Копаюсь в памяти, как же принято обращаться к золтам. Теперь раскаиваюсь, что пропускал уроки истории народов империи. Помню, что любят они помпезно выражаться. Чем проще разум, тем высокопарнее речи.
– Светозарный эрдан Ксандр, я прибыл не один. Со мной помощница, которая пострадала от волдырника. Прикажите доставить её от ворот сюда и определить на постой, но сначала к лекарю.
Градоначальник смотрит на меня незамутнённым взором, в котором не отражается даже фрагмент мысли. Пойдём другим путём.
– Светозарный эрдан Ксандр, вам нужно найти дом, где я буду жить.
Золт расплывается в улыбке. Слава драконьим яйцам, понял, наконец-то.
– Найдите кого-нибудь и распорядитесь насчёт дома.
Так, в течение часа мне удалось получить всё, что нужно. Софи отправил к лекарю. С волдырником не шутят.
После разговора с градоначальником я чувствую себя опустошённым, словно командовал битвой в течение пяти часов. Да и то, я так не уставал.
Боги, неужели я буду здесь жить? С ума можно сойти, если так всё время объяснять элементарные вещи. Месть кузена удалась на славу. А может проще жениться, чем провести здесь год?
Что за малодушие, Райан? Соберись. Миссия, порученная мне с каждой минутой, становится всё сложнее и сложнее.
Чтобы найти заговорщика, прежде всего надо понимать золтов, а я бешусь каждый раз, когда разговариваю с градоначальником. И как я понимаю, он ещё не самый тупой в провинции.
Кровь и пепел! Не думал, что всё настолько плохо. Ну и удружил мне кузен. Вернусь, точно морду набью несмотря на его положение.
Меня, боевого генерала, отправить в глушь. Ну, не сволочь, а?
Достаю медальон для переговоров и нажимаю на замочек. Идёт вызов.
– Риган, чтоб тебя гоблины драли, ― возмущаюсь я, когда кузен подключается к разговору. ― Ты куда нас сослал? Ты понимаешь, император недоделанный, что мне здесь даже жить негде.
Риган ржёт, как строевая лошадь, вальяжно развалившись на кресле в своём кабинете:
– Не переживай, я уже отправил к тебе грузовым порталом денщика с вещами.
– А девчонке, в чём прикажешь ходить? У неё одна одежонка, которая из-за того, что ты решил порезвиться и бросил нас в лесу, пришла в негодность.
– Кто пришёл в негодность? Девчонка? ― волнуется император. ― Что ты с ней сделал, любитель бесплатного чтения?
Риган вскакивает с кресла, приближаясь к стене, где находится большой переговорный экран.
– Не девчонка, а её одежда. С девчонкой всё в порядке. Относительно, конечно. Она ― ходячая неприятность, умудрилась найти в лесу единственный куст волдырника и упасть в него лицом.
– И где она сейчас? ― с беспокойством спрашивает кузен.
– Возле ворот городища. Я уже послал золтов отвести её к лекарю.
– Кого ты послал? Райн, ты в своём уме? Ты отправляешь недалёких золтов помочь девушке? Как ты себе это вообще представляешь?
– Всё, ты мне надоел, ― огрызаюсь я. ― Да, что с ней сделается-то? Ты лучше скажи, отправил ли ты для неё одежду?
Риган отворачивается.
– Я тебя спрашиваю, ваше императорское занудство.
– Отправил, конечно, ― отвечает кузен, старательно отводя взгляд. Ясно, что забыл. Зато теперь отправит вдогонку.
– Скажи моему денщику, чтобы взял походный шатёр, а то придётся нам ночевать на улице.
– Не трогай девушку, ― рычит Риган.
– Если тебе она так понравилась, то и надо было оставлять себе.
Мне нравится дразнить кузена. Девчонка не в моём вкусе. Пусть сама о себе заботится. Градоначальник выделит ей дом, там она и будет жить.
– Предупреждаю тебя, Райан, если хоть одна волосинка упадёт с её головы ― ты ответишь за это, ― угрожает мне кузен.
– Я не понял, ты меня, что ещё и в охранники её подрядил. Мы так не договаривались, ― уклоняюсь я от сомнительной чести. ― У нас с тобой чёткий уговор: я нахожу заговорщика, а ты…
– Чёткий договор только у Софи, а ты, кузен, будешь делать то, что потребуется.
– Мы так не договаривались, ― взрываюсь я фонтаном негодования. ― Ты обманщик, Риган. Наглый лжец!
– Ты мой подданный, генерал, и обязан выполнять приказы своего императора. Больше обсуждений я не потерплю.
Поспешно захлопываю рот, чтобы не наговорить лишнего. А то вместо того, чтобы сократить срок ссылки, я его себе увеличу. Ничего хорошего сказать кузену сейчас я не могу.
– Твой денщик появится с минуты на минуту. Портал перегружен тем, что якобы необходимо тебе для жизни. Потрудись найти Софи и обеспечить ей лечение.
– Я уже обеспечил ей дом для проживания и лечение у местного лекаря.
– С её вещами я пришлю мазь от ожогов волдырником. Проследи, чтобы она мазала раны.
– Ты что меня к ней в няньки записал? Не много ли чести иномирной бродяжке?
– Раны сам смажешь, а я у неё поинтересуюсь, кто её лечил и кто заботился.
Экран гаснет, и я не успеваю высказать кузену всё, что о нём думаю. Меня, боевого генерала, подрядил в няньки к девчонке, которая и сама не промах.
Недолго думая я бью кулаком по ближайшему дому, и он рушится. Час от часу не легче. Что мне теперь делать? Я развалил чужой дом.
Да это не дом, это хибара. И в такую развалюху поселят Софи?
А мне какая разница, где она будет жить? Я не люблю эту пронырливую девицу. Пусть сама разбирается. И распоряжения кузена я выполнять не намерен.
Глава 5
Софи Соколовская
Наглый генерал бросил меня посреди дороги, а сам отправился в город. Я оглядываюсь. Может, отползти на обочину? Мало ли кто соберётся проехать по дороге, а тут я сижу.
– Ты что тут делаешь? ― участливый женский голос слышится из-за спины. Я медленно поворачиваюсь.
Передо мной стоит невысокая женщина, примерно пятидесяти с лишним лет. Некогда чёрные волосы тронуты благородной сединой. Они аккуратно убраны под тёмный платок, завязанный под подбородком, оставляя видимыми лишь несколько непокорных прядей, обрамляющих лицо. Её лицо, загорелое и обветренное, излучает доброту и сердечность. Морщинки в уголках глаз и мягкая улыбка выдают её жизненный опыт и сострадание к людям.
Она одета в простое, но опрятное платье тёмно-зелёного цвета, украшенное лишь скромной вышивкой по подолу. Её натруженные, мозолистые руки держат большую корзину с травами и кореньями.
– У меня что-то с ногой, ― говорю я, показывая на распухшую лодыжку.
– И не только с ногой, ― добродушно улыбается она, ставя корзину на землю. ― Где ты нашла в нашем лесу волдырник?
Я лишь пожимаю плечами.
– Вот же бедолага, ― сокрушается она, ощупывая ногу. ― Перелома нет. Вывих у тебя. Сейчас вправлю ногу, и надобно полежать с недельку.
– Это хорошо, вот только я нездешняя и лежать мне негде.
Не сомневаюсь, что генерал не позаботился о моём проживании. Он же сказал, что действуем по отдельности и помогать он мне не собирается. Дошкандылять бы до начальства и потребовать, чтобы определили на постой.
– Так откуда ты?
– Император прислал, ― отвечаю я, не замечая, как замыкается в себе женщина. Становится холодной и отчуждённой. ― Как вас зовут? Не знаете, как добраться до здешнего начальства.
– Матушка Северина я, ― немного надменно представляется она, ― больше известная в округе как ведунья из Ивового Ручья.
– А я Софи, ― с энтузиазмом пожимаю ей руку. ― Вы мне поможете?
– Да куда уж деваться, ― обречённо произносит ведунья. ― Придётся помогать.
– Чем же я так тебе не угодила, ведунья из Ивового ручья?
– Тем, что послал тебя император.
– Не любишь императора? ― усмехаясь, спрашиваю я.
– Отчего же не любить? Люблю, но не всем сердцем, ― смотрит на меня колючим взглядом.
Несмотря на свою скромную внешность, в глазах Северины пылает внутренний огонь, заставляющий меня почувствовать себя песчинкой.
Ведунья поднимается, грациозно поворачивается и идёт к корзине. Её движения исполнены грации и уверенности, словно она парит над землёй.
– Матушка Северина, как хорошо, что мы тебя застали, ― кричат от городских ворот пара мужчин. ― Эрдан Ксандр приказал, чтобы ты вылечила девушку и взяла к себе на постой.
Ведунья что-то бормочет себе под нос, подозреваю, что ругательства.
– Несите её ко мне в дом, ― уныло произносит она. ― Сама она идти не может.
– Да как же мы её донесём? ― разочарованно спрашивают у ведуньи парни. ― Она же такая большая.
Гулливер в стране лилипутов. Так, сказки превращаются в жизнь.
– Это я-то большая? Да про таких, как я говорят: метр с кепкой в прыжке.
Парни прыскают со смеху, и даже матушка Северина снисходит до улыбки.
Чем же ей так насолил император, что при одном упоминании о нём ведунья мрачнеет.
– Принесите мне палку покрепче, ― прошу я парней. ― Доковыляю как-нибудь.
– А как ты до нашего городища добралась, красавица? ― спрашивает один из парней, и они дружно гогочут над обращением “красавица”.
Волдыри, покрывавшие руки, не дадут взять палку в руку. Как же я сразу-то не догадалась? Ползти по дороге, тоже не вариант: волдыри полопаются, и я получу заражение крови.
Что же делать? Снова обращаться за помощью к генералу?
Да, ни за что!
Сама допрыгаю как-нибудь.
Боль пронзает ногу с каждым прыжком, но я упорно продолжаю свой путь, подпрыгивая на одной ноге. Останавливаюсь и снова прыгаю, как лягушка.
Каждое движение даётся с трудом, но я стискивая зубы и продолжаю отчаянно прыгать вперёд. Волосы растрепались, а костюм испачкался, но я не обращаю на это внимания ― единственное, что имеет сейчас значение, – это как можно скорее добраться до дома ведуньи.
С каждым прыжком по ноге разливается жжение, а мышцы протестующе сокращаются.
Изо всех сил отталкиваясь здоровой ногой, стараюсь сделать прыжки как можно выше и дальше. Каждый новый шаг даётся с большим трудом, но я упрямо продолжаю движение.
Ведунья идёт за мной, а парни впереди, показывая путь. Уже никто не смеётся, а даже уважительно поглядывают на меня через плечо.
Благо дом ведуньи стоит на отшибе.
Делаю последний, отчаянный рывок, устремляясь к спасительному порогу, моля всех богов, чтобы хватило сил подняться в дом.
– Отчаянная ты, ― с уважением произносит ведунья, обходя меня на пороге и скрываясь в доме. Усевшись поудобнее на ступеньке, я отдыхаю, набираясь сил для последнего, отчаянного рывка камикадзе.
Поднимаю глаза в небо, глубоко вдыхая. Воздух чист и свеж. Я бы даже получила удовольствие, если бы так отчаянно не чесались волдыри и не болела нога.
– О, как, ― недовольно произносит ведунья, выглядывая в окно. ― Видать, не одна ты пожаловала.
Я смотрю на возвышающийся над городищем огромный шатёр. Ну, конечно, как же генерал и не расположится с удобством. Изнеженный аристократишка. Пижон.
Ругаю я его, отчаянно завидуя тому, что он может позволить себе устроиться с комфортом. У него не болит нога и жжёт лицо с ладонями. Мне так становится жаль себя. До слёз.
Вытащили в какое-то захолустье и бросили на произвол судьбы. Кажется, я разделяю чувства матушки Северины к драконам. Ненавижу их!
Забыв о волдырях на ладонях, сжимаю кулаки так, что слёзы брызгают из глаз. Ногти впиваются в раны, причиняя неимоверную боль. Я даже не сразу осознаю, что ко мне обращается ведунья.
– Чегось отмалчиваешься? Или не желаешь с золткой разговаривать? ― кипя от негодования, бросает мне обидные слова ведунья. ― Неблагородных драконьих кровей мы.
Большей ерунды я в жизни не слышала. Причём здесь благородная кровь. Я как бы тоже не дворянка и к драконам тем более никаким боком не отношусь. Из крестьян мы.
