— Чего?
— Бесплодная я… вот…
Я не двигаюсь. Смотрю. Пламя сигареты в моей руке разносится по салону, и я приоткрываю окно.
— Бесплодная? — уточняю.
— Ага. Мне удалили яичники. Последствия неудачной аварии… прямо возле Эйфелевой башни.
— Адель…
— Мама же пьет у меня, она села за руль и… сильное столкновение было, пару раз перевернулись и улетели в кювет…
— Адель, — зову ее повторно.
— В больнице меня еле спасли, я даже ходить не могла какое-то время…
— Адель, блядь! — повышаю голос.
Адель всхлипывает и поднимает на меня испуганный взгляд. Со слезами на глазах.
— Пиздец ты сказочница, Адель, — выдавливаю из себя наконец. — Не зря играла в театральном, в своей Франции.
— Что? — она округляет глаза.
— Я читал на тебя досье. В курсе и про театр, и про твой последний медосмотр, который ты проходила перед поступлением. В нем нет ни слова об удалении яичников, Златовласка. Я знаю о тебе все. Все, понимаешь?
Пауза.
Вижу по глазам, что не понимает.
Златовласка выпячивает глаза, а ее грудь идеального второго размера тяжело поднимается и опускается. Я с трудом отрываю взгляд от ее сочной фигуры и возвращаюсь в глазам.
— Так что придется рожать, Златовласка. Троих, как минимум. Дальше посмотрим.
— Какой ужас… — вырывается с ее губ, чем вызывает на моих губах ухмылку.
Умеет она это делать — смешить, забавлять.
Нравится мне… маленькая стервочка...
Еще когда из окна ее вытаскивал, оценил — и юмор, и фигуру соблазнительной формы гитары, и большие голубые глаза. Ну и волосы эти непослушные, как и острый язык… вставили конкретно.
Не понравилось только одно — что после приема она поехала в клуб, где знатно выпила с футболистом. Ничего «прикольного» в алкоголе я не вижу, когда он без меры, но ей всего двадцать два — отучить и перевоспитать под себя успею, а пока… забавляюсь.
Я делаю короткую затяжку и предупреждаю:
— Не нужно мне больше врать, Адель. Договорились? Будь честной девочкой. Со мной сказки не прокатят.
В салоне звенит тишина. Давящая.
Она не понимает — я не хочу ломать ее, но и отпускать не хочу.
— С понедельника ты идешь учиться.
— Что? — она поворачивается ко мне.
— Я оплатил твою учебу на международном праве за последний год, — говорю спокойно. — Можешь об этом не переживать.
Адель притихла. Молчит.
— Это никак не относится к твоему отцу, — поясняю. — Я сделал это просто так, потому что могу. Взамен ничего не жду и требовать с этого ничего не стану. Главное учись.
— Спасибо…
— Что касается твоего отца, то я постараюсь узнать как можно больше по его делу и заеду за тобой, чтобы обрисовать перспективы. У тебя есть время подумать. Ты можешь идти.
Я открываю двери, но она срывается не сразу. Сидит несколько секунд, тяжело дыша, и только затем выбирается наружу.
Холодный воздух врывается внутрь, и запах ее духов рассеивается.
Я слежу, как ее фигура исчезает за воротами большого особняка, и сжимаю руки сильнее на руле — до белых костяшек. Перед глазами стоят ее приоткрытые губы, спутанные кудри, голая кожа под моими пальцами, которую я трогал этой ночью. Жаль, что всего лишь трогал.
Потому что теперь эти тактильные ощущения, кажется, живут под кожей.
Черт бы ее побрал…
Телефон на панели подает короткий сигнал, я машинально беру его в руки и открываю сообщение.
Незнакомый номер.
На аватарке — девушка. Длинные ноги, прямые волосы, из одежды — короткие шорты и топ.
«Доброе утро!»
Приподнимаю брови и листаю вверх — никаких сообщений раньше не было.
Я не отвечаю, откладываю телефон в сторону, но не успеваю завести машину — она снова пишет:
«Это подруга Адель. Меня зовут Зоя».
Зоя.
Имя мелькает где-то в памяти — Адель упоминала сегодня.
Я втягиваю воздух, барабаня пальцами по рулю и пытаясь сообразить, чего ей от меня надо, потому что на экране снова появляется надпись, что Зоя набирает сообщение — и в этот раз оно откровеннее и настойчивее.
Глава 14
Адель
Сегодняшнее утро начинается не с кофе, ведь я снова опаздываю на учебу. Конечно же…
На часах — почти девять.
Пара уже началась, а у меня все летит в тартарары, хотя это всего лишь первая неделя в университете…
Этим утром я еле отодрала себя от кровати — после будильника я дала себе еще пятнадцать минут понежиться в постели, но время пролетело как угорелое, и вместо пятнадцати минут прошел целый час.
Потом я решила, что без идеально подведенных стрелок и ровного тона лица я просто не могу появиться в университете! И теперь вот стою у зеркала и, прикусив губу, пытаюсь застегнуть браслет, без которого из дома выходить не хочется — он идеально дополняет мой образ к платью цвета сливочного мороженного. Оно легкое, с тонкими бретельками и идеально ложится по моей фигуре.
Зойка наверняка по-доброму обзавидуется, когда его увидит, но пока теплая погода позволяет надевать летние платья, надо надевать…
Черт!
Одновременно с щелчком браслета я слышу, как с улицы сигналит таксист, ожидающий меня.
— Вот, блин… — выдыхаю, запихивая тетради в сумку и одновременно подпрыгивая, чтобы натянуть босоножки.
Бросив финальный взгляд в зеркало, я все же замираю. Причина моей остановки — тонкий след на шее, словно метка.
Едва заметная, но я-то знаю, кто оставил на мне эту метку.
Я на секунду закрываю глаза — и снова невольно чувствую жар той ночи. Шум воды за бортом яхты. Его дыхание у уха — слегка горячее и настойчивое. И еще я до сих пор чувствую его ладони и пальцы, сжимающие тонкую кожу под челюстью в ответ на мое сопротивление и упрямство. Отсюда и метка на шее, оставшаяся от его пальцев.
В какой-то момент мне казалось, что я контролирую ситуацию, но стоило ему сжать мою шею сильнее — как меня сразу парализовало в его руках.
И именно это… пугало меня...
Да, пугало и заставляло избегать с ним встречи, ведь с той ночи я только и делала, что избегала Мурада Шаха…
Я встряхиваю головой, прикрывая шею кудрявыми локонами, и все же отрываю свой взгляд от зеркала.
Папа все еще под арестом, и это должно волновать меня куда больше всего остального.
Адвокат сказал, что обвинения серьезные, а дело сложное. Его держат под стражей до суда, потому что дело слишком громкое, и «есть риск давления на свидетелей». Честно говоря, теперь у нас нет денег даже на лучшего адвоката, поэтому мы наняли просто «хорошего», а тем временем слухи расползались по городу так, что это дошло даже до моих подружек и наверняка дошло до Матвея Яхонтова. Последнее сильно расстроило меня.
Я выдыхаю, хватаю сумку и крадусь к двери. Главное — не столкнуться с мачехой, но, судя по тому, что она уже отвезла Пашку в школу, она точно не спит.
— Адель, стой! — Вика появляется в дверях кухни, скрестив руки на груди. — Ты так и не расскажешь, что тебя связывает с Мурадом Шахом? Я вообще-то видела, как он привез тебя домой неделю назад!
— Нет, не расскажу, — бросаю через плечо. — Не твое дело.
— Ах вот как? — она холодно усмехается. — А знать, где ты провела ночь после ареста отца, тоже не мое дело? Или кто оплатил твое обучение? У меня к тебе куча вопросов, дорогуша!
Я резко оборачиваюсь.
— А может, ты сначала объяснишь, как вы с папой воровали деньги у сирот и инвалидов? — бросаю ей. — Ты хоть понимаешь, насколько это мерзко?
Она бледнеет и срывается в ответ:
— Мы брали деньги на содержание этих детей, а не на себя! И вообще — вспомни, на что ты жила, принцесса? Строительный бизнес давно не приносил прибыли твоему отцу, а кто-то должен был оплачивать твое дорогое обучение во Франции! Или ты думаешь, все это падало с неба?
— Не смей мне это припоминать, — выдыхаю сквозь зубы. — Я не знала, что вы делаете. Если бы знала — ни за что бы не приняла те деньги!
— Наивная, — мачеха усмехается. — Деньги не пахнут, Адель. В любом случае следствие еще идет, не надо делать выводы.
Вдох-выдох…
— А вот если я сделала правильные выводы, то прокурор решил за тобой приударить, верно? Хотя бог знает, как вы вообще познакомились, ведь с приема, на котором я хотела вас познакомить, ты нагло сбежала. Я жду подробностей, дорогуша.
— Нет никаких подробностей, он просто так меня подвез, — бросаю ей, пробираясь к выходу. Как же мне хочется поскорее уйти из этого дома, кто бы только знал!
Достала она меня с этим прокурором — что тогда, что сейчас.
— «Просто так» такие люди не подвозят, дурочка, — смеется она. — Если ты с ним спишь, то пусть взамен хотя бы вытащит твоего отца! Слышишь или нет?
Я замираю, чувствуя, как в груди поднимается волна ярости, и холодно чеканю:
— Я не буду. С ним. Спать!
— Ну и дура! — слышу вслед.
В ответ я открываю дверь и со всей силы хлопаю ею так, что по дому прокатывается гул.
На улице воздух горячий, почти летний. Такси уже давно ждет у ворот, и мне явно придется оставить ему чаевые за столь длительное ожидание — благо, кое-какие наличные накопления у меня есть, ведь все счета и карты нашей семьи заморожены.
Я сажусь на заднее сиденье, достаю наушники и включаю музыку, взвинченная разговором с мачехой, до такой степени, что каждое упоминание прокурора из ее уст вызывает во мне еще больше желания послать всех к черту!
Студенческая жизнь — как свежий воздух. Здесь есть свои правила и особый молодежный вайб. За неделю обучения я влилась в эту жизнь, пропитанную духом свободы и бунтарства, и уже примерно понимала, кто из преподавателей требователен, а кто любит диалог. Кто четко проверяет знания, а кто оценит харизму и смекалку, которая поможет получить зачет и сдать экзамен на «отлично».
Осталось только не опаздывать, но каждое утро у нас с мачехой возникают споры, из-за чего я просто не хочу подниматься с постели и выходить из своей комнаты, как и случилось сегодня.
Заплатив таксисту с щедрыми чаевыми, я влетаю в аудиторию на ходу. Слегка запыхавшись, я быстро нахожу своих девчонок — Леру и Зою.
— Опять красилась до последнего, да? — смеется Лера.
— Угу, — усаживаюсь рядом. — Тебе смешно, а я вся извелась, пока выводила ровную стрелку.
Рядом Зоя тихо шепчет:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
