметров от высокого и сильного профессора, привстала на цыпочки.
Горячие ладони мягко, но уверенно, легли на тонкую талию, немного сдавили и… вместо того, чтобы оттолкнуть, потянули наверх.
Не дрогнула. Пусть он отступает, а я не стану!
Тёплое дыхание с ароматом мятного чая обожгло губы. Неужели он меня поцелует? Да быть такого не может! На нас смотрит Лисбет. Уж сестрёнка в данном случае точно не станет проявлять тактичность, ей жутко любопытны отношения между мужчинами и женщинами, самый возраст.
– Вы выйдете за меня замуж,– тихо и отчего–то угрожающе произнёс Кайран Равенмор, после чего аккуратно отстранился.
Кашлянула.
Чего–чего он там сказал? Может, у меня слуховые галлюцинации?
Я настолько не ожидала услышать нечто подобное, что впервые в жизни растерялась. Хорошо, Лисбет выручила.
– Она посмотрит на ваше поведение и подумает!– дерзко заявила юная некромантка и, схватив меня за руку, зашагала в сторону кладбища.– Ишь, какой! Ещё ни одно чудище не упокоил, а уже норовит жениться. Сперва нужно проверить его на профпригодность, вот!
Я покорно переставляла ноги, пытаясь сообразить, насколько серьёзен был мужчина, озвучивая предложение руки и сердца. Хотя, какое предложение? Да это было запугивание чистой воды! Угроза века!
Неужели он так резко изменил своё отношение к невыносимой студентке Вейнгард?
Не стоило, наверное, подсказывать ему про свойство теней выражать его чувства. Знаю ведь профессора. Он решительный и никогда не признаёт поражение, если поймёт, что действительно влюблён, мне не сбежать. А это огромный риск не закончить академию.
Что делать–то?
Лисбет чутко уловила состояние родной кровинушки и заняла профессора так, чтобы он обо мне и думать забыл. Она генерировала примерно три миллиона вопросов в минуту, он терпеливо отвечал, я переставляла ноги и пыталась шевелить извилинами, но они сопротивлялись.
У кладбищенской калитки мы едва не сбились с шага. Нас ждали.
– Кхм. Неожиданно,– выдала сестра.
Наряженный в лучший папин смокинг и новёхонький цилиндр скелет дворецкого гостеприимно распахнул дверь и склонился в поклоне с таким изяществом, будто три сотни лет прислуживал при дворе.
Проглотила ехидный комментарий, что на кладбище только нечисть придерживается этикета, в конце концов, Лисбет сегодня тоже замечательно себя вела. Чего не скажешь о нас с профессором, наши фразы были колючими, едкими и то и дело выходили за рамки светской беседы, а если совсем откровенно, то вообще в них не вписывались.
Цилиндр соскользнул с идеально гладкой черепушки скелета в кладбищенскую пыль. Живой туман выскользнул из–за ближайшей к выходу могилы и хищно рванул за добычей, но дворецкий ловко вернул головной убор на место, не удосужившись отряхнуть.
Лисбет шумно втянула воздух. Маменька буквально недавно возмущалась ценами на мужские шляпы и цилиндры и мы знали, во сколько обошёлся нашей семье этот элемент папулиного гардероба.
Я вежливо промолчала. Моей вины в случившемся нет, даже напротив, я изо всех сил стараюсь избавить нашу семью от проблем. Пусть маменька лучше следит за своей нежитью, и сама разбирается с супругом. Заодно объяснит, в чём узрела выгоду, оставляя в доме неживых модников. Как по мне, одна только Костяная рука за сутки перевела перчаток на золотой. Но кто будет слушать доводы разума? Ясное дело, никто.
– Благодарю,– как ни в чём ни бывало произнёс Кайран Равенмор, кивнув гостеприимной и услужливой нежити, и первым прошёл за ограждение, чтобы в случае опасности принять удар на себя.
Мы с сестрой сделали буквально пару шагов следом, как нас обогнал скелет. Он нёс в руках метлу и ведро с тряпкой. И откуда только взял? Неужели из дому принёс? Чувствую, нужно скорее возвращаться в академию, не то матушка повесит расходы на меня, ей мнение о нечисти изменить недолго, а я как второй раз заполучу профессора в гости? Последнее желание тратить на исправление маминых ошибок не хочется.
– Юная мисс Вейнгард, сможете найти центральную линию и привести нас к точке отчёта?– обратился к Лисбет профессор.
– Вы про центр магических возмущений? Могу, конечно! Я и меридианы силы отлично вижу.
Сестра бесстрашно зашагала к нужному месту, а удивлённый преподаватель вцепился в неё с расспросами, что за книги она читала и где почерпнула терминологию.
Достанется же мне, как только он поймёт, что я не защитила учебники от любопытства младшенькой и фактически стала причиной всех неурядиц в доме.
– Из комиксов,– простодушно ответила Лисбет.
– КОМИКСОВ?!– голос Кайрана взлетел так высоко, что с ближайшего дерева свалилась сонная ворона. У земли она успела взмахнуть крыльями и взлететь, но неудачно— зацепилась крылом за тень профессора и улетела в кусты, откуда донеслось недовольное карканье.
– Ну да. А что вас удивляет? Там много полезной информации, ну и что–то я сама чувствую, где–то экспериментирую, где–то третирую взрослых. Ничего интересного.
Сестра была достойной дочерью своей матери и врала великолепно, однако профессор имел опыт работы с молодёжью и нашёл в её словах несостыковки, с помощью которых в два счёта вывел лгунишку на чистую воду.
– Полезной информации… Скажите честно, Лисбет, что вы покупаете их ради слабо одетых торсов красавцев с зелёными глазами. А ведь вам двенадцать.
– Ну, не без этого, но вы не совсем правы. В сорок пятом выпуске «Некромант Райан» была крутая инструкция по улучшению зомби!– сестра вытащила из–под тонкой куртки потрёпанный журнал, где на обложке смазливый лич целовал девушку с рогами. Разумеется, одежды там было не так уж много, зато она привлекательно мерцала из–за розовых и сиреневых блёсток.– Смотрите, тут где–то даже ваша тень нарисована!
Кайран протянул руку к комиксу, но его тень стрелой вылетела из–за спины, вырвала страницу, свернула из неё объёмное сердце и протянула мне. Я забрала подарок и на требовательный взгляд мужчины ответила дерзким:
– Подарочки не отдарочки!
Комикс нарисовал один из студентов академии, а я была идейным вдохновителем и сочинителем части фраз. Узнаваемых для профессора. Так что предъявить компромат я не могла, подставила бы и себя, и друга. Ну и тень, которая почувствовала мой ужас и помогла.
Маневр не сработал. Нас с помощницей вычислили в момент.
– Не представляю, как вы загладите вину, мисс Вейнгард,– профессор прижал руку к груди, драматично закатив глаза.– Вы развращаете неокрепшие умы.
– Зато экономлю на репетиторах,– япоймала летящее магическое сердечко (подарок от тени) и приклеила его на лоб Лисбет, которая, дурашка такая, едва не сдала по невежеству родную сестру. Та намёк поняла, спрятала комикс и невинно шаркнула ножкой.
– Унижаете честь и достоинство магов смерти,– продолжил перечислять мои грехи его сиятельство.
– Карается замужеством?– фыркнула я и тут же быстренько отошла в сторону, отвлекая внимание князя на себя, поскольку проказливые тени дружно выцарапывали на ближайшем надгробии «А + К».
– Всегда знал, что вы сообразительны и внимательны,– похвалил профессор.– Будете в дальнейшем столь же щепетильны в обучении, сделаю исключение для любимой супруги и поставлю «отлично» автоматом.
Не нравятся мне его шутки. Ужасно не нравятся. Отчего–то с каждой последующей они всё сильнее смахивают на правду. Но ещё больше не нравится то, что мне то и дело отказывает привычное остроумие.
С ответом я не нашлась и сосредоточилась на сестре. До чего же хорошо, что она пошла с нами!
В центре переплетения магических линий ожидаемо находился главный семейный склеп, вокруг расположились строения поменьше. Однако сестра подошла к невысокой тощей берёзе и остановилась почти впритык.
– Вот!
Я попробовала найти с помощью своего дара точное место пересечения, но меня больше тянуло в сторону. Странно.
– Аделин?– уточнил Кайран.
– Я ощущаю сильное притяжение со стороны главного склепа, но подозреваю, что сестра права. Её дар позволяет лучше ориентироваться на погосте, а меня, вполне вероятно, зовёт кто–то из пробудившихся предков, сбивая ориентир.
– Верно. Не думал, что вы так внимательно слушаете мои лекции. Радуете всё сильнее и сильнее.
– Ловлю каждое ваше слово, господин профессор!– привычно использовала я томный голос и заготовленные фразы.
Лисбет хрюкнула от смеха, да так громко, что с ближайшего крупного дерева сорвалась стая ворон и с громким недовольным карканьем сделала почётный круг и вернулась наблюдать за происходящим дальше.
Странный шлёпающий звук раздался прямо за моей спиной, и я молниеносно развернулась, формируя сгусток чистой силы.
– А ты что здесь делаешь?– удивилась, убирая заготовку.
Костяная рука активно намывала мраморные поверхности склепа, всем видом демонстрируя, как сильно она занята. Ей, что называется, не до пустых разговоров, дело прежде всего.
Прикрыла на мгновение глаза. Не сомневаюсь, это мама науськала полюбившуюся ей нечисть делом изменить мнение профессора Равенмора о проживании скелетов в приличном поместье.
Страшно представить, что нас ждёт. У нечисти совершенно нет понимания границ, если их ей не очертить, а матушка разбиралась в нечисти куда хуже, чем в модных шляпках.
Представила лица жителей ближайших деревень, когда к ним придут незваные уборщики и отмоют всё, до чего смогут дотянуться.
– Перчатка–то не из нашего дома,– тихо заметила наблюдательная младшенькая, вырывая меня из размышлений.– Такие узоры были в моде века четыре назад. Точно! Вспомнила! У прапрабабушки Глории были похожие, только белые. Я обратила внимание на красивый узор, когда гуляла в картинной галерее. Помнишь, она там в фиолетовом платье и с зонтом.
Только не Глория!
Умоляю, великие боги, только не Глория!
Всё, нам конец!
– Зачем ты стырила перчатку у покойной?– грозно потребовала я ответа у костяной злодейки.– Или хочешь, чтобы все Вейнгарды восстали и уничтожили тебя и нас заодно? Ты вообще понимаешь, чью немилость вызвала?!
Костяная рука грохнулась в обморок, выронив грязную тряпку и задрав скрюченные от ужаса пальцы.
Я стянула свою перчатку, пусть не кружевную, но зато новую, и бросила актрисе Погорелого театра.
– Живо надень мою и верни… Ох. Она ведь грязная,– сообразила я, что прабабка столь жуткого оскорбления не перенесёт, а упокаивать разгневанного сильного мага— такое себе развлечение.– Так, отнеси мои перчатки бабуле и скажи, внучка передала модные и современные, чтобы её ручкам было тепло,– нашлась я.
– Я помогу объясниться с вашей замечательной бабушкой!– выпалил призрак–подлиза, выныривая из–за того же склепа.– Наверняка она прекрасна, ласкова, обходительна…
– Ни одного попадания,– фыркнула Лисбет.– Скорее, тиранична, деспотична и чересчур энергична. Её травили и пытались похоронить раз семь, если не ошибаюсь, но леди Вейнгард была ядовитее Ластинника Мышастого и опаснее гюрзы.
Я сглотнула. А ведь сестра права. Бабка была красавицей, но с таким характером, что её боялся сам монарх! Призраки из городского дома Вейнгардов даже писали петицию в газеты, умоляя спасти их от страшной хозяйки, но в полицейском управлении не нашлось ни одного смельчака, чтобы просто рассказать Глории Вейнгард о недовольстве домашних. А тираж газеты загадочным образом был «распродан», не появившись на прилавках.
– Я справлюсь! Мы все справимся, да, ребята?– воскликнул призрак и скелет с Костяной рукой активно выразили согласие, кто как смог.
Это было смешно и в то же время мило. Они действительно старались быть полезными. С самого нашего прибытия скелет активно орудовал метлой, кряхтел, фыркал, что–то копал в темноте. Рука намывала холодный пыльный мрамор. Призрак, видимо, планировал задобрить некроманта комплиментами и аргументами, а как выдалась возможность проявить себя, не растерялся и вызвался на переговоры со страшной бабулей, ему терять нечего, убить она его не сможет, развоплотить тем более, а попытка— не пытка.
– Наш прекрасный дворецкий очистил семь надгробий, выкопал зомби–садовника и сейчас они вдвоём занимаются пересадкой чертополоха, ядовитого плюща и тюльпанов,– сообщил призрак, появляясь из склепа раньше Костяной руки. Которая красовалась новой перчаткой старого фасона!
