И он идет в коридор, отодвигает в сторону ковер, под которым находится дверь. Откидывает ее, щелкает выключателем на стене и спускается в подпол. Спустя полминуты выходит.
– Все, вода теперь есть. А тебя, что ж, не предупредили? – спрашивает, разглядывая меня, и, кажется, он уже не такой злой.
Качаю головой.
– М-да, – многозначительно произносит и направляется к выходу. Но вдруг останавливается, а я чуть не врезаюсь в его широченную спину. Оборачивается. – Задвижку на трубе камина задвинуть только тогда, когда уголь остынет, поняла?
Смотрит, нахмурив брови.
Киваю.
– Иначе угоришь. А мне тут проблемы с трупами не нужны.
Я снова киваю. От его предостерегающего взгляда мурашки по коже.
– Спасибо, – еле блею.
– И дверь на ночь входную закрывай. Мало ли что.
Разворачивается и выходит. А я на этот раз уже не иду за ним.
Смотрю ему в след и пытаюсь переварить то, что он только что сказал. Это что он имел в виду? Тут есть грабители? Или что?
Снова перевожу взгляд на забор. Там на дороге стоит машина. Ее бы загнать Все-таки на территорию. Но не сейчас, а к вечеру, когда подмерзнет немного эта жижа. Кивнув своим мыслям, решаю вернуться в дом. Но сначала хочу проверить, где тут ворота и направляюсь к забору. Нахожу их, с улицы и не заметишь. Не думала, что наличие таковых меня обрадует так искренне.
Ну вот, кажется, теперь все пойдет по-другому.
Глава 4. Спецэффекты
Нина
Первым делом вспоминаю про телефон и бегу искать в сумке блок, чтобы поставить его на зарядку. Иду в кухню, там включаю её в розетку и опускаюсь на стул. Под ложечкой сосет. Есть хочется адски. Вспоминаю про пакеты с продуктами, которые так и стоят у стенки в коридоре. Одно радует, что даже замороженные овощи не успели оттаять, так как ночью в доме был реальный колотун. А вот сейчас потихоньку начинает нагреваться воздух.
Включаю холодильник в розетку.
Заработал.
Открываю не до конца закрытую дверцу. Веду носом. Вроде нет запаха. Решаю подождать, когда отключится. Потом и разложу все по полочкам.
А пока достаю себе пару питьевых йогуртов. Овсянку, которую варить не нужно, и пакетики с заваркой. Лучше бы кофе, но пока я не готова так заморачиваться. А горячего хочется побыстрее.
Наливаю себе чай в большую свою любимую кружку, которую тоже прихватила с собой. Завариваю кашу в тарелке. Решаю устроить завтрак на крыльце. Потому что мне все еще кажется, что на улице теплее. Особенно на солнышке.
Стелю на ступеньку покрывало, ставлю рядом чашку и приземляюсь с тарелкой каши.
Ух. А в этом что-то есть. Приятное, первобытное, умиротворенное. И никаких отчетов, дедлайнов и воплей начальства. И никаких объяснений передом отцом о своей личной жизни.
Ничего. Только пение птиц.
И шум какой-то.
До слуха доносится лай собак и рычание какой-то техники.
И… И…
Морщу нос. Потому что от легкого дуновения ветерка дышать становится нечем. Дыхание перехватывает похлеще, чем от нашатыря.
Засунув пару ложек каши в рот, я все же не выдерживаю и направляюсь на задний двор. Принюхиваюсь и понимаю, что каша больше в меня не полезет. Да и чай под большим вопросом.
За забором с тем самым соседом суета. Гавкает собака. Мужские голоса. Подхожу к забору, встаю на перекладину ногой, оттолкнувшись второй от земли, хватаюсь за верх досок и выглядываю, рассматривая соседний участок и происходящее на нем.
Первым делом обращаю внимание на дом соседа. Он гораздо больше того, в котором я сейчас живу, да еще и мансарда видимо жилая. Интересно, сосед один живет или с семьей? Но вот пока, кроме него, я никого больше не видела.
Поворачиваю голову на голоса.
В самом конце участка мой сосед… Нет, не мой, конечно, но не суть. Стоит, грозно что-то жестикулирует мужику, а точнее – пожилому мужику, который выглядывает из синей кабины трактора. А у этого трактора прицеп. А в прицепе то, что отбило у меня все желание есть. Да-да, навоз.
От этого шанеля у меня голова кружиться начинает.
Прислушиваюсь к ругани, и мои ушки готовы свернуться в трубочку. Потому что такого отборного мата я никогда не слышала.
– Я же тебе сказал, рано еще! – рычит сосед.
– Да ничего… не будет, – отвечает ему дедок.
– Ты сейчас тут закопаешься, я тебя какой техникой выдрючивать отсюда буду?
– Да, Степан, ну ради бога, давай прям щас выгружусь, и ты со мной расплатишься. Я обещаю тебе, что все будет чики-чики, – продолжает дед.
– На бутылку не хватает, Саныч? Только прикинь вот эта куча у меня сейчас вонять будет, потому что что? Перепахивать ты не приедешь, да? Потому что утонешь, мать его, Саныч. Проваливай нахрен, по добру, – отвечает ему Степан.
Степан, Степа… А ему идет это имя.
– Ой! – вдруг охает старик.
И я поворачиваю в его сторону голову.
– Здрасте. А у Марковых жильцы появились? – кивает он и спрашивает соседа.
Застукали.
Краска бьет в лицо. Но прятаться будет еще позорнее.
Натягиваю самую обворожительную улыбку и здороваюсь с дедком.
– Здравствуйте.
Сосед, он же Степан, как выяснилось, оборачивается и сверлит меня недовольным взглядом. Но снова возвращает свое внимание деду.
– В общем, проваливай, Саныч. – Уже более мягко.
– А куда мне навоз по-твоему девать? – как-то уже не так воодушевленно спрашивает его дед.
– А куда хочешь! Я тебе заказ сделал на середину апреля, когда все подсохнет. Сейчас мне твое дерьмо не нужно даже бесплатно. – Отмахивается мужик и направляется в сторону дома.
Дедок, как и я, смотрит вслед удаляющейся спине соседа и вздыхает как-то тяжело. Потом оборачивается ко мне и растягивается в улыбке.
– А вы к нам надолго?
– Надеюсь. – Морщу нос, поглядывая с опаской на зловонную кучу.
– А я тут свежак привез, а его величество не доволен. – В сердцах сплевывает. – Как лучше же хотел. Может, вам надо? – вдруг спрашивает.
– Не-не. – Качаю головой. Еще мне такого счастья не хватало.
– Жаль.
Садится обратно в кабину, нажав на газ – из выхлопной трубы трактора в этот момент вырывается с грохотом сизый, почти черный дым – трогается с места и потихоньку укатывает.
А я, закашлявшись, спрыгиваю на землю и направляюсь в сторону дома.
Вот она жизнь деревенская. Со всеми присущими ей спецэффектами. Или это еще не все?
Вернувшись к крыльцу, откровенно удивляюсь тому, что от почти нетронутой мной каши не осталось ни следа. Даже пару раз моргнула глазами. Может, кажется? Или я все же ее доела? Но от легкого чувства голода понимаю, что это не так, и с памятью у меня все в порядке. Значит, кто-то мою кашу умял и спасибо не сказал.
Собираю посуду и несу все в дом. Складываю в раковине и беру телефон, чтобы включить его и проверить, звонил кто, или я все же никому не нужна.
Телефон включается. Загружается. И?
И в ответ на мои ожидания ти-ши-на.
Поджимаю губы.
Чего я ждала? Меня нет в городе меньше суток.
Но тут обращаю внимание на антенну. И она с одной палочкой. А, стоило сделать шаг в сторону, так и вовсе пропадает.
Связи нет?
А чего я удивляюсь? Навигатор-то мой крякнулся, когда я подъезжала к деревне. Значит, интернета тут нет. А связь еле-еле дышит.
Вздыхаю.
Может, и хорошо. Не хочу никому жаловаться на свои приключения. Снова поглядываю на экран мобильного. Усмехаюсь.
Одиночество? Почему бы и да! Самое время пересмотреть свою жизнь. Разобраться наконец в этом бардаке. Самое время разложить все по полочкам.
Степан
Новая тачка у соседского забора, надо признать, не обрадовала. Я по просьбе дяди Мити приглядываю за домом. А вот тачка теперь говорит о чем? Либо вселили кого-то, либо в доме непрошеные гости.
Судя по номерам на черной бэхе, гости из златоглавой. А здесь я таких сроду не видывал. Подхожу к машине. Задние окна затонированы. А через передние никого не видно. Да и лобовое покрылось инеем.
Решаю зайти в дом. Дергаю калитку, она закрыта. Приглядываюсь. Нет, не на замок, как обычно. А изнутри на крючок. Значит, открывали ключом.
Надо бы проверить, кто в доме. Поэтому возвращаюсь к себе и, взяв топор из дровника, направляюсь к смежному забору. Тут у нас с Митяем калитка незаметная для постороннего глаза. Вхожу на территорию соседнего участка и направляюсь к дому. Обойдя, ничего нового не заметил. А, поднявшись на крыльцо, дверь оказывается не запертой. Ну, вот топор и не пригодился.
Вхожу в дом, взглядом сразу же упираясь в красные женские туфли на тонком каблуке.
В голове моей диссонанс. Тачка-то явно не женская. А данная обувь явно не по погоде. Да и на кой черт тут делать дамочке?
Чемодан и пара пакетов в коридоре.
Прохожу внутрь. В кухне никого. В гостиной на кресле кто-то спит. Ну, опять же, судя по обуви, женщина. Стою, смотрю на покрывало. Уже собираюсь подать голос, чтобы обозначить свое присутствие, как покрывало откидывает сама гостья и ошалело уставляется на меня.
Диссонанс номер два.
Блондинка.
Молодая.
Вот это поворот…
Надо признать, такую дамочку я не ожидал увидеть.
Пока пытался хоть какую-то информацию услышать, кто такая, и с какого она тут, наконец дело дошло до договора.
Нина, значит. Борисовна.
Столичная барышня. Двадцати семи лет от роду. Чего здесь забыла? Не мое дело. Поэтому, получив подтверждение, что не ворье дом вскрыло, могу отчаливать восвояси.
Хоть у Марковых и не богатые хоромы, но всегда найдется что прибрать к рукам.
Напоследок снова пробегаю взглядом по ее красному обтягивающему костюму, который прекрасно видно в открытые полы пальто. Снова упираюсь взглядом в такого же цвета туфли.
Красный.
