— Супер. Где отец?
— Все нормальные люди либо на работе, либо на учебе. Одна ты — особенная. И когда ты собираешься выходить на работу?
Я открываю холодильник, достаю йогурт и равнодушно смотрю на нее поверх крышки.
— Вообще-то, я должна доучиться и получить диплом, чтобы найти хорошую работу. Но папа еще не внес оплату за учебный год, поэтому я сижу дома и мозолю твои хитрые глазенки.
Да, я слегка болезненно отношусь к тому, что наступил сентябрь и мои подружки уже ходят на пары, но папа обещает, что он скоро внесет оплату, и я тоже продолжу учиться. Я знаю, что у него какие-то финансовые трудности, но особо не лезу с расспросами. Я просто жду и верю папе, потому что… своих денег у меня нет — во Франции все уходило на продукты, шмотки и кодирование матери от алкоголизма, поэтому сейчас мне ничего не остается, кроме как просто поверить папе. И ждать, когда же мне позвонят из универа и скажут, что я зачислена.
— А с чего ты взяла, что у отца есть деньги? — хмурится мачеха. — Обучение на твоем международном праве стоит кучу денег — это одно из самых дорогих направлений в твоем университете.
— Папа мне обещал. Он сказал, что оплатит мое обучение. Мне остался всего один курс, и я должна доучиться, ясно?
— Ясно-ясно, — хмыкает Вика. — Между прочим, я в твоем возрасте уже работала. Без всяких дипломов.
— Оно и заметно, — улыбаюсь я с самым милым видом. — Поэтому ты села на шею к моему отцу…
Мачеха аж захлебывается воздухом.
— На мне вообще-то весь дом и Паша, так что я тоже не сижу без дела!
— Да ну? — я делаю удивленное лицо. — А я думала, что Пашка на нянях, а дом на домработницах, на которых уходит приличная сумма из кармана папы.
Она застывает, потом поджимает губы.
— Ты что, считаешь наши деньги?!
— Нет, я просто рассчитываю, что папа позаботится о моем обучении, как и обещал, — отрезаю я.
— Напомнить, что тебе уже двадцать два? А ты шляешься по клубам и возвращаешься с какими-то Маратами?
Я ставлю йогурт на стол с таким звуком, что ложка подпрыгивает.
— Я уже сто раз объясняла, что Марат — водитель. Он привез меня домой меня пару дней назад, после приема. Я думала, что это папин водитель!
— М-м, водитель… — перебивает она с насмешкой. — Мой совет: с твоей генетикой и предрасположенностью к зависимостям тебе лучше не употреблять алкоголь.
Я закатываю глаза.
— Вот сука, — вырывается вслух.
— Что ты сказала? — она приподнимает брови.
— Сказала, что если ты еще раз упомянешь мою мать, я повыдергиваю твои прилизанные волосы, — улыбаюсь сладко, но глаза у меня при этом ледяные.
— Передам отцу твои ласковые слова, — напевает она.
— Передай, — отвечаю, отодвигая стул. Йогурт — в мусорку, настроение — в ноль.
Я поднимаюсь к себе и врубаю музыку погромче. По комнате гуляет свежий воздух из леса, возле которого расположен наш элитный поселок. Пока я делаю макияж на вечернее свидание с Матвеем, танцую перед зеркалом и попутно проверяю телефон.
Но от Матвея нет сообщений…
В телефоне висят лишь те странные смс от неизвестного абонента, на которые я перестала отвечать и даже заблокировала абонента…
Свидание с Матвеем в семь, а на часах всего двенадцать, но между провести время с мачехой или свалить из дома, я, конечно же, выберу второе.
Растушевываю тени, подвожу глаза, а на губы наношу матовую помаду.
— Я сваливаю, — бросаю, не глядя на Вику.
— Куда? — слышу за спиной.
— Ты мне не мать, чтобы отчитываться, — отвечаю, с удовлетворением захлопывая дверь.
На улице солнце и, несмотря на наступившую осень, воздух еще горячий. Такси довозит меня до центра города, и я сразу звоню девчонкам, предлагая встретиться и выпить кофе, но…
Зоя и Лера на парах. У них учеба и зачеты, а у меня — папа забыл оплатить учебный год. Класс.
Приходится неспешно бросить по городу в гордом одиночестве, тем более, что в Париже это было частой практикой, особенно по вечерам, когда не хотелось возвращаться домой к пьяной матери.
Она у меня, кстати, француженка — Изабель. Чистокровная, в отличие от меня. Мои бабушка и дедушка родились во Франции, там они прожили долгую жизнь, а когда их не стало — матери досталась в наследство квартира в самом центре Парижа. В Париже она встретила моего папу — он приехал туристом и задержался во Франции на две недели, а моя мама как раз преподавала русский язык в парижском университете. Мама вообще знала много языков, пока… не стала употреблять алкоголь…
Так вот, во время папиного отпуска моя мама забеременела мной, разыскала отца в России, и они поженились. По залету, получается.
Кстати, нынешний муж у нее неплохой, но… не знаю, сколько еще Пьер будет терпеть ее выходки, ведь когда они поженились, она держала себя в руках.
Я засматриваюсь на витрины, чувствую ароматы кофе и задерживаюсь возле уличных музыкантов, заслушиваясь живой музыкой. Затем иду дальше, покачивая бедрами, и ловлю взгляды. Вот, например, мужчина у кофейни чуть не роняет стакан, и это вызывает улыбку. Все-таки приятно понимать, что я… привлекаю внимание и вызываю восхищение…
Хотя мать вечно говорила, что я вряд ли вырасту красавицей…
Устав бродить по полупустому городу, я сажусь у фонтана и вытягиваю ноги. Солнце жарит лицо, ветер треплет непослушные кудри и краешек платья.
Пользуясь солнечным светом, который делает лицо почти оранжевым, достаю телефон и делаю селфи. Блик чуть неудачный, а старая камера айфона слегка зернит, но получается, вроде, ничего…
— Эй, не тормози… — ворчу. — Выкладывай фотку… дурацкий телефон!
Кое-как ставлю фильтр и выкладываю сторис с надписью: «Свободна как ветер», а уже через пару минут получаю лайк от Матвея и других пользователей, которые меня мало интересуют…
Улыбаюсь. Ну конечно, он всегда в онлайне.
Он подписался на меня в тот же вечер в клубе.
Желудок предательски урчит, потому что вместе с лайком я получаю смской адрес итальянского ресторана, в котором мы будем ужинать.
Поднимаюсь, встряхиваю волосы, поправляю платье. На ходу включаю музыку и шагаю по улице в ритм.
Сегодня я планирую кушать пасту, смеяться и, может быть, чуть-чуть влюбиться. Только чуть-чуть, потому что любить всерьез я в этой жизни не планирую.
Чуть-чуть это идеальная консистенция любви — этого хватит, чтобы принять предложение руки и сердца (в идеале от Матвея) и, наконец, съехать от родителей, ну а ради последнего я готова на все…
Глава 8
Я лениво верчу вилку в пасте, наматываю на нее слишком много и потом снова сбрасываю обратно. Сыр уже остыл, и даже аромат базилика не спасает ситуацию.
Матвей напротив — воплощение идеального парня из глянца. Рубашка идеально выглажена, легкий запах парфюма, сильные руки спортсмена и глаза… голубые глаза.
Он улыбается, как будто с рекламного плаката, и рассказывает:
— Родители, кстати, обещали подарить мне квартиру после выпускного. Но пока я живу с ними за городом.
Я поднимаю глаза, чуть улыбаюсь.
— Квартира? Своя? Круто… — осекаюсь я. — Мне пока приходится только мечтать.
— Ну, они сказали, — он делает глоток вина, — что если появится семья — то снимать или жить с ними уже не вариант. Я, правда, не спешу с семьей… у меня карьера…
— Я тоже… не спешу, — спешно добавляю.
И это чистая правда. Я точно не из тех девушек, кто хочет завести семью и детей в двадцать два.
— Я, вообще-то, нацелен на серьезные отношения, Адель. Не подумай.
Нацелен на серьезные отношения…
Мозг уже дорисовывает картинку — он, я, утро, кофе на балконе, где-нибудь на тридцатом этаже над городом…
Я чувствую, как внутри щелкает что-то похожее на ток. Мне даже хочется улыбнуться, хотя настроение почему-то на нуле. Может, из-за деревянного сыра в пасте? Все-таки самая лучшая итальянская кухня находится в Италии — несколько раз мы ездили туда с матерью, а потом, когда повзрослела, путешествовала с подругой.
— Серьезные — это хорошо, — отвечаю я небрежно, хотя голос предательски дрожит.
Звезда футбольного клуба улыбается, и я снова ловлю себя на том, что я просто им любуюсь. Интересно, целуется он так же, как семь лет назад?
Я слушаю его дальше — он рассказывает, как в детстве не хотел быть футболистом, как отец заставлял его ходить на тренировки, и как однажды он все же втянулся, когда понял, что может выигрывать, а выигрывать ему нравится.
— Мы сделали их вчистую, поняла? — оживляется он. — Я забил три гола, и тренер сказал, что если так пойдет, в следующем сезоне меня вытащат в основную сборную. Это уже другой уровень, перееду в столицу…
Я киваю, делаю вид, что слушаю, хотя мысли где-то далеко. Мне по-прежнему нравится Матвей. Он красивый, уверенный, со спортивной фигурой и идеальной улыбкой. Но… мне скучно. Просто до зевоты.
Я подношу пасту ко рту — и в этот момент дверь ресторана открывается. Сквозняк несет запах вечернего воздуха, и я машинально поднимаю глаза.
Зря я это сделала, потому что…
При виде него мои затвердевшие мозги моментально начинают работать.
В ресторан заходит самый мужчина с приема, который ловил меня из окна. Незнакомец с тяжелым взглядом и голосом, от которого мурашки бежали по спине…
Который хотел оставить меня в окне, если я не попрошу его о помощи!
На этот раз он не один — с ним девушка. Высокая, эффектная брюнетка, в привлекательном платье цвета его серых глаз. При этом, несмотря на раскованный образ, она идет рядом, будто принадлежит ему. Они проходят к столику у окна, и я почему-то замираю, следя за ними глазами.
Судя по накрытому столу, они уже были здесь, просто я, увлеченная Матвеем, их не замечала, пока они не вернулись из курилки.
— Адель, ты меня слушаешь? — Матвей щелкает пальцами перед лицом.
— А? — я моргаю, возвращаясь. — Конечно. Три гола, тренер, основная сборная. Круто.
Он довольно улыбается, а я снова краем глаза смотрю на того незнакомца с серыми глазами. Не знаю, видит ли он меня, но ощущение, что да.
— Слушай, — Матвей наклоняется ко мне. — Хочешь, ко мне поедем? У меня проектор, можно фильм глянуть, пиццу закажем…
Я усмехаюсь и качаю головой.
— Ммм, звучит как типичное приглашение «на фильм», — я делаю глоток воды и поднимаю бровь.
Он смеется, поднимает руки.
— Нет, я серьезно. Просто вечер вместе. Без всяких намеков.
— Нет.
Я говорю «нет» без объяснения причин. Я давно научилась это делать без всякого чувства вины.
Яхонтов улыбается, хотя по лицу видно — не ожидал отказа, а я краем глаза замечаю, как брюнетка из-за его спины поднимается из-за стола и направляется в сторону уборной.
Я тоже поднимаюсь.
— Я сейчас, — бросаю Матвею и иду следом.
Коридор узкий, а пол для шпилек кажется слегка скользким, и когда я захожу внутрь, та самая брюнетка как раз заходит в уборную. Я останавливаюсь у раковины, а пока мою руки, слышу приглушенный голос из-за двери.
— Подруга, извини, но я сегодня не приеду. У меня сегодня будет нереальный вечер, — слышу довольный голос брюнетки. — Мужчина, с которым у меня свидание… ммм… нереально круто трахается. Такого ненасытного зверя в постели я еще не встречала, поэтому сорри, но этой ночью меня будут трахать.
— …
— … да-да, во всех позах, — смеется она. — Потом опять неделю все будет болеть, как после прошлого бешеного секса… он после командировки и жутко голодный… нет, он никого кроме меня не трахает и по шлюхам не ходит, ты же знаешь, положение обязывает и он верный… обманывать не будет, прямо скажет… хотя терять такого не хочется… не завидуй, подруга, это мой мужик… все, я побежала…
Я чуть не роняю бумажное полотенце от шока и даже на секунду замираю, пока мурашки несутся по коже в бешеном темпе, но брюнетка, вернувшись к раковине, даже не замечает моего ступора — поправляет помаду на губах и ловит мой взгляд в отражении.
Я не отвожу взгляда — напротив, скольжу по ее пухлым губам и спускаюсь ниже, к шее, на которой замечаю багровые следы… судя по всему, того самого бешеного секса.
— Сильно видно засосы на шее, да? — чертыхается брюнетка.
— Нет, нормально…
Чтобы не выдать шока, говорю как бы между прочим:
— Классная сумка, — киваю на Гуччи, — лимитированная коллекция.
