– В Дубае и США твои активы уже заморожены, Дэймос. Но нам удалось зацепиться в Женеве. Я только что получила официальное подтверждение: юристы нашли окно. Именно там тебе нужна легализация. Но думаю, что пройдет не менее трех дней, прежде чем профессионалы подготовят полноценный план по переводу активов и компании. Поэтому нам всем не помешает небольшой отдых. Ах да, я подготовила презентацию к твоему выступлению на конференции, – она говорит четко, сдержанно, словно является воплощением искусственного интеллекта в женском обличии. Как сама система, которую я создал. Atlas. Oracle-программа, что сегодня питает половину блокчейн-проектов мира. Я дал миру анонимность и силу. Взамен получил приговор, ограничивающий мою свободу.
Я построил компанию не ради денег, хоть они и пришли внезапно, в момент, когда все мое узкое окружение и инвесторы потеряли веру в мой стартап. За феноменальным и неожиданным успехом пришли заголовки и ярлыки, навешанные на меня прессой: гений. Мессия в крипте. Новый Цукерберг или Павел Дуров.
Но я никогда не хотел стать известным, а стремился лишь создать пространство, где данные принадлежат человеку, а не системе. Платформа ATLAS2 – это не просто сервис, а щит. Она построена так, что каждый запрос проходит сквозь многоуровневое шифрование. Мы храним логи, но не оставляем следов. Даже если кто-то взломает сеть – он не найдет ничего. ATLAS родился не за чашкой кофе и не на переговорах с инвесторами, а из боли. Моя семья развалилась из-за давления системы. И я знал, что когда-нибудь возьму реванш. Я вырос и построил эту крепость, но не для мира – а для себя. Для того мальчишки, который однажды понял: правда никого не спасет. И если ты не ударишь первым, то первым ударят тебя. Если ты не закроешь дверь, за тебя это сделает кто-то другой. Не с твоим замком.
Теперь у меня свой ключ.
И я никому его не отдам.
Когда-то я собрал вокруг себя лучших людей: архитекторов шифрования, крипто-идеологов, программистов. Маленькая платформа стала мировой цитаделью свободы. Три года назад в мой офис, расположенный в Вашингтоне, зашли трое представителей ЦРУ. В закрытом кабинете из их уст звучали такие громкие фразы, как «сотрудничество во благо страны», «только для проверки одного аккаунта». Но я прекрасно понимал, что за этим последует. Стоит лишь отдать один ключ – и разрушится все, что принадлежит мне и для чего мы работали. И отказал. Вежливо так, коротко и без эмоций, глядя в глаза этих хищников, и думал в тот момент лишь об одном: однажды я уже пошел на компромисс с властями, но меня едва ли не раздавили, как только я уступил дюйм своей свободы.
Я видел, что бывает, когда система получает щель, достаточную, чтобы проникнуть внутрь. Однажды она разрушила все, что было мне дорого. И сейчас моя задача не допустить этого снова. Если понадобится, я пойду по головам, чтобы защитить свой капитал, свой бизнес и идею. Потому что в моем мире ничего не имеет такой ценности, как мой проект. А без него меня просто нет.
И если за то, что я выбрал защитить свои взгляды и детище, меня называют преступником – пусть так. Сотни тысяч пользователей моей платформы могут спать спокойно, потому что пока я жив, их голос защищен, а границы не нарушены.
Три года назад мне пришлось переехать в ОАЭ, как в страну с самым выгодным налогообложением.
И до сегодняшнего дня, когда мои инсайдеры не сообщили мне, что мне лучше срочно покинуть ближний восток, поскольку жаждущие моей крови вот-вот настигнут меня и там, хотя я вполне неплохо там устроился. Точные причины почему, мне пока неизвестны, но дело пахнет жаренным, и чувствую, мне предстоит еще один бой, где мне придется сражаться за дело своей жизни. Пока официальных обвинений нет, а полиция не врывалась в мой пентхаус в Дубае, но чувствую, это все равно небезопасно. Ни для моей жизни, ни для активов.
– Повтори еще раз его длинное имя.
– Кайс Аль-Мансур, – Николь поднимает взгляд от планшета, ее пальцы замирают над экраном. В ее глазах читается легкая усталость и даже страх. Малышка явно не хочет остаться без работы, поэтому ей невыгодно, чтобы я в одночасье стал нищим или оказался за решеткой. – Аль-Мансур сработал быстро. Его люди уже заморозили два счета в Emirates NBD.
Кайс Аль-Мансур. Имя, которое теперь вызывает у меня острый приступ ярости, настолько вскипающий вены, что я сжимаю подлокотники самолетного кресла до боли. Когда-то он стал первым моим партнером на ближнем востоке. Но как это бывает, за лицемерной и радушной улыбкой часто скрывается палач.
– Черт, – непроизвольно вырывается у меня. Меня злит не воровство из моего кармана. Не потеря денег, несмотря на то, что частичная потеря компании всегда ощущается, как потеря жизненно важного органа. – Я не хотел связываться с Европой, но, похоже, у меня нет выхода. Ситуация критическая.
Этот Аль-Мансур добрался до моих банковских счетов быстрее, чем я предполагал. Наличка тоже под угрозой, его люди везде. Но есть вещь, до которой он пока не может дотянуться – криптовалюта. Проблема в том, что большие суммы в крипте нельзя просто так обналичить или легально использовать в бизнесе. Нужна правовая защита. А это всегда – долго, муторно, сложно. Это бесконечная проблема и головная боль.
– Расскажи кратко, какое окно нашли юристы.
– Швейцария готова принять нас через фонд «Crypto Valley», – деловым тоном отзывается Николь, поправляя очки в черной вытянутой оправе. – Там одно из самых либеральных криптозаконодательств в мире, лучше только в Сингапуре, но я знаю, ты не переносишь такую духоту, —
издает смешок. – Продолжим. Юристы предлагают следующую схему: легально конвертировать цифровые активы, создав инвестиционный фонд, тем самым получить доступ к банковским услугам для АТЛАСа. Мы зарегистрируем АТЛАС как блокчейн-проект, ты переведешь всю крипту под швейцарскую юрисдикцию – и она станет неприкосновенной.
– Но нужно успеть, пока Аль-Мансур не связался с европейскими регуляторами и не очернил меня перед швейцарскими властями. Если он подаст на нас жалобы как на мошенников, дорога туда мне будет закрыта, – прикладываю два пальца к вискам. – Николь, я все понял, принял. Вернемся к этому вопросу завтра, – усмехаюсь я. За обсуждением я и не заметил, как мы уже приземлились. Еще один плюс частного самолета в том, что высокоуровневый пилот буквально целует землю при посадке.
– Последнее, хотела предоставить тебе планы на Бангкок: познакомиться с двенадцатью программистами для разработки нового функционала платформы, тебе отобрали лучших. Трое из них работали над протоколами для Тор. Если мы переманим хотя бы половину…
– Атлас станет неприступной крепостью, – заканчиваю я ее мысль. – Никто не сможет приблизиться к взлому.
Николь коротко и утвердительно кивает, но в ее взгляде читается беспокойство.
– Дэйм, а что если Аль-Мансур успеет перекрыть и эту лавочку. У него могут быть связи и в Европе.
– Я найду уязвимость и уничтожу его. Он пожалеет, что когда-то позарился на мою компанию, – я делаю глоток и встаю, подавая руку Николь. Несмотря на то, что она моя подчиненная, мне иногда хочется побыть джентльменом. – Он забыл главное: мы – не просто бизнес. Мы – идея. А идею не убивают заморозкой счетов.
В глазах Николь вспыхивает восхищение, которое она тут же гасит. Я замечаю, как всего на мгновение она позволяет себе закусить губу или сказать точнее – «раскатать». Не то чтобы Николь бросает на меня мимолетные и жадные взгляды, но явно близка к этому. Очевидно, что ей приходится подавлять очень много чувств ко мне, чтобы не потерять работу. Николь содержит огромную семью и мечтает купить родителям дом на берегу моря, и уверенно идет к этой цели. Николь знает: у нее нет никаких шансов со мной. Я не вижу в ней женщину, как и в любой другой.
Я имею в виду, свою женщину.
Мне гораздо проще без глубоких связей и долговременных обязательств. Сколько себя помню, всегда избегал близости, и даже не отрицаю этого. Чаще всего прибегаю к услугам эскорта, потому что это максимально просто при моем статусе и соответствует запросу: девушки там всегда красивые, не глупые, способные расслабить мозг и создать настроение. Заплатил и забыл, вычеркнул, пошел дальше. Идеальная схема для такого психотипа с конченным избегающим типом привязанности, как я.
Я не могу позволить себе лишних желаний. Часто за маской похоти прячется слабость. И я не могу позволить себе трещин.
– Что ж, кажется, тебе нужно отдохнуть. Я подобрала тебе сопровождение. Все, как ты любишь, стройные блондинки.
Смутно вспоминаю свое техническое задание для Николь: «Мне не нужна навязчивая девушка на отдыхе. В идеале – несколько, но без излишней инициативы. Никакой драмы. Эстетика, интеллект, идеальный внешний вид. Ведёт себя тихо, дорого и не задаёт вопросов. Я не собираюсь с ней спать. Мне нужен идеальный фон на вечер, а не цирк».
Если бы я знал, чем закончится мое желание заскочить на райский остров перед конференцией, я бы приказал пилоту развернуться прямо в воздухе.
Мия
Не понимаю, зачем я это делаю. Такое чувство, что жизнь меня ничему не учит. Возможно, любая другая девушка на моем месте визжала от радости, предоставь ей возможность познакомиться с очень обеспеченным мужчиной.
В Дубае девушки готовы повыдирать друг другу волосы за очередной VIP проход в закрытый клуб, где все самые «заряженные» мужчины собираются чтобы поиграть в покер и обсудить дела. Но для меня это пройденный этап. Я давно не оцениваю мужчину по размеру кошелька, поскольку знаю, насколько сильно большие деньги и безграничная власть портят человека.
Разбогатеть могут сто из тысячи, остаться человеком при этом – единицы. Мой бывший мужчина не является представителем человека. Он – зверь, но я ничего не могу сделать, чтобы наказать его.
Я – никто в мире властных и безжалостных мужчин.
И страх после всего пережитого настолько сильный, что я предпочту пойти на сомнительное свидание в качестве, эскор… эм, «имидж-модели», если это поможет мне скинуть со своего хвоста навязчивого поклонника. Не уверена, что и эта встреча будет безопасной. Что ж, буду считать, что поступаю рационально и выбираю меньшее из двух зол: уж лучше странный клиент эскорта, чем ночной сталкер. Как только я выхожу из лифта отеля и приближаюсь к ресепшену, замечаю Maybach. Это настолько редкий экземпляр на Пхукете, что проходящие мимо постояльцы отеля глазеют на него, как на тарелку НЛО. Водитель в черном костюме и темных очках, как у Морфеуса в фильме «Матрица», спешит открыть мне дверь со словами:
– Мисс Карлос, – он называет выдуманную для эскорта и моделинга фамилию Эвы. – Прошу, – вежливо указывает на салон, в который я запрыгиваю без дальнейших раздумий и угрызений совести, несмотря на то, что ситуация относится к разряду очередного «кринжа» в моей жизни. Поправляю длинную пляжную вязаную юбку, удобнее устраиваясь на кожаном сидении, и параллельно бросаю взгляд в зеркало заднего вида. На мне розовый слитный купальник и белая рубашка – практически все мое тело закрыто, несмотря на то, что формат свидания предполагает обнаженку. Пусть этот «богатенький фрукт» сразу знает, с кем имеет дело.
После непродолжительного пути охрана из второй машины сопровождает меня до самого входа в бич-клаб с банальным, но говорящим названием «Paradise». То, что на свидание меня сопровождает целый кортеж, придает мне уверенности в правильности своего решения: если ночной тупица следит за моими перемещениями, то это точно его напугает.
Атмосфера в «Раю» сказочная. Золотистые лучи солнца пронизывают роскошное пространство клуба, утопающее в пальмах и стиле «бохо»3. Мягкие биты lounge-музыки обволакивают пространство, смешиваясь с тихим плеском волн и звоном бокалов. Людей здесь немного, и все они являются элитными гостями острова. Мой взгляд бегло считывает обстановку: загорелые красавицы в дизайнерских купальниках неспешно потягивают шампанское, а мужчины в льняных рубашках ведут неторопливые беседы. Воздух пропитан ароматом франжипани4 и дорогих духов.
У меня такое чувство, что я не на острове свободы и безудержного веселья, а где-то в Дубае или Майами.
Менеджер проводит меня через основной зал к закрытой VIP-зоне. Удивительно, что заказчик не выкупил весь клуб, но мужчины такого уровня часто останавливают свой выбор на четко огороженном пространстве с личным бассейном, не прибегая к кардинальным мерам изоляции. Мой бывший обуславливал это тем, что несмотря на страсть к приватности и уединению, он не любит ощущать себя в «пузыре» или «консервной банке».
Мой взгляд цепляется за кремовую кабану5 с развевающимися шелковыми занавесками и россыпью подушек, собственный бассейн цвета аквамарина и панорамный вид на любимое Андаманское море. Плетеная мебель цвета слоновой кости, россыпь подушек в тонах заката… Это место оправдывает свое название. Это действительно «Paradise», иначе не скажешь.
И именно в раю я решила спрятаться от своего ночного кошмара и убежать от навязчивого вурдалака, да только не предвидела того, что хозяином сегодняшнего вечера может оказаться дьявол более высокого уровня.
И прямо сейчас он выныривает из бассейна.
Я делаю глубокий вдох, стараясь подавить волнение перед встречей с внезапным клиентом. Моя задача на сегодняшний вечер – вести себя максимально отвратительно, невыносимо, несносно. Короче говоря, делать все, чтобы он никогда не захотел со мной продолжения. Хотя, учитывая что Эва, которую я заменяю, является худышкой с тонкими запястьями, а я за последнее время поправилась на десять килограмм, то я явно не в его вкусе.
Когда-то у меня была модельная фигура, и несмотря на то, что поправилась я довольно «красиво», у меня все равно есть лишний вес, и я не подхожу под стандарты эскортниц и моделей.
Но мое тело пережило сильный стресс. Иначе оно не могло. Я не знаю, как я вообще выжила, пережив все то, что легло на мои плечи. Старалась себя не ругать, потому что знала, что подобный ответ тела – всего лишь реакция на то, через какой ад я прошла с бывшим мужчиной.
Я не переживала о своем теле ровного до этого момента, пока не увидела этого чертового Аполлона, подтягивающегося на руках и выпрыгивающего из бассейна.
Черт возьми. Хорошо, что я в солнцезащитных очках, и этот греческий Бог, не меньше, не видит, как я залипаю на его рельефном торсе. Вода стекает по его телу, огибая мышцы живота, как будто нарочно подчёркивает каждый изгиб. Капли скользят по его телу – длинному, рельефному, вылепленному с такой филигранностью, будто кто-то потратил на его создание бесконечное количество времени и отточенного таланта. Такое не создать только в зале, тут и генетика постаралась, если брать в расчет, что он еще и высокий и длинноногий. Вода уходит вниз по соблазнительным углублениям между мышцами его пресса. Он встряхивает влажными волосами, как хищник, только что закончивший водные процедуры. Всё в нём – от этого ленивого, опасного движения до прямой осанки – напоминает мужчину, который привык командовать.
Я задерживаю взгляд на его теле дольше, чем следует. Я имею в виду: это странно. В последнее время у меня живот от тошноты скручивало, стоило мне лишь увидеть мужчину без рубашки.
Я не сразу распознаю знакомое мне необычное тату – глаза на ключице. Наконец, я поднимаю взор к его лицу. Наши взгляды сцепляются, словно столкнувшиеся в бойне лезвия.
– Какая встреча, Bombon6, – я моментально узнаю его голос, окончательно признавая тот факт, что мой сегодняшний клиент – это мой утренний спаситель. Первый человек, с которым я почувствовала себя в безопасности, пройдя через кошмар жуткой ночи. Лицо мужчины остается сосредоточенным, словно он даже сейчас не отдыхает, а работает. Скулы напрягаются и заостряются – если бы прикоснулась, я бы тут же порезалась. Волевой подбородок без щетины и губы, что кажутся слишком чувственными для того, кто смотрит так холодно.
Мне хочется сделать шаг назад. Или вперёд.
Я не уверена.
– Ты снова в беде? – его голос обволакивает меня: чуть хрипловатый, с оттенком легкого интереса.
Я приподнимаю подбородок, стараясь не выдать легкой дрожи. И связана она с тем, что я просто не ожидала, что остров настолько тесен и моим клиентом окажется именно тот мужчина, которого я буквально избила сегодня утром.
– Хочется верить, что нет, – отвечаю спокойно и сдержанно, хотя зуб на зуб едва попадает. Английский – не мой родной язык, как бы его не забыть от этого состояния аффекта. – И ты не накажешь меня за утреннюю взбучку.
Черт, слово «накажешь» звучит так, словно я с ним флиртую. Зачем?
Он усмехается, в его глазах-хамелеонах пляшут те самые сексуальные черти, от которых обычно текут все девчонки.
Да уж. Богатый. Привлекательный. Молодой. Высокий. Еще и платит девчонкам за то, чтобы они сходили с ним на свидание… Стоит радоваться, но я чую подвох и опасаюсь таких кадров.
– Стоило догадаться, кто ты, – он намекает на статус эскортницы, и это несправедливое обвинение мне особо обидно. Я не шлюха, черт подери. Просто помогаю подруге и пытаюсь защитить свою задницу от островного психа. Все. – Когда я увидел тебя в потрепанном виде. – он сам берет бутылку Louis Roederer Cristal и наливает мне шампанское. Меня удивляет этот жест, потому что я привыкла, что мой бывший по любому поводу звал персонал. Они разве что задницу ему не вытирали. А по человеку очень многое можно рассказать, наблюдая за тем, как он относится к рабочему классу.
– Располагайся где тебе понравится. Можешь поваляться в кабане, можешь поплавать, – принимаю из его рук бокал, до сих пор находясь в шоке от его жеста. При всем этом и слушая то, что вылетает из его рта, я не могу сказать, что он остается со мной милым или приветливым. Его лицо вновь не выражает эмоций, несмотря на то, что действует он как джентльмен. На миг, всего на миг я ощутила себя на настоящем свидании. Пока мистер Форд (кажется, Эва называла такую фамилию в сочетании с именем Дэймос), не дополнил программу:
– Остальные дамы сейчас придут.
Что? Будут еще девушки? Черт. И чем этот американец отличается от этих восточных любителей создавать вокруг себя чертов гарем?
– Благодарю, – тут же выпиваю шампанское залпом, быстро забывая о своем утреннем обещании больше никогда не пить.
– Это совпадение, или ты меня преследуешь? – мазнув по мне взглядом, флиртует Форд. Его низкий баритон буквально пускает вибрации по моей коже. – И кстати, переоденься, – а эта фраза уже звучит как приказ. – Точнее, разденься. Я четко указывал дресс код – все девушки должны быть в раздельных купальниках. Хочу видеть ваши фигуры во всей красе, – чувствую себя участницей конкурса красоты, в котором я заранее обречена на провал.
– Я предпочитаю называть это случайностью. Я действительно не ожидала, что байкер в льняной рубашке окажется «богатеньким Риччи», – выпалив, прикусываю язык. Черт возьми, мужчина платит десять тысяч долларов за свидание, а я испускаю флюиды пассивной агрессии.
Его брови сдвигаются к переносице, глубоко посаженные глаза сужается в хищном прищуре. Очевидно, Форду не так часто перечат или сбивают корону. Мне хорошо известен тип таких мужчин. Они привыкли платить и получать. Привыкли, чтобы им угождали и перед ними стелились, расплываясь лужицей. Заглядывали в рот, мечтательно пуская слюни… но от меня он подобного не дождется. Даже за десятку зеленых в минуту.
– Богатенький Риччи – это сын богатых родителей, – холодно поправляет он, пуская мороз по моим волоскам на затылке. – Не знаю, знакома ли ты со мной и моей деятельностью, но я всего добился сам, – чеканит Форд. Невольно я уважаю его за эту способность четко и спокойно донести информацию, при этом ни на децибел голос не повысить. Он умеет «кричать» взглядом, подобно президентам на деловых переговорах.
Однако его «добился сам» я умножаю на ноль. Может и сам, но честным ли путем? Я уже столько всего насмотрелась. В Дубае каждый второй – миллионер. И состояния часто сколочены на финансовых пирамидах, мошенничестве, казино. Это не экологичный бизнес и не предмет для гордости.
– При всем уважении, считаю, что большие деньги могут быть только «грязными», – бросаю ему вызов.
– Вот как, – Форд приподнимает бровь, всматриваясь в мое лицо, и явно в душе охреневает от моей смелости, дерзости и наглости. – Мои деньги заработаны честным путем, – в его глазах мелькает что-то едва уловимое. Выглядит он так, словно я случайно нажала на его болевую точку, но он делает все, чтобы не показать этого. – Я создал продукт, позволяющий другим зарабатывать, и создал тысячи рабочих мест.
– И что же ты изобрел? – скрещиваю руки на груди.
– Программу-оракул, отслеживающую чертовски много важных данных, позволяющих людям совершать финансовые сделки.
– Ничего в этом не понимаю, – усмехаюсь я. – Должна тебе признаться, – решаюсь пойти ва-банк, – я оказалась здесь случайно. И заменяю подругу. Я – не Эвелина. И презираю таких мужчин, как ты, – то ли еще алкоголь с ночи не выветрился, то ли дорогое шампанское уже ударило в голову. Сама не понимаю, как выплевываю это в лицо очередному рафинированному богачу, возомнившим себя Богом.
– Сколько в тебе невыраженной агрессии, – словом бьет в цель Форд. Меня не покидает ощущение, что он видит людей насквозь, но, наверное, это издержки построенной бизнес-империи. – Могу предложить тебе ударить меня. Снова, – он разводит руки в сторону, тем самым вновь привлекая мое внимание к своему восхитительному телу.
Черт. Он ночует в зале? На его фоне я кажусь себе еще большей пышкой. Невольно даже от набранных десяти кило избавиться хочется.
– Ударить? У тебя фетиш на девушек-доминантов?
– Есть такое, как ты угадала? – невозмутимо отзывается Форд. – Поэтому я не попрощался с тобой, как только увидел брюнетку. Обычно я заказываю исключительно блондинок и изредка рыжих, поэтому сразу понял, что что-то не так. Так ударь меня, Бомбон, разрешаю.
– Я не буду тебя бить. Я…, – теряюсь от такого предложения. Мои слова тонут в воздухе. Теряюсь, будто на секунду потеряла себя – между его взглядом и жаром, который расползается по коже, как подогрев сидений в дорогом авто.
– Это – приказ, – его голос низкий, хлёсткий. Он делает шаг вперёд – всего один, но мир под ногами трещит.
Меня бросает в жар. Я забываю, что всего пару часов назад клялась себе быть «невыносимой». Забываю даже, что сегодня он – мой клиент, а не случайный мужчина, спасший меня на байке.
– Я не могу, – бормочу, поднимая на него взгляд и задирая голову. Он такой высокий и крупный, что я уже забываю, что только что чувствовала себя пышкой. Но впервые это не вызывает у меня стыда. Его глаза сканируют меня, и в них нет осуждения. Только голод. Внимание. Интерес.
– А ты в курсе, что Эвелина подписала соглашение, где четко прописано, что на свидании она должна выполнять любую мою прихоть?
Я едва ли не задыхаюсь от возмущения. Эва. Какого черта? А если он заставит меня переспать с ним? Боже, как я могла купиться на это глупое: «интим только по желанию»?!
Я резко замираю. Сердце уходит в пятки.
– Знаешь что, – выдыхаю и сама не замечаю, как рука взлетает вверх и врезается в его грудь. Не сильно. Скорее как предупреждение. Его кожа на ощупь такая упругая и гладкая. – Ты…
– Это всё? – он ухмыляется.
И тогда я делаю это снова. Бью сильнее, до характерного хлопка. Бью его кулаком в грудь, затем толкаю плечо. Ещё раз. И ещё. В эти удары я вкладываю всю свою невыраженную боль и обиду. Дерьма я хлебнула немало, мне даже с помощью бокса от него не избавиться.
Он не отступает. Только ловит мое запястье, но не удерживает – а просто смотрит, как я взрываюсь от факта того, что он остановил меня.
– Кто же тебя так обидел, девочка? – едва слышно шепчет он.
– Ты… заткнись. Да что ты обо мне знаешь?! – кричу и толкаю его в последний раз.
Он отшатывается, но лишь на мгновение.
И падает в бассейн, утягивая меня, схватив за руку. Инстинктивно почувствовав, что сейчас упаду, подаюсь вперед, в воду.
Она накрывает меня с головой, как шелковое покрывало, прохладное и обволакивающее. Жидкость резко врывается в уши, а когда я выныриваю и открываю глаза, замечаю пузырьки на воде и едва различимый мужской силуэт рядом. На миг всё замирает.
Гул музыки и смеха гостей клуба приглушён. Ткань прилипает к телу – чувствую, как облегает грудь, живот, бёдра. Мокрые волосы липнут к лицу, словно хотят скрыть эмоции. Протираю глаза с шумным вдохом – капли воды стекают по ресницам, по скулам, по губам.
Я вижу холеные черты лица Дэймоса Форда, и что-то внутри сжимается: его жутко обаятельная усмешка манит меня как магнит, но я не должна расплываться как все дуры и вестись на эти чары.
– Зря ты не разделась, – его хриплый голос вызывает истому внизу живота.
Я замираю, когда он приближается. Воды между нами – не больше, чем десять сантиметров. Могу разглядеть капли на его ключицах…
