– Да, – выпрямился мой друг. – Для тебя, – он внимательно посмотрел на меня, пусть и обращался к генералу, – Лю Цяо ничего не значит, но я имею право потворствовать своим желаниям.
– Отпусти ее, а то госпожа начнет искать служанку, – разрешил чиновник. – Поговори лично со мной.
Я знатно перепугалась. Появление Яо Веймина не сулило ничего хорошего, но Езоу пару раз моргнул, сжал кулак и прижал его к сердцу. В моих детских воспоминаниях это означало, что бедовый друг берет беду на себя. Мне не хотелось уходить, но сейчас Чен Юфей и Яо Веймин были в равном противостоянии. Я бы только помешала.
– Поговаривают, что ты приехал с дельным предложением…
Дальше я перестала слушать, вернувшись к Лю Цяо. И слава богам. Потеряв меня, она заодно и растеряла чувство собственного достоинства. Совсем поникла, сжалась, игнорировала вопросы к ней.
Гонки на лодках завершились, кто-то радовался за победу выигравшей команды, кто-то кусал локти, проиграв значительную сумму денег . Но совершенно естественно, что все вежливо друг друга поздравляли.
Когда все собирались к столу, я случайно наступила на подол Лю Цяо. Я-то привыкла ходить, невзирая на помехи.
Треск ткани разрезал воздух, на нас все обернулись, а Ван Чаосин некрасиво расхохоталась и выглядела безумно довольной, почти счастливой.
– Шэнь Улан, похоже, тебе придется переодеться, – заявила она высокомерно, но не больно-то скрывала наслаждение от ситуации. – Не забудь наказать служанку.
Покрасневшая Лю Цяо, оглядываясь на меня, робко забормотала:
– Не забуду.
Боги, как же мне было стыдно. Я не любила приносить извинения, но сейчас пришлось. Мы вернулись в ее покои, где я впала в буквально физические страдания от собственной глупости.
– Прости, я не такая умелая, как ты, – винилась перед служанкой.
– Это ничего, госпожа, – произносила побледневшая Лю Цяо. – Это же ваша репутация.
По-моему, намеками она меня отчитывала.
– Давай ты переоденешься. У меня есть платья и получше этих.
Вернулись мы к празднику, не сильно припозднившись, но инцидент все запомнили. Лю Цяо увели, считая, что она истинная Шэнь Улан,а меня попросили подождать.
Я замерла у входа, гадая, отчего не пустили внутрь.
Ответ пришел быстро.
Хорошо помнила тяжелые шаги Фу Кана, звон украшений на нем. Обернулась и уставилась в гневные глаза помощника дяди, по совместительству любовника нашей главной госпожи.
– Мерзкая девчонка, – ударил он меня наотмашь, и мир «зазвенел». – Чего ты устроила? Понимаешь, как опозорила младшую госпожу?
Если час назад я еще сомневалась в своей мести, то теперь окончательно перестала.
– Простите, простите, – упала я на пол и не смела подняться, памятуя о том, что я служанка. – Я не хотела.
– Мало ли чего ты хотела. Завтра же… – бесился он, – завтра же… отправлю тебя…
Его гнев грозил мне страшными проблемами. Сомневаюсь, что Ван Чаосин вступится за служанку, даже если та согласится доносить. Проще оставить Шэнь Улан без поддержки.
Но я не успела в очередной раз взмолиться, как кто-то тенью скользнул, не давая Фу Кану нанести мне новый удар.
– Не стоит наказывать прислугу на празднике. Она будет громко кричать, а вы лишь дадите новый повод для сплетен.
Меня спасли от новых побоев, но личность спасителя не вдохновляла. Им оказался вездесущий Яо Веймин. Почему он не на празднике?
– Это личное дело поместья! – возмутился Фу Кан.
– А я личный слуга императора, и я настаиваю, чтобы сегодня, в такой праздник, наш правитель отдыхал, а не стал вдруг свидетелем семейной брани. Отложите наказание до завтра. Впрочем, отложите его насовсем. Думаю, девушке хватит пары минут общения со мной, чтобы она больше не допускала оплошностей.
Фу Кан определенно мечтал возразить генералу, но ему не хватало ни храбрости, ни сил, ни положения. Он бросил взгляд на сидящую меня, заворчал:
– Не делайте ей поблажек.
А потом он попросту вышел, доверив меня одному из самых опасных людей в империи.
Странно, но я почувствовала облегчение. Не то чтобы мне нравилось находиться в руках Яо Веймина, но тот не издевался над женщинами. Если он убивал, о, а я знала, как он убивает, он делал это одним движением, не мучая, не заставляя страдать.
– Спасибо, – прошептала я, адресуя слова спасителю.
Генерал поднял меня одним рывком.
– За что спасибо? – всмотрелся он в мое лицо. – На вашем месте я бы предпочел общество этого служащего. Скажите, Лю Цяо, что вы задумали? Откуда знаете Чен Юфея?
Я побледнела. Такой человек, как Яо Веймин, легко распознает ложь.
– Моя госпожа… да, – я выпрямилась, – она выросла с ним в одном предместье. Мы дружили… втроем, с детства.
Почти и не солгала. Лю Цяо была верной подругой, а Чен Юфей верным другом. Мы много играли в юные годы и не делали различий в положении. Какая разница, госпожа я или нет, детям всегда плевать, какой чин занимают родители.
– Я проверю, – хмуро бросил генерал. – А зачем спустились к нему?
– Пе-передать весточку от госпожи, поздороваться, – задрожала я всем телом.
Про себя лихорадочно размышляла. Яо Веймина не устроят объяснения, что между нами не кровные узы, но приятельские. Мужчина другого склада. Ему ничего не стоит меня обыскать, и он найдет пузырек с эликсиром. Пришлось мне импровизировать.
– От госпожи весточку передать? – как я и предполагала, мои слова воина не успокоили.
– Чен Юфей красивый мужчина, – ляпнула я и зарделась. – Часто нам помогал. Я мечтаю…
– Замуж выйти мечтаешь, да? – сжал ладони в кулаки Яо Веймин.
Я сильно удивилась его гневу, но не решилась задать очевидный вопрос. Полагаю, что за свою работу в столице Езоу генералу плешь проел, за это Яо Веймин его и не терпит.
– У нас равное положение, – склонила я голову пониже. – Стыдно об этом думать?
– Да, стыдно, – отрезал Яо Веймин, отпустив меня. – Уходи, возвращайся к хозяйке, подумай о своем позорном поведении.
Фух, он считал, что его фразы меня покоробят, но я того и добивалась. Избавившись от внимания генерала, я метнулась к Лю Цяо, стоявшей позади Ван Чаосин. На всякий случай я прижала ладони к покрасневшим щекам. Я краснела по другой причине, но жена дяди видно подумала, что мне надавали пощечин.
Она ничего не сказала, просто поморщилась и вручила мне чашу.
– Ты, принеси мне вина.
Я поклонилась, приготовясь услужить, но дорогу мне закрыла личная служанка Ван Чаосин – Чунь Цзы.
– Госпожа, я сама принесу.
С каким трудом я не топнула от досады. Мне всего-то нужно добраться до чаши тети. Но нет, Чунь Цзы настороже.
Вздохнув, пришла к выводу, что это не последний шанс. Праздник был в самом разгаре. Все уже перемещались между столами и свободно ходили по территории поместья Шэнь.
Очень много внимания привлекал к себе Чен Юфей. Теперь он меня подчеркнуто не замечал. Но чиновники и богатые купцы часто останавливались возле моего друга.
– У меня есть невероятное предложение, – повторял он. – Мы все обогатимся.
Когда речь заводилась о богатстве, мой дядя был тут как тут.
– Ты расскажешь подробности, Чен Юфей? – смеялся он.
Впрочем, он слишком много сегодня смеялся, сказывалось количество выпивки.
– Когда женщины разойдутся, – поднимал чашу Чен Юфей. – Не будем смущать их скучными подробностями.
Все буквально терялись в этом нетерпении. Езоу за очень короткое время обрел власть и деньги. У него не было титула, но с ним считались. Из-за этого ему многие завидовали, а за спиной любили поговаривать, что мужчине помог какой-то колдун или дама из Запретного города. Езоу владел многими секретами, хранил их и не выдавал, в связи с этим получил безоговорочное доверие от высшего эшелона чиновников.
Случайно оглянувшись на Яо Веймина, я поймала его насмехающийся взгляд. Он будто смеялся надо мной, словно говорил: «Ну-ну, попробуй выйти замуж за такого».
Я не обращала на это внимания, пока в дверях не заметила какой-то переполох. В поместье прибыла новая гостья, пусть и с опозданием. Она сослалась на то, что Ван Чаосин настаивала на ее присутствии, но она захотела сначала отпраздновать со своей семьей.
Какого было мое удивление, когда я обнаружила, что опоздавшей гостьей стала Лин Джиа. Та самая девушка, с которой мы в прошлой жизни крепко дружили (не хочу вспоминать о том, как я легко предавала дружбу), и чей кошелёк я спасла пару дней назад.
Наступила тишина, ведь Лин Джиа была первой красавицей в столице. Ее ждали, и если она заинтересуется сыном Шэня, то надобность во мне точно отпадет.
Ван Чаосин подвела ее к Лю Цяо.
– Познакомьтесь, это моя племянница – Шэнь Улан, она всего ничего в городе.
Но Лин Джиа смотрела не на мою служанку, а на меня.
– Ты? – не сдержала она вопрос.
Я поклонилась.
– Простите, но я не понимаю, что происходит, – с усилием улыбалась жена дяди.
– Эта девушка, – Лин Джиа чуть не задохнулась от восторга, – спасла меня от грабежа. Госпожа Шэнь Улан, если вы позволите, я бы ее наградила.
Лю Цяо жутко покраснела и одеревенела, не зная, что сказать. Вместо нее выступила Ван Чаосин.
– Раз эта горничная вам помогла, то для нее не будет лучшей благодарности, как то, что я ее оставлю. Девушка сегодня сильно провинилась…
– Оставьте ее, прошу, – взмолилась дружелюбная и милая Лин Джиа. – Я не успела ее поблагодарить, а она была очень храброй.
Я кинулась на пол, попутно бормоча благодарности. Не в моей природе так себя вести, но за мной наблюдал весь зал, в том числе и мой прошлый-будущий убийца. Я не рискнула в угоду гордости принимать подарки от Лин Джиа. Да, то, что меня оставят рядом с Лю Цяо – лучшее прощение. В глазах остальных Ван Чаосин права.
Дальше все снова пошло своим чередом. Музыканты заиграли, а люди вновь перемещались по огромному гостевому залу. К моему вящему счастью, я знала, что Лин Джиа очень добрая. Она подхватила Лю Цяо, повела ее за собой, а тетя следовала за ними, аки коршун за добычей. Ее служанка превратилась в тень. Как бы избавиться от этой служанки? А еще… Как бы избавиться от взгляда Яо Веймина?
Увы, у меня не оставалось иного выбора. Мой план трещал по швам из-за приезда Лин Джиа и появления генерала. Следовало остановиться, но могла ли я?
Сама себе отвесила мысленную пощечину. Разве бамбук останавливает свой рост, когда его ростки тянутся к солнцу? Уступает ли хищник дорогу добыче?
Если я хочу стать хищником, всем отомстить и вернуть нашей ветви былое величие, мне стоит отбросить все сомнения. Я скромно потупила взгляд, провожая Лю Цяо. Та не умела носить наряды, в которые облачались знатные дамы. Шла неуклюже, то и дело поправляя юбки. Это заметили все, а не я одна.
Пока это не бросалось в глаза, я наступила на ее длинный подол.
Да, это подло.
Лю Цяо повалилась на Ван Чаосин, задевая ее служанку Чунь Дзы.
– Ах! – воскликнула Чунь Цзы, едва сдерживая порыв, чтобы не отругать мою Лю Цяо.
– Прости, я не специально, я такая неуклюжая, – обиженно воззрилась подруга на меня.
Она-то знала, что не сама завалилась.
Я моргнула, показывая своим видом, что все идет своим чередом. Именно этого я и добивалась. Чунь Цзы облилась напитками. Походила на мокрую кошку, благоухавшую не самыми приятными запахами. Там смешивался алкоголь, еда и благовония. Она вжала голову в плечи.
– Что за бестолковая барышня, – рассудила Ван Чаосин. – Это ты?
– Нет, все вышло случайно, – залепетала я.
На мою радость, Лю Цяо все подтвердила. Сказала, что любимая служанка госпожи оступилась и вновь едва не испортила платье молодой барышни. Ван Чаосин смирилась, несмотря на то, что до конца мне не доверяла.
– Пусть прислуживает мне и тебе, – милостиво разрешила она, прогоняя свою наперсницу. – Чунь Цзы, жди наказания.
Та примолкла, покорно принимая приказ, а я с торжествующим видом прошла мимо.
Теперь меня ничего не останавливало. Никто не смотрит на служанок, когда они доливают напитки. Я, приблизившись к столу, осторожно вытащила эликсир, накапала в бокал Ван Чаосин с половины содержимого, забрала второй, для Лю Цяо, притворявшейся мной и пошла обратно к госпожам.
Жена Шэнь Куона, не глядя, забрала чашу, предназначавшуюся ей. Вторую она сама вручила Лю Цяо, демонстрируя своё наивысшее расположение.
– Воспитай эту дурнушку, – проговорила Ван Чаосин. – Не хватит сил и воли, отправь ко мне.
– Я сделаю все, как вы скажете, – испуганно поклонилась моя подруга, а я с трудом удержалась, чтобы не покачать головой.
Лю Цяо отлично играла роль послушной племянницы. Ни Шэнь Куон, ни Шэнь Мэнцдзы, ни тем более Ван Чаосин не ощутили подвоха. Они полагали, что приехала истинная деревенщина, боявшаяся собственной тени. Госпожа даже попыталась взять ее под свое крыло.
Наверное, я бы могла бы им простить предательство в прошлой жизни, но я отчетливо помнила, что дядя – убийца моего отца и матери, именно он распорядился, чтобы маму травили. А Ван Чаосин пожелала, чтобы избавились от меня. Она смеялась, когда мне подпалили волосы.
