– Для начала посмотрим, кто это. – возразил Борята. – Если что – Сусагу скажем. Пускай сам с ними разбирается.
– А кто такой Сусаг? – спросил Неждан.
Вопрос, видимо, был плохой. Вон все скривились и помрачнели.
Но ответили.
И парень услышал много «лестного» про роксоланов[19],[20], которые «крышевали» эти земли, то есть собирали дань ежегодную, гарантируя взамен безопасность. Хотя во внутренние дела они не лезли, ибо им сие без интереса. У самих неспокойно. И такая история длилась уже лет сто или около того. Точнее Борята сказать не мог.
Неждан на это вновь ввернул какое-то слишком сложное выражение с россыпью незнакомых собеседникам слов. И все на него уставились. Видимо, начало доставать.
– Что? – не понял он этой реакции.
– Давненько я тебя не видел, давненько… – медленно произнес Жирята.
– А кто тебя учил? И когда? – поинтересовался Борята, подавшись вперед.
– Так по прошлой осени на большой лодке к нам привалили, – нашелся Неждан после небольшой паузы. – Она у них сломалась. Вот, пока чинили, я их допекал расспросами.
Ответ его не вызвал доверия. Вон как переглянулись, усмехнувшись.
– А с камнем тоже он тебя учил? – спросил главный в отряде.
– А что с камнем? – попытался прикинуться дурачком Неждан.
– Это ведь ты те камни у землянки обивал, чтобы острыми сделать?
– Я.
– И кто тебе сие показал?
– Никто. Увидел, как скололся камень. Случайно. И решил попробовать. Сами видите – не очень идет, – кисло улыбнулся Неждан и показал сбитые пальцы. – Да и кто такому учить станет? Не слышал я, чтобы кто-то из людей таким занимался.
Опять что-то не то ляпнул.
Вон как лица напряглись. Впрочем, ни возражать, ни расспрашивать далее они не стали о том, откуда знания. И «сменили пластинку».
– А зачем ты сие творишь? – поинтересовался Жирята, опередив Боряту.
– Так хвороста рядом почти нет. Как еду готовить? Как зимой греться?
– Ой ли? – усмехнулся Жирята.
– Мал я. Юн. Многого не ведаю. Родителей моих угнали. Вот и живу как могу, своими думками. Рядом-то никого нет. Кто подскажет, как верно дела делать?
Все на эту шпильку промолчали.
Отец Неждана ослушался решения стариков рода. Проявил строптивость. За что был наказан, как и вся его семья. Совсем прогнать не прогнали. Разрешили на земле рода жить, пусть и на выселке. На будущий год, по весне, наказание завершалось, а тут такой удобный набег…
– Семью вернуть получится? – спросил Неждан после затянувшейся паузы. – Куда их повели?
– На восток. К рекам, что в Оар[21] впадают. Там обменяют на что. Или на жертву ведут. А может, и так, и этак. Надо глядеть – кто их взял.
– А разве большой род по такому случаю всех мужей не может собрать в кулак? Сколько у нас семей? Если всем по копью взять да щиту и следом броситься, разве не смяли бы?
На него посмотрели, как на идиота. И прекратили на этом беседу, сведя ее ко всяким малозначительным вещам.
Поужинали.
Легли спать, не ставя, впрочем, Неждана в ночное дежурство.
А утром почти без разговоров позавтракали и стали собираться. Спешили. Хотя Неждан, как ему показалось, коснулся какой-то табуированной или очень нежелательной темы.
– Ты за нами не ходи, – серьезно произнес Борята, когда парень взял свое копье. – Не твое это дело.
Неждан промолчал, лишь нахмурился.
Он ведь и не собирался. И вообще что вечернее резкое прекращение разговора, что утреннюю спешку не понимал. Да и эти слова…
– Мы к тебе заглянем, как что узнаем, – хлопнул его по плечу Жирята, истолковав это сложное выражение лица по-своему.
– Да. Обязательно расскажем. Ты лучше за Вернидубом ухаживай.
– До весны? – максимально ровно переспросил Неждан.
– До весны, – кивнул главный. – А там многое по-иному пойдет.
– Дань мне платить по осени не с чего.
– Никто ее с тебя и не возьмет.
Неждан в какой-то момент хотел попросить соли. Хотя бы полкило. Но не стал. Поняв – не дадут.
Ситуация же складывалась гаже некуда.
Иго с данью.
Набеги каких-то неприятных соседей.
И нищета. Просто чудовищная нищета. Вон со ста восьмидесяти двух семей выставить даже дюжину воинов не получилось. Нормально снаряженных. Ведь ни доспехов, ни металлического оружия.
Кошмар!
Катастрофа!
Неждан в этот момент ужаснулся, осознав то, какой резонанс вызовет обретение им металлического инструмента. Особенно в каком-то значимом количестве. Ощутив острый привкус проблем. Ведь не по Сеньке шапка. Могут и отобрать…
Глава 6
166 год, июнь, 19
– Олсь[22]! Олсь! – закричал Вернидуб, ковыляя к Неждану. Из-за распоротого бока его движения были пока очень неуклюжие.
Парень вскочил, удивленный непривычным поведением седого.
– Только лося нам еще тут не хватало… – пробурчал он себе под нос. Схватил копье. И, сделав несколько шагов, остановился в нерешительности.
На поле ячменя мирно пасся здоровенный лосяра. С одного взгляда на него становилось понятно – копье не поможет. Даже новое с острым кремневым наконечником. Все ж таки Неждан был далек от оптимальной физической формы. И возраст довольно юный, и рацион в прошлом отличался нехваткой белковой пищи… да и вообще пищи. Ну и физический труд, которым он ранее занимался, имел специфику, малопригодную для подобного рода столкновений…
Подошел Вернидуб.
– Все сожрет, окаянный, – покачал он головой.
– Лоси же обычно не лезут на посевы.
– Всякое бывает. Если по лесу сильно волки тревожат, не давая спокойно кормиться, могут и полезть.
Неждан нахмурился.
Волки как проблема ему тут были не нужны. Да и утратить остатки ячменя не хотелось совершенно. Зимой без него будет крайне скверно. Если с рыбой и мясом, возможно, получится все уладить, то вот без клетчатки им точно дурно станет. Кишечник человека такие чудеса переносит плохо.
– Укройся, чтобы он тебя не достал, – мрачно произнес Неждан и направился к своему учебному полигону. Если, конечно, так можно выразиться…
После общения с Борятой и его ребятами парень стал куда больше уделять внимания военной тематике. Просто в силу того, что там, в лесу у лагеря, осознал всю глубину проблемы. Так что кремневый наконечник для копья сделал в тот же день. Но этого оказалось явно недостаточно.
С его физическими данными вступать в ближний бой что с человеком, что с крупным животным выглядело очень… неосмотрительно. Да и про бобра он вспомнил, и про те поваленные им деревья, которые бы ему самому очень пригодились. Так что уже на следующий день после возвращения он сплел из ивового лыка веревочку с петлей, то есть пращу. И приладил ее к палке такой длины, чтобы ему было удобно ей пользоваться[23]. Ну и начал тренироваться, выкраивая на это немного времени ежедневно.
Как несложно догадаться, «не вышел у него каменный цветок». Ни в первый день, ни во второй, ни в третий ничего толком не получалось. Да, в отличие от обычной пращи, камни удавалось кидать в нужном направлении. Но вот точность… она оставляла желать лучшего при его уровне освоения.
Да, если несколько десятков таких же новичков, как и он, начнут метать камни, обрабатывая некий участок, мало не покажется. Фустибол позволял их кидать не только точнее, но и сильнее, нежели обычная праща. Однако для точности требовался навык, заметно меньший, чем для обычной пращи, но все равно значимый.
Ну и времени с этим всем возиться покамест не наблюдалось. И он решил сменить подход и сделать дротик. Такое легкое и маленькое копье для метания. Приладил ему в качестве наконечника кусочек кремня из отходов, полученных при выделке рубила.
Потом изготовил мишень из жгутов травы, скрутив ее в большую такую «таблетку». Ну и попробовал кидать.
Шагов с пяти почти сразу удавалось уложиться в ростовую фигуру. А вот дальше… Силенок ему нормально кинуть уже не хватало. Тут-то он и вспомнил про атлатль. Этакую металку самой простейшей конструкции. Грубо говоря, обычная прямая палка с обрубком сучка на конце, в который и упирается метаемое копье.
Сделал такую штуку.
Опробовал.
И прямо расцвел.
Летать все стало ощутимо лучше – и дальше, и сильнее. И даже точность практически не упала. Из-за чего Неждан воодушевился и плотно занялся изготовлением дротиков.
Вот их-то он сейчас и прихватил, направившись к лосю.
Все десять штук.
Ну и атлатль с копьем.
– Если ранишь его, – выкрикнул Вернидуб вдогонку, выглядывая из полуземлянки, – то пощады не жди. Убивать надо сразу. Наповал. Иначе снесет и затопчет.
Неждан молча кивнул.
Он прекрасно знал о том, какие с лосем могут быть проблемы. А также понимал – завалить его с одной «подачи» вряд ли реально. Кремневые наконечники, конечно, остры и в чем-то даже лучше металлических такого размера, но… это же огромная туша!
Позицию он себе выбрал возле старой ракиты.
Такой корявой и раскидистой. С удобным толстым суком, что шел столь полого, позволяя легко забраться на некую разумную высоту, выходя из зоны поражения.
Осмотрелся.
Прикинул, что к чему.
Воткнул дротики все в землю перед собой. Так, чтобы удобнее хватать.
Взял первый и поместил первый в атлатль.
Замах.
Бросок.
Мимо.
Конечно же, мимо. На такой-то дистанции.
Дротик пролетел метрах в десяти или около того от животного. И упал где-то в ячмене, привлекая этим звуком внимание лося. Но такое, вялое. Слишком все несерьезно выглядело. Неждана-то он, конечно, заметил. Просто не считал хоть сколь-либо значимой угрозой. Сталкивался он уже с людьми или нет – неясно. Но вел себя предельно пренебрежительно на такой дистанции. Просто время от времени поглядывал недобро.
Новый бросок.
И опять «в молоко». Сильно.
Третий.
Четвертый.
Пятый.
Седьмой.
Наконец, когда Неждан запулил девятый дротик, без всякой, в общем-то, надежды, лось дернулся и очень неудачно развернулся. Он уже приметил, что «эта мелкая облезлая обезьяна» машет руками и что-то кидает. Вот и дернулся, увидев очередной бросок.
Ну и как водится в таких ситуациях, подставился дуриком.
Относительно небольшой дротик, брошенный атлатлем, ударил лося в основание шеи, пробив при этом и шкуру, и приличный кусок мяса. Все же кремневый «лепесток» не граненый «штык» бронебойных наконечников. Но на ладонь точно вошел.
От неожиданности лесной гигант аж отскочил в каком-то странном прыжке. Словно испуганная кошка. Пару секунд постоял. Потряс головой, пытаясь избавиться от не слишком приятной «занозы».
