Я бы хотела простить, но такое не прощается.
Наблюдала за тем, как меняются эмоции Ван Чаосин. А ведь она сделала лишь глоток… Ее «скучающее» выражение превратилось в озабоченное. Она вспотела, обмахнулась веером, а после повелела своим служащим взять ее в паланкин. Конечно, все бросились исполнять ее приказание.
Я покосилась на Фу Кана, отчитывающего стряпчих. Но тот внезапно пропал, а я прекрасно осведомлена, в каком направлении исчез глава прислуги.
Подтолкнула Лю Цяо, чтобы она не мешалась, шепнула ей на ушко, чтобы девушка знакомилась.
Удивительно, но моя верная горничная подошла к вопросу со знакомствами со всей ответственностью. Старалась флиртовать и игриво заламывала локти.
– Какой прекрасный вечер, – примкнул к нам Езоу. – А я даже не начал рассказывать про свое прекрасное дельце.
Пока никто меня не видел, я подхватила чашу, из которой сделала глоток Ван Чаосин. Это была красивая чаша, из таких пили даже не все гости, ведь подобных ценностей на всех не хватит. Никто бы и не удивился, видя, как я унесла её прочь, раз хозяйки больше нет в зале.
Я отправилась за Фу Каном.
Этот пёс был никчёмен, и я уверена, что знал об этом. Связь с Ван Чаосин лишь подтверждала его поведение и характер. Жена дяди только использовала его, но никогда не стала бы его женой – кто он, а кто она? Его положение низкое. Несмотря на то что он мог провернуть в поместье Шэня любую каверзу, обладал властью и положением, но кому он нужен за стенами дома?
Думая об этом, я надеялась, что правильно рассчитала слабость главного слуги.
И мне повезло: я застала его в одиночестве. Увидев меня, Фу Кан недовольно дёрнул губой, собирался уже выплюнуть что-то ядовитое, но я успела рухнуть на колени, вытягивая перед собой чашу.
– Господин! – намеренно обратилась к нему подобострастно. – Я так виновата! Накажите меня! Но примите эту чашу и это вино: я принесла его, чтобы искупить свой проступок хотя бы немного.
Фу Кан молчал, а я волновалась. Для меня правда была важна его реакция: он должен был купиться и выпить вино с зельем. Тогда мой план сработал бы.
Вес чаши в моих подрагивающих руках стал меньше, а затем и вовсе исчез.
– Подними голову, – сказал Фу Кан.
Я безропотно вскинула взгляд, изо всех сил выпучив глаза. Из-за этого глаза чуть увлажнились. Надеюсь, я выглядела словно вот-вот расплачусь.
– Ты безрукая, но не глупая, – он довольно прищурился и поднёс чашу ближе к себе. – И ты подала хорошее вино. Возможно, из тебя будет толк, – он сделал маленький глоток и продолжил свою речь: – Если и дальше будешь знать, перед кем важно склонить голову, может, добьешься места начальницы над служанками.
Я кивнула и рухнула, распластавшись по полу и соприкасаясь лбом с ковром. Пожалуй, это были ни к чему, ведь Фу Кан сделал свой глоток, но я решила не рисковать и сохранить его хорошее настроение. Пусть ни на что не отвлекается.
– Можешь убираться, – налюбовавшись моим почтением, произнес мужчина, и я, быстро поднявшись, ретировалась из маленького кабинетика.
О, небо, это был поклон не ему, а тебе!
Брезгливо оттряхнув колени и ладони, я нырнула за поворот, прислушиваясь ко всем звукам. Шум праздника был чуть в стороне, но тонкие стены ничего не скрывали.
Прошло совсем немного времени, а Фу Кан уже покинул свою обитель и отправился куда-то… Теперь важно было проследить за ним и привести «глаза» куда нужно! Но это куда проще, чем подлить зелье в вино.
Он вернулся в общий зал, где дядя заискивал перед Езоу, а Лю Цяо о чем-то тихо перешептывалась с Лин Джиа.
Сначала я не верила своей удаче, но Фу Кан и Ван Чаосин будто по воли небес, а скорее одной злобной демоницы, поймали взгляды друг друга сквозь толпу. Потом синхронно перевели их на главный павильон и перемигнулись. Не следи я за Фу Каном, ничего бы и не заметила.
Первым вышел Фу Кан, а за ним в темноту скользнула моя «добрая» тетушка. У обоих не хватало терпения на нормальную конспирацию.
Оглядевшись, я обнаружила, что Чен Юфей, Яо Веймин и дядя, не отрываясь от беседы, медленно шествовали в ту же сторону.
Кабинет дяди! Как же мне повезло!
По краю площади я их обошла и оказалась позади, рядом, но не слишком. Яо Веймин на мгновение замер и отвёл глаза в сторону.
Вот же демон! Неужели заметил?! Но он быстро повернулся обратно, внимая высокопарным речам моего друга. Похоже, его отвлекло что-то незначительное. Может быть, птица.
Они остановились, не прерывая разговор, но когда из кабинета дяди донеслись сладострастные звуки, им всем пришлось обернуться. Птицы так не кричат.
Я смотрела на реакцию Шэнь Куона, а по моим венам растекалась разгоряченная кровь. Шум, что навела Ван Чаосин, ни с чем не перепутать, да и голос тети отчетливо узнавался.
Дядя мог бы сослаться на то, что в поместье полно гостей, довольно часто помещения используют не по месту назначения, но слишком Езоу и Яо Веймин напряглись.
– Что там? – хмурился генерал.
– Хах, – утробно рассмеялся Чен Юфей, обладая игривым характером, – кажется, нам не стоит заходить. Кому-то сейчас очень хорошо.
А дядя в это мгновение одновременно и бледнел, и краснел. Даже с такого расстояния, что нас разделяло, я различала его выбившиеся вены на лбу, как налились кровью глаза.
– Да, наверное, нам не стоит, – сжал кулаки Шэнь Куон.
Нет! Только не это.
Я полагала, что ревности дядюшки хватит на то, чтобы ворваться в свои покои и призвать неверную жену к ответу, но тот, видимо, решил, что он не будет позориться перед посторонними. Мой замысел летел в бездну.
– Господин Шэнь Куон, простите, – все больше мрачнел Яо Веймин, морщась от новых звуков, – но я узнаю голос вашей супруги. Это не мое дело, но…
Это «но» повисло в воздухе. Никто не любит влезать в чужие дела, уверена, что и генерал не в восторге, но он был слишком благороден и честен, чтобы пройти мимо. Он подобного не примет.
Ох, Яо, ты совсем не осознавал, как ты мне помог!
Дядя собрался и сомкнул веки. Обратного пути для него уже не было. Если известный, именитый генерал, вернувшийся с победой в войне, сообщает, что в поместье что-то не так, Шэнь Куон не может не покориться.
Дядюшка шагнул, толкнул с силой дверь, я прижала ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться от удовольствия и облегчения, а там…
Сначала площадь перед кабинетом застиг крик Ван Чаосин, затем раздались громкие и торопливые извинения Фу Кана.
Я не стала свидетелем этой скандальной сцены, но мне хватило того, что Езоу и Яо Веймин протиснулись через плечи моего родственника. А когда на улицу выскочил полуодетый помощник…
– Простите, господин, простите, – ползал по земле Фу Кан, целуя носки ботинок Шэнь Куона. – Это все демоны, я не хотел!
– Мою жену не хотел! – ревел хозяин дома.
– Дорогой, это не то, что ты подумал, – вылезла из кабинета растрепанная тетя.
Шэнь Куон оттолкнул и ее, не пряча брезгливости. Взмахнул полами одежды, скривился.
– Других слов от тебя и не ожидал. Стража, – позвал он воинов, – стража!
Прижавшись к стене, я опустила подбородок, моля богов, чтобы меня никто не заметил. К кабинету сбежались воины, что нас охраняли, а с ними и несколько зевак, уставших от праздника. Всем было любопытно, что за суета творилась на заднем дворе. В своем укрытии я различила и лицо императора, лихо выгибающего свои брови.
Естественно, сей факт дядю не обрадовал. Он, заметив высокопоставленного гостя, коснулся переносицы и неслышно выругался. Затем громко проговорил:
– Ван Чаосин, тебя нельзя простить, завтра же отправлюсь к твоему отцу. Ты будешь возвращена в семью с позором.
Женщина ахнула и побелела. Императора она тоже заметила.
– Что происходит? За что ты прогоняешь мою мать? – выступил из темноты Мэнцзы.
– Не сейчас, уходи! – приказал сыну Шэнь Куон.
Было видно, что наследник не желает покориться, но тон дяди, да и гости не располагали к беседе. Мэнцзы растворился, будто его и не было.
Дядя продолжал распоряжаться, объявляя, что Фу Кан отправляется под стражу, а Ван Чаосин запрут в покоях. Учитывая, что измена супруги стала всеобщим достоянием, то судьба помощника дяди была практически решена – смерть. А вот женщину вернут в семью, и с ней будет разбираться ее отец. Если меня не подводила память, то в их роду был мягкий лидер. Он не убьет, но сошлет мою тетю в какой-нибудь храм.
Постепенно все принялись расходиться, объясняя свой уход тем, что уже поздно. На деле присутствующим не терпелось разнести сплетни про ссору между мужем и женой в поместье Шэнь. Император покинул наш двор первым, не попрощавшись с Шэнь Куоном, но зачем-то призвал Яо Веймина.
Я мысленно торжествовала. Да, мне в какой-то степени было жаль Мэнцзы, потеря матери ударила по нему первому, но он попросту не знал, каким чудовищем была Ван Чаосин. А что до Фу Кана…
Помощник заслуживал смерти.
Он сильно издевался над прислугой, если ему не угождали, мог забить до смерти. Он не гнушался ничем, а я так и не смогла простить, как он расправился надо мной. А еще он был именно тем человеком, что достал аконит и вручил его Хэ Жань. В прошлой жизни он повинен в смерти моей матери не меньше, чем дядя с тетей и служанка. Я подобного не прощаю. Каждый низменный червяк будет наказан.
Все затихло также резко, как и началось. Я получила, выжала все, о чем мечтала, избавившись от двух убийц. Для меня оставался недосягаемым один Шэнь Куон, но и он получит свою заслуженную расплату.
Единственное, чего я не учла – Яо Веймин не уехал с императором. Он зачем-то вернулся и замер подле меня.
Он никак не показывал, что видит меня в темноте, что ему известно, где я нахожусь, просто остановился в саду и застыл.
– Вы устроили замечательное представление, – услышала я его слова. – Знать бы еще, для чего?
***
Праздник завершился потрясающе… Для меня.
В этот день, и оно совсем неудивительно, я получила тот самый внутренний покой, о котором мечтала с момента своего возрождения. Да, не все виновники наказаны, но большая их часть получила заслуженное возмездие. Оставался лишь Шэнь Куон. Разберусь с ним и перестану бояться за свою жизнь или за мамину.
На рассвете меня разбудила служанка, наказав поднять и нарядить госпожу. Чудом не назвав горничную бранным словом, вовремя вспомнила, что я «новенькая», и по иерархии нахожусь, кажется, ниже всех. Как же тяжело мне безропотный образ Лю Цяо. Я буквально смотрела на подругу другими глазами… С большим уважением стала относиться к ее труду.
Растолкав Лю Цяо, прикрыла ей рот ладонью, чтобы она не вскрикнула. Мы обе не привыкли ни к новым покоям, ни к перемене ролей между нами.
– Шэнь Куон зовет нас, – шепотом сообщила ей.
– Зачем? – испугалась Лю Цяо.
– Видимо, собирается выставить за стены поместья Ван Чаосин. Я никогда такого не видела, но слышала, что нужны свидетели. Давай, поднимайся.
– Госпожа, а вам не страшно? – заныла девушка.
Я угрюмо покосилась на нее и вновь подтолкнула.
– Какая я тебе госпожа? Пока госпожа – это ты. И нет, мне не страшно. Не тяни время. Не хватает еще того, чтобы мы пришли последними.
К счастью, мы не опоздали. Шэнь Куон собрал чуть ли не всю прислугу возле главного дома в поместье, он сердито топал и фыркал, заложив руки за спину.
– Встань там, – поморщился он, своеобразно поприветствовав племянницу.
Лю Цяо сначала покорно склонилась в поклоне, а затем медленно и робко прошествовала на отведенное ей место. Я выпрямилась, стоя позади нее, желая все разглядеть.
Где находился Фу Кан, мне неведомо. Подозреваю, его отдали под стражу, а вот Ван Чаосин в скромном платье сидела во дворе, роняя множество слез. Возле нее на коленях стояли и ее горничные. Часть слуг, что прислуживали не ей, то и дело выносила сундуки с ее личными вещами, но тетя не поднимала головы.
– Где мой сын? – разворчался Шэнь Куон. – Где Мэнцзы?
Все переглядывались, но никто не знал, куда запропастился молодой наследник.
– Приведи его, – распорядился кому-то дядюшка. – Если понадобится, то силой.
Один из воинов кивнул и отделился, скрываясь за стенами поместья. И все это время Ван Чаосин не переставала плакать. Она молила Шэнь Куона простить ее, но мужчина был неумолим.
Полагаю, не стань этот адюльтер достоянием общественности, он бы закрыл на него глаза. Любви в их браке не было, а будущий позор накладывал определенные проблемы, но Ван Чаосин проявила неосторожность.
Или не она проявила, а я ее подставила? Что-то внутри кольнуло, но я быстро избавилась от досадливого ощущения. Если это и совесть, то с Ван Чаосин и Фу Каном она не будет меня долго мучить. Парочка здорово напакостила мне в прошлой жизни.
– Мэнцзы, – тихо прошептала Лю Цяо, похоже, думавшая, что я ее не слышу.
Я нахмурилась. В голосе явно прозвучало восхищение, но и эту мысль я отбросила. Прощание сына с матерью вышло довольно тяжелым. Опять за меня взялось непривычное чувство вины, от которого я отмахивалась, как от надоедливой мухи. Это, что, дружба с Юнлунем сделала меня такой мягкотелой?
Шэнь Мэнцзы не плакал, был довольно невозмутим, но нарушил запрет отца и обнялся с матерью.
– Не подходи к этой демонице! Не подходи, – неистовствовал его отец. – Если она предала меня, то с легкостью предаст и тебя. У нее нет понятия чести.
– Сын, меня оболгали, опоили, – рыдала Ван Чаосин на его плече.
– Да генерал был свидетелем скандала, – брызгал слюной Шэнь Куон. – Император присутствовал. Как мне посмотреть им в глаза?
Я не умела читать по губам, но издалека мне показалось, что Шэнь Мэнцзы пообещал матери скорое воссоединение.
Сомневаюсь, что у него получится. Он недальновиден и наивен. Шэнь Куон делал карьеру при дворе императора, а получив такой удар изнутри, он не даст Ван Чаосин вернуться.
Наконец, это семейное собрание завершилось так же быстро, как и началось. Тетю выставили за ворота, где ту ждала повозка ее родного семейства. Она, выходя, надела шляпу с вуалью, ведь сплетни моментально просочились в город. Всем хотелось посмотреть и поукорять изменницу. Служащие ее семьи закрыли часть лица повязками, но едва повозка покатилась, как проходящие любопытствующие принялись тыкать в нее пальцами и орать, что она грязная изменщица.
Я было вздохнула с облегчением, но когда ворота запахнулись, Шэнь Куон обернулся. Он, конечно, уставился не на меня, но на Лю Цяо. У той колени задрожали от его яростного выражения, пришлось сделать шаг и поддержать бедняжку.
– Шэнь Улан, за мной.
Как удобно, что прислугу никто за людей не считает. Я тоже раньше пренебрегала и пострадала от этого.
Выставив локоть, я помогла Лю Цяо дойти до злополучного кабинета, где вчера было настоящее столпотворение. Шэнь Куон за порог не зашел, замер, а потом повернул в другую сторону, распахивая проход в свободную комнату.
