– Шэнь Куон зовет нас, – шепотом сообщила ей.
– Зачем? – испугалась Лю Цяо.
– Видимо, собирается выставить за стены поместья Ван Чаосин. Я никогда такого не видела, но слышала, что нужны свидетели. Давай, поднимайся.
– Госпожа, а вам не страшно? – заныла девушка.
Я угрюмо покосилась на нее и вновь подтолкнула.
– Какая я тебе госпожа? Пока госпожа – это ты. И нет, мне не страшно. Не тяни время. Не хватает еще того, чтобы мы пришли последними.
К счастью, мы не опоздали. Шэнь Куон собрал чуть ли не всю прислугу возле главного дома в поместье, он сердито топал и фыркал, заложив руки за спину.
– Встань там, – поморщился он, своеобразно поприветствовав племянницу.
Лю Цяо сначала покорно склонилась в поклоне, а затем медленно и робко прошествовала на отведенное ей место. Я выпрямилась, стоя позади нее, желая все разглядеть.
Где находился Фу Кан, мне неведомо. Подозреваю, его отдали под стражу, а вот Ван Чаосин в скромном платье сидела во дворе, роняя множество слез. Возле нее на коленях стояли и ее горничные. Часть слуг, что прислуживали не ей, то и дело выносила сундуки с ее личными вещами, но тетя не поднимала головы.
– Где мой сын? – разворчался Шэнь Куон. – Где Мэнцзы?
Все переглядывались, но никто не знал, куда запропастился молодой наследник.
– Приведи его, – распорядился кому-то дядюшка. – Если понадобится, то силой.
Один из воинов кивнул и отделился, скрываясь за стенами поместья. И все это время Ван Чаосин не переставала плакать. Она молила Шэнь Куона простить ее, но мужчина был неумолим.
Полагаю, не стань этот адюльтер достоянием общественности, он бы закрыл на него глаза. Любви в их браке не было, а будущий позор накладывал определенные проблемы, но Ван Чаосин проявила неосторожность.
Или не она проявила, а я ее подставила? Что-то внутри кольнуло, но я быстро избавилась от досадливого ощущения. Если это и совесть, то с Ван Чаосин и Фу Каном она не будет меня долго мучить. Парочка здорово напакостила мне в прошлой жизни.
– Мэнцзы, – тихо прошептала Лю Цяо, похоже, думавшая, что я ее не слышу.
Я нахмурилась. В голосе явно прозвучало восхищение, но и эту мысль я отбросила. Прощание сына с матерью вышло довольно тяжелым. Опять за меня взялось непривычное чувство вины, от которого я отмахивалась, как от надоедливой мухи. Это, что, дружба с Юнлунем сделала меня такой мягкотелой?
Шэнь Мэнцзы не плакал, был довольно невозмутим, но нарушил запрет отца и обнялся с матерью.
– Не подходи к этой демонице! Не подходи, – неистовствовал его отец. – Если она предала меня, то с легкостью предаст и тебя. У нее нет понятия чести.
– Сын, меня оболгали, опоили, – рыдала Ван Чаосин на его плече.
– Да генерал был свидетелем скандала, – брызгал слюной Шэнь Куон. – Император присутствовал. Как мне посмотреть им в глаза?
Я не умела читать по губам, но издалека мне показалось, что Шэнь Мэнцзы пообещал матери скорое воссоединение.
Сомневаюсь, что у него получится. Он недальновиден и наивен. Шэнь Куон делал карьеру при дворе императора, а получив такой удар изнутри, он не даст Ван Чаосин вернуться.
Наконец, это семейное собрание завершилось так же быстро, как и началось. Тетю выставили за ворота, где ту ждала повозка ее родного семейства. Она, выходя, надела шляпу с вуалью, ведь сплетни моментально просочились в город. Всем хотелось посмотреть и поукорять изменницу. Служащие ее семьи закрыли часть лица повязками, но едва повозка покатилась, как проходящие любопытствующие принялись тыкать в нее пальцами и орать, что она грязная изменщица.
Я было вздохнула с облегчением, но когда ворота запахнулись, Шэнь Куон обернулся. Он, конечно, уставился не на меня, но на Лю Цяо. У той колени задрожали от его яростного выражения, пришлось сделать шаг и поддержать бедняжку.
– Шэнь Улан, за мной.
Как удобно, что прислугу никто за людей не считает. Я тоже раньше пренебрегала и пострадала от этого.
Выставив локоть, я помогла Лю Цяо дойти до злополучного кабинета, где вчера было настоящее столпотворение. Шэнь Куон за порог не зашел, замер, а потом повернул в другую сторону, распахивая проход в свободную комнату.
Он расправил полы одежды, уселся, но Лю Цяо сесть не разрешил.
– Улан, – обратился он к моей служанке, – ты разумная девушка и… послушная. Сама знаешь, что случилось, – протяжно вздохнул он.
– Я очень сочувствую вам, д-дядюшка, – колотилась она от страха.
– Что мне дело до твоего сочувствия? Я ждал пост министра, но с предательством жены мне его никогда не заполучить. В клане будут волнения. Наши родственники уже подбираются и готовятся сместить меня, – ворчал он, словно позабыв, что не один. – Мой главный помощник, Фу Кан, оказался не лучше. Я разочарован.
Он замолчал, изучая носки ботинок.
Тишина затягивалась, и дура-Лю Цяо не придумала ничего лучше, как спросить:
– Я чем-то могу вам помочь, д-дядюшка?
Ох, хотелось метнуться и придушить идиотку. А то он тебя позвал просто так. Молчала бы, пока он не заговорит. Теперь, чтобы он не предложил, ей придется на все соглашаться, так правильно, вежливо и ради семьи. А что он предложит?
– Да, можешь, – оборвал мои размышления Шэнь Куон. – Ты благородных кровей, из нашей семьи, достаточно красива, хоть и в образовании есть пробелы. Я привез тебя сюда не только ради воссоединения семьи.
– А зачем?
Я закатила глаза.
– Счастливое событие в поместье отвлечет всех от измены, – произнес Шэнь Куон. – В самое ближайшее время ты выйдешь замуж за Мэнцзы.
ПОДПИСКА
Глава 5. Шэнь Улан
Я себя сильно переоценила, или, наоборот, недооценила дядюшку. Рассчитывала, что у меня будет время его устранить, и до брака разговор не дойдет. В прошлый раз он тянул с браком долго, не решался, советовался то с Фу Каном, то с Ван Чаосин, которые тоже были не в восторге от подобной мысли. Он тогда также пытался достичь должности министра, а его подозревали в убийстве моего отца. Сейчас его подозревали в том преступлении, и заодно болтали об измене его некогда благочестивой супруги.
Шэнь Куон совсем озверел. Но, как говорится, «если сел верхом на тигра – слезать трудно». Я не сдамся и свое получу.
Кое-как успокоив Лю Цяо, которая, узнав ошеломительные новости, едва в ноги Шэнь Куона не бросилась, я навестила и матушку. Пока о свадьбе я ей ничего не сообщала. Пусть выздоравливает.
День ото дня матушка выглядела все лучше, но я умоляла, просила ее, чтобы перед чужими служанками она не показывала свое хорошее самочувствие. Главе поместья доносили, что вдовствующая госпожа Шэнь хиреет, не ровен час, ее не станет. Слава небу, он был довольно брезглив, и к ней не приходил.
Закончив с ней, я снова вышла за территорию поместья, отправляясь к единственному человеку, кто мог оказать мне помощь. Конечно, это был Чен Юфей.
Теперь охранники его игорного дома меня узнавали. Езоу распорядился, чтобы меня всегда пропускали, даже если он сам отсутствует.
– Барышня Лю, барышня Лю, – поклонился передо мной охранник, впустив во внутренний двор. – Господин ждет вас в своем кабинете.
Я пришла утром, и народу в этом злачном месте было немного. Меня увели в личные покои Езоу прежде чем кто-то бы успел меня заметить.
Вошла к нему и застыла на месте. Чен Юфей, кажется, был зол. На лбу мужчины залегла глубокая складка, он подхватил края рукавов, сильно сжимая ткань в пальцах, и неодобрительно воззрился на меня.
Дверь затворилась, охранник ушел, и только тогда мой друг посмел броситься ко мне.
– Улан, – он забылся и крепко обнял меня, – что ты вчера сотворила? Ты осознаешь последствия своих действий? Если бы я заранее знал, каковы твои намерения, я бы никогда не согласился.
– Я отомстила обидчику, Езоу, – отстранилась от него. – А Ван Чаосин планировала меня выслать. Как думаешь, куда они ссылают старых слуг?
На это у Чен Юфея ответа не было, но мы оба подозревали, что жестокий Фу Кан просто ненужную прислугу не отпускает.
– Ты доверяешь мне? – вновь, чуть заискивающе взглянула на него.
– Если сомневаешься в человеке, не веди с ним дела, а если ведешь – не сомневайся, – процитировал он пословицу. – Конечно, я тебе доверяю.
Он пригласил меня сесть, а сам расправил одежду и устроился за своим столом. Некоторое время мы молчали, и в его кабинет проник служащий, принесший поднос с чаем.
– Много гостей? – поинтересовался Чен Юфей у вошедшего.
– Меньше десяти человек, господин. Но утро же, по утрам у нас всегда пусто.
– А важные есть?
– Кажется, нет, – мотнул головой его слуга. – Но откуда мне знать, если они притворяются. Есть мужчина в широкополой шляпе. У него повязка на половину лица.
– Следи за ним.
– Как прикажете.
Было занятно наблюдать, как распоряжается Езоу. Деловито, властно, повелительно. Это ему так не шло. Похоже, что в моей памяти он навсегда останется тем подростком, что помогал мне и Лю Цяо сбивать сливы с дерева.
– Раз ты не побоялась прийти в очередной раз, то говори, чем я тебе понадобился, – отвлек меня от детских воспоминаний Чен Юфей.
– А я не могу просто навестить друга?
Он улыбнулся, улыбка была такой мальчишеской и доброй, что я опять погрузилась в глупые сравнения. Мы оба так изменились, оба так быстро расправились с детской наивностью, что страшно становилось.
– Позови ты меня в гости, я бы подумал, что ты соскучилась. Но ты пришла, не постеснялась. Нет, я тебе для чего-то нужен.
– Ты, как всегда, проницателен. Да, мне нужна твоя помощь, – судорожно вздохнула я. – Шэнь Куон вознамерился выдать меня замуж в самое ближайшее время.
Я думала, что владелец игорного дома подавится своим чаем, что он изумится, закричит, но Чен Юфей оставался невозмутимым.
– А в чем сложность? Ты для Шэнь Куона не Улан, а ее служанка. Пусть поженит своего никчемного сына и твою подружку. Она точно не будет против. Ты и отомстишь, и свободна останешься.
– Он не никчемный, – зачем-то встала на защиту Мэнцзы. – Да и свободна я останусь от брака, но когда подробности выяснятся, то меня казнят. Езоу, ты желаешь мне смерти?
Сердце почему-то забилось учащеннее. Слишком хорошо я помнила свою смерть.
– Я могу тебя спрятать и защитить.
Пропустила эти слова мимо ушей.
– Лучше сделай так, как я прошу, – взмолилась, обращаясь к нему.
Мы обсудили план, в результате которого Чен Юфей поможет мне избавиться от брака. Впрочем, он поможет избавиться и от Шэнь Куона, и от еще одного человека, виновного в смерти моего отца.
– Спасибо, Езоу, – я искренне благодарила старого друга, – если бы не ты, я бы не знала, как со всем справляться.
– Ты всегда можешь ко мне обращаться, Улан, – сощурил глаза Чен Юфей, – но и запомни хорошенько: твоя выбранная дорога ни к чему хорошему не ведет. Благородный человек не помнит старых обид, а ты живешь одной лишь местью.
– Поверь, я бы хотела жить по-другому, – пыталась его заверить, но, похоже, что Езоу не повелся на мои россказни.
Меня выводили через черный ход, но отчего-то появилось липкое ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Я вертела головой, как игрушечный волчок, но ничего странного и опасного не увидела.
Чен Юфей предлагал своих людей, чтобы те меня проводили, но я отказалась. Солнце находилось в зените, и в городе меня не ожидали опасности. Будет чудно, если к поместью я подойду в сопровождении мужчин.
Единственное, чего я не учла, так это случайных свидетелей моего возвращения. Шагнула за ворота, посмотрела, но едва двинулась, как услышала голос, явно обращающийся ко мне:
– Ты, постой. Ты же служанка Шэнь Улан?
Замерла на месте, не веря своим ушам. Мэнцзы? Он меня зовет? Зачем я ему понадобилась?
Наследник медленно приближался ко мне, и я склонилась в низком поклоне.
– Чем я могу быть полезна, господин?
Когда я думала о семействе Шэнь, то знала, что Шэнь Куон и его жена точно виновны в смерти моего отца. После возрождения я была прекрасно осведомлена, что эта семейная пара и не побрезговала отравить мою мать. Но их сын в их злодеяниях не участвовал.
Шэнь Мэнцзы был хорошо образован, хотел стать ученым, но отец выбрал для него иную роль. Увы, других сыновей, да небо, и дочерей у дяди не было. Видимо, боги поняли, какой Шэнь Куон демон, не позволили заиметь еще детей.
В общем, Мэнцзы своим покладистым, спокойным нравом Шэнь Куону не нравился, зато этот молодой мужчина был симпатичен мне. По крайней мере, он не попал в мой список возмездия.
Он был высоким, стройным, к сожалению, не владел оружием, что безмерно расстраивало Шэнь Куона, и не проявлял стремления к службе у императора.
– Как твоя госпожа? Никак не могу с ней встретиться. Скажи, что я приношу свои извинения.
– Обязательно передам, господин, – еще раз склонилась я.
– Она должна понимать, что обстановка в поместье угрюмая. Я почти потерял мать.
Ах, эта надоедливая совесть. Ван Чаосин – змеиная мегера, не достойная дышать одним воздухом со мной. Но не так давно я звалась сиротой, и я осознаю, как нелегко приходится Шэнь Мэнцзы.
