– Я ненавижу тебя и твою подстилку! Исчезни!
Ни сдвигается и на миллиметр.
– Ты остынешь, и мы поговорим.
– Нет! – от собственно крика закладывает уши. Я откидываю одеяло и спускаюсь на пол. Щеки щиплет от слез. Архип подскакивает и обнимает меня. Сильные руки, которые некогда я обожала целовать, крепко фиксируют и не дают пошевелиться.
– Я хотел ребенка не меньше, чем ты, – вдыхает мой запах, прижавшись носом к виску. – И мое сердце разрывается на куски сейчас.
– Ты спал с другой. И она беременная.
– Я люблю только тебя. – Его губы проходятся по моей мокрой щеке.
– Ты дурак, раз думаешь, что я прощу.
– Я думаю, что мы справимся со всеми проблемами. Моя нежная, сладкая, девочка.
Я слаба, но силы дать отпор Архипу находятся. Отталкиваю его и валюсь обратно на кровать.
– После выписки, хочу вернуться домой, и чтобы тебя там не было.
– Я никуда не уйду. Это мой дом.
Широкими шагами подбирается к двери и открывает ее, едва не вырвав с корнем.
– Архип! – застывает на пороге. Плечи методично поднимаются и опускаются. – Не уйдешь ты, я соберу вещи.
Бабах! Дверь практически в щепки. Медсестра прибегает следом и сетует на поломку. Я закрываюсь одеялом с головой и реву до бесконечно бесконечной бесконечности…
***
Антонина Ивановна выписывает меня на третий день ближе к вечеру. Она же, заставляет пообщаться с местным психологом. Я неохотно выношу час в его компании, а потом сажусь в машину и минут пять смотрю на здание клиники. Оно должно было стать спасением, а стало тюрьмой. Для мечты, для любви, для несбывшихся ожиданий.
Спустя полтора часа и неспешной поездки по серпантину, я въезжаю в ворота и глушу двигатель. Наш современный дом, внешне похожий на игрушку, тонет в темноте. Можно выдохнуть, Архип обещал поступить по–мужски и съехать. Я спокойно прогуливаюсь по дорожке от подъездной площадки до крыльца и дышу пряной сыростью. Деревья вокруг разноцветные. Красные, оранжевые, бледно–желтые. Магия осени.
Ключи в моей руке дрожат и звенят, когда выискиваю в связке один единственный. Найдя, засовываю в замок и захожу в прихожую, но не сразу. Сколько счастья я в нем испытала, сколько абсолютной радости…Но теперь это большое ледяное пространство. Безликое, серое.
– Привет.
Я вздрагиваю и прикладываю и без того трясущиеся руки к груди. Архип разваливается в кресле и крутит в руке пустой стакан. Он не пьет уже очень много лет, но сейчас я улавливаю аромат алкоголя. Аромат, от которого меня тошнит.
– Ты здесь? – срывающимся голосом спрашиваю я.
– Я же сказал, что не уеду.
– М–м–м, – я включаю свет. Он не яркий, но Архип прищуривается. – Пойду искать чемодан.
Небритый, понурый мужик в помятой рубашке, которая расстегнута полностью, срывается и преграждает мне дорогу. Ударить, задушить, вонзить в него нож? Мое презрение и ярость не знает границ. У меня ничего не остается, даже крошечной крупицы на надежду. Я прыгаю с парашютом, а он не раскрывается в нужный момент.
– Тебе плевать на то, что я хочу рассказать?
Он не пьян. Он измучен. Я втягиваю голову в плечи и съеживаюсь. У меня ноет душа, в сердце огромное отверстие, размером с материк, а тело из последних сил переносит боль.
– Мне не нужны объяснения. Я видела тебя с твоей искусственной куклой.
– Вот так, да? – разводит руки. Я лицезрею татуировку, которая тянется по его левому боку к ребрам, и ненавижу каждую минуту, проведенную с ним рядом. А прошлые воспоминания стираю невидимым ластиком.
– Да, так. А теперь, я могу пройти наверх, немного отдохнуть после больницы и собрать вещи?
– Пожалуйста!
Архип отходит, и я не сомневаюсь, он зол и полон решимости навести хаос вокруг. Первым в стену летит стакан. Звуки стекла разрезают тишину на осколки.
– А знаешь, – я торможу и цепляюсь за стеклянное ограждение, – я жалею, что мы переехали сюда. Я надеялась, что так мы будем ближе друг к другу, а вышло, наоборот.
Не отвечает мне. Я улыбаюсь сквозь слезы и тороплюсь спрятаться подальше от его глаз. От его бездонных серых глаз…
Глава 2
Я спускаюсь по лестнице в надежде позавтракать в одиночестве и спокойно покинуть родной дом. Но на моей кухне хозяйничает Аня. Анна Андреевна Швец. Сестра Архипа. Мы нечасто видимся, редко разговариваем больше пяти минут, и я с радостью бы избежала разговора прямо сейчас.
– Привет. – Сухим голосом говорю я.
– О, проснулась? Выглядишь ужасно. Запишись в салон.
– Я подумаю об этом, спасибо. – Шепчу в сторонку. Она не слышит.
– Что ты там бормочешь. Помоги мне разобраться с этой дурацкой плитой! Я случайно нажала куда–то, а теперь не могу отключить ее.
Ступаю босыми ногами по теплому полу, мечтая скорее исчезнуть. Без проблем выключаю плиту. Аня моргает глазами с длинными пушистыми ресницами.
– Для всего этого, – выводит пальцем круг в воздухе, – есть прислуга.
– Зачем ты приехала? Ты ведь вроде в Монако с бойфрендом была?
Аня поджимает чересчур пухлые губы. Я же с трудом держусь на ногах. Слабость после всего случившегося сильнейшая.
– Мне позвонил брат и попросил вернуться. Ты же знаешь, мы с ним близки.
Даже слишком, захотелось мне ответить. Архип оберегает ее от зла внешнего мира, содержит в теплом коконе и оплачивает любую прихоть. А Аня пользуется. Ей ничего не нужно, она не знает слова «нет» и во всем поддерживает брата. Я для нее угроза. Отнимаю любовь близкого человека. Но теперь они снова вдвоем. Ноги моей больше здесь не будет. Никогда. У меня достаточно средств для выживания в одиночку.
– Не удивлена.
Я иду к холодильнику, достаю сок и наливаю полный стакан.
– Могу сказать то же самое.
Глоток, еще один и я, наконец, способна говорить. Только вот она смотрит на меня совершенно отрешенным взглядом. В нем нет ничего. Я вещь в ее глазах.
– Что ты хочешь, Ань?
– Я, – Аня наступает, – хочу тебе сообщить, что ты здесь больше не живешь. Поэтому собирай манатки и вали. Доступно объясняю?
– Я и так уеду. Но…
Мой левый глаз подергивается. Сок хочет вылезти наружу. Организм не принимает никакую пищу.
– Вот, прочитай.
Сует мне свернутый вдвое лист бумаги. Аккуратный и ровный. Разворачиваю и читаю:
«Ты сама выбрала этот вариант развития событий. А»
Слезы не пускаю. Хотя ничего подобного не ожидаю. Надеялась, Архип поступит иначе. Проявит мужские качества и всё–таки позволит мне жить там, где я прожила последние два года. Но…снова разрубает мою веру на части.
Комкаю послание и выбрасываю за спину. Не знаю, куда летит. Надеюсь, прямо в топку.
Архип ведет себя по–свински. Сначала уничтожает меня под корень, а теперь и мою жизнь. Для чего были вчерашние попытки меня вразумить? Зачем пытаться достучаться до меня?
Тугой узел закручивается в области сердца. Предательски жжет и убивает остатки уважения к мужчине, которого я считала своим.
– Кстати, – тянет гласные Аня, – ты и правда потеряла ребеночка?
Я молчу. На грани между реальностью и сном. Анна Андреевна приближается, жеманно ведет плечиками и щелкает меня по носу указательным пальцем. Отбиваю ее руку и проглотив горечь, направляюсь на второй этаж.
– Я знала, что ваш брак полное дерьмо. Архип мужик, каких поискать, а ты провинциалка беспородная.
Торможу на первой ступеньке, тяжело дышу. Мои ногти, пронзают кожу ладони до крови, когда сжимаю руки.
– Ничего, я помогу ему найти подходящую девушку. Красивую, шикарную, сногсшибательную модель!
– Да. Так будет лучше.
Аня смеётся, а я торопливо поднимаюсь по ступеням и со слезами, которые не остановить, выгребаю всю одежду из шкафа и комода.
***
Чуть позже, часа через два, я вытаскиваю на крыльцо два больших чемодана и спортивную сумку с длинной ручкой. Мне нельзя носить тяжести, но помочь некому. Аня сидит в гостиной на диване и болтает по телефону с подружкой по имени Саша. Ей не было и нет до меня дела. И никому неважно с чем мне придется столкнуться, сколько ещё вынести безразличия.
Куда мне ехать, я не знаю. Мысли кружатся в голове, не дают покоя. Блестящие соленые искры в уголках глаз ослепляют. Глотаю воздух огромными глотками, и решаю поехать в одну из гостиниц. Их полно в городе. Переночую в одной из них, а утром сниму квартиру.
Взглянув на игрушечный домик, будто сошедший со страниц глянцевого журнала, распахиваю дверцу Лексуса и сажусь за руль. Это больше не уютное семейное гнездышко, а пристанище изменщика и подлеца. А теперь еще и избалованной девушки, которая один плюс один не сложит в уме.
Я выезжаю с грунтовки на асфальтированную дорогу и, пропустив Вольво, сворачиваю в направлении заправки. По лобовому стеклу ползут жирные дождевые капли. Включаю дворники и они помогают справиться с ними. У колонки долго не могу собрать себя в кучу и выйти из машины. Ко мне подбегает парень в зеленом комбинезоне и бейсболке, и стучит в окно:
– Вы заглохли? У нас автосервис неподалёку, хотите, покажу?
Опускаю окошко и натянуто улыбаюсь.
– Спасибо. Все в порядке.
Дождь усиливается. Черные тучи опускаются ниже и ниже.
– Вы уверены?
– Да.
Может быть, я отвечаю не сильно радостно, раз он не уходит.
– Скоро будет нулевая видимость, я не советую вам ехать.
– Мне негде ночевать, – напрямую говорю я, – залейте полный бак, пожалуйста и я поеду искать гостиницу. Вот карточка.
Я быстро достаю карту, протягиваю парню. Он смотрит на нее, а потом на меня. Не прикасается к пластику с золотыми буквами.
– Щвец? – почесывает за ухом. – Моя знакомая держит гостиницу «У Лилии» для туристов, езжайте туда. Вниз и налево. Утром решите, как быть дальше.
– Нет, я…
– Давайте–давайте. И картой не размахивайте. У нас тут быстро вычисляют таких, как вы.
Уходит, а я сижу и пялюсь в одну точку перед собой. Из меня выжимают все чувства. За несколько дней опустошают до дна. Я даже не в курсе, где Архип и почему, вместо разговора глаза в глаза, выбирает написать мне записку. Жалкую, никчемную портянку. Я прикладываю ладонь к плоскому животику и глажу его. Внутри мог бы расти малыш. Наш с ним сын или дочь. Но ничего нет. Зато у Миланы будет. Эффектная, броская, длинноволосая принцесса родит ему наследника. Не я. Облизываю губы. Соленые. Плачу и не замечаю этого. На улице ливень, на душе тоже. Глаза избавляются от излишка воды, а я от гнусных воспоминаний.
– Эй, корова! Ты что там, уснула?! – орет мужик из Лэнд Крузера.
Я завожу двигатель, проезжаю мимо двух бензоколонок и спускаюсь к частным домам, растянувшимся вдоль дороги. Вывеску «У Лилии» далеко видать. Светится голубым светом. Выбора нет, еду туда. Аккуратно, не спеша. Пусть другие водители сигналят, посылают меня во все места, не хочу попасть в аварию.
На парковке у мини–гостиницы пусто. В самом доме темно. Я беру сумочку, вылезаю из сухого салона под дождь и бегу под навес над крыльцом. Стучу в стеклянную дверь. Ни ответа, ни привета. Спустя минут пять включается свет и показывается сонная девушка с яркими веснушками на щеках.
– Извините, что побеспокоила. Меня направил к вам парень с заправки.
– Гришка что ли? – она зевает и дергает щеколду, открывая дверь.
– Я не знаю, как его зовут. Мне нужна комната на ночь. Я заплачу.
– Заходите, мама спит, но я вас пущу.
– Спасибо, – захожу и выжимаю из волос всю влагу. – Меня зовут Дана.
– А я Соня. Идемте за мной.
Глава 3
Просыпаюсь от приглушенного звонка телефона. В небольшой комнате уютно. По–домашнему. Тянусь к Айфону и вижу имя мужа. Обида накатывает цунами. Разговоров не будет. Видеть и вспоминать о нем не хочу. Убираю звук и закрываю лицо ладонями.
Картинки из клиники выстраиваются чередой в памяти. Милана, или как там ее, не была похожа на случайность, на ошибку. Они вместе и, по всей видимости, счастливы. Ребенок сплотит их еще больше. Свяжет нерушимыми узами. А я пустая. Сосуд без наполнения. Я ничего не смогу ему дать и лишь буду непосильным грузом.
– К вам можно?
