“А что, если жена генерала и правда убила собственное дитя?” – обожгла меня мысль. – “Что тогда?”
Глава 10
– Я была о вас лучшего мнения! – в сердцах произнесла служанка, вытирая слезы фартуком. – Я всегда ставила вас в пример хорошей матери. Неужели оно того стоило?
Мне ничего не оставалось, как вздохнуть. Ну вот что? Что я ей отвечу? Тетя, вы ошиблись! Я из другого мира! Меня зовут не Астория, а Юлия, для друзей просто Юся. Обожаю музыку пятидесятых, по выходным смотрю черно-белые фильмы с ослепительными улыбками первых голливудских звезд, работаю менеджером в отделе строительных смесей, умею различать марки цемента, знаю разные присадки, рисую бабочек в блокноте, мечтаю о ребенке и скачиваю на телефон все фиолетовые обои и темы.
– О, если бы вы знали, – произнесла служанка, заплакав и отвернувшись. – Как мы все его любили!
С этими словами она вышла, оставив меня в гнетущей тишине.
Я прошлась по комнате, стараясь ничего не трогать, а потом легонько толкнула красивую дверь, обнаружив за ней удобства.
Включив золотой кран, чтобы набрать воды в ванну, я посмотрела на себя. О, нет. Это точно не я. Я вообще по-другому выгляжу!
На меня смотрела бледная, растрепанная темноволосая женщина, похожая на русалку. Глаза у нее были серыми с карим ореолом вокруг зрачка. Ее смело можно было назвать красавицей. А вот счастливой – вряд ли.
Я забралась в ванну, пытаясь смыть с себя всю грязь презрительных взглядов.
Конечно, это противоречит теории эволюции, но не труд сделал из обезьяны человека, а ванна. Теперь я знала это наверняка!
Я вышла, кутаясь в полотенце, и снова посмотрела на кроватку, которая стояла в лучах света, словно само провидение подсвечивает ее, вырывая из сумрака остальной комнаты.
Служанка принесла мне салатовое платье, в которое я тут же переоделась.
Приятное чувство чистоты и прикосновение свежей одежды чуть приподняли мое настроение после короткого общения, полного невысказанных упреков и недовольства.
Настроение приподнялось, осмотрелось и тут же опустилось обратно, когда мой взгляд упал на детские игрушки.
Итак, что я узнала. Жила-была счастливая семья. Муж уехал воевать, а жена родила сына и воспитывала его до того злополучного дня, пока не узнала о измене мужа. В этот момент у нее в голове что-то переклинило, не помня себя от горя она убила своего сына и спрятала его тело магией, чтобы у отца-изменщика не было даже места, где можно было оплакать наследника.
“Ну это, конечно, перебор!”, – мысленно возмутилась я. – “Ладно посуду побить! Покричать, какой же он скотина неблагодарный! Обязательно добавить про лучшие годы жизни, потраченные впустую! Можно даже пару пощечин зарядить по бессовестной красивой морде, чтобы душеньку отвести! Потом порыдать вечерочек и вспомнить все лучшее, что было между вами. Но убивать ребенка, а затем пытаться убить себя? Ну, это слишком! Ребенок-то тут причем? Он что ли матери изменил? Нет! Что это за порыв такой – чуть что сразу детей убивать!”.
Я посмотрела на свои руки. Тонкие, белые, красивые. Они явно не ворочали и не таскали тяжелые мешки со строительными смесями. Мысль о том, что эти руки убили ребенка, вызвала у меня горячее желание проснуться!
Я плохо понимала, как прежняя хозяйка тела могла спрятать тело ребенка магией. Кажется, я вообще плохо понимала, что такое магия и как она работает. Мне оставалось довольствоваться тем, что мне говорят.
– За что? – прошептала я, глядя в окно. – Вот за что мне все это? Вот где я так накосячила, чтобы оказаться в теле детоубийцы! Да, судя по всему, мне котят нужно было топить без перерыва двадцать четыре на семь и старушкам хамить на каждом шагу, чтобы так вляпаться! Врагу не пожелаешь!
Я услышала, как в дверь коротко постучали, видимо, соблюдая правила приличия.
– Войдите, – произнесла я тоже соблюдая правила приличия, хотя сейчас видеть никого не хотелось.
В комнату вошел генерал. Мой настороженный взгляд тут же изменился.
Он смотрел на меня, а я на него. Представляю, каково ему сейчас! Генерал выглядел уставшим, надломленным, а в его глазах я видела отблески боли. Ну еще бы! Его жена убила его ребенка, поверив в какие-то гнусные сплетни про его измену. Или это были не сплетни?
Я присмотрелась к красавцу, думая о том, что вокруг такого мужика всегда полно женщин. Его полтора года не было.
“Ну да! Полтора года он просто делал вид, что женщин не существует! И ты серьезно в это веришь?”, – пронеслась в голове мысль, когда я смотрела на мужа. “Да, но… А вдруг?”, – с надеждой подумала я, все еще веря в сказки про то, что существуют мужчины, готовые блюсти верность и не поддаваться соблазнам, пока жена далеко.
– Астория. Если ты действительно любишь меня, скажи мне правду, – произнес генерал, присаживаясь в кресло напротив. – Или я уйду навсегда.
Глава 11
Я молчала. Я вообще понимала, что здесь нужно быть очень осторожной. Если я скажу ему, что я вообще не она, то не расценит ли он это как признак безумия? Не подтвердит ли это слова судьи и дворецкого о том, что Астория слегка… хм… того?
Исходя из фактов, сумасшествие в этом мире – не сильно смягчающее обстоятельство. Наоборот, скорее, отягчающее. Обществу так и не терпится избавиться от такой личности. И побыстрее!
Так что же делать? Сказать правду, мол, так и так, я – не она! Я вообще из другого мира!
Если бы мне кто-то сказал такое, я бы сильно усомнилась в его психическом здоровье. Тем более что судья и слуги напирают на то, что на меня что-то нашло! Шарики заехали за ролики, а кукушка взяла билет в теплые страны в один конец.
Не покажется ли мое чистосердечное признание лишним подтверждением того, что я виновна?
– Я… – произнесла я тихо, – я ничего не помню.
Генерал наклонился ко мне, его лицо – смесь усталости и тревоги. "Прости, ты последний человек в этом мире, которому мне бы хотелось врать…", – мысленно произнесла я, схватив в руки мягкую игрушку.
– Может, ты что-то вспомнишь? – спросил он, голос его дрогнул. По лицу было видно, что генерал был готов к любому исходу. – В комнате кто-то был? Странный шум? Хоть что-нибудь! Любая деталь!
Я смотрела на него, чувствуя, как жалость сжимает сердце. Он потерял и ребенка, и, кажется, жену, – только о последней потере он еще не знает.
– Я честно ничего не помню, – прошептала я, голос тоже дрогнул. Как же противно врать тому, кто тебе нравится!
Мой муж вздохнул, встал с кресла и начал нервно расхаживать по комнате.
– Давай по порядку. Ты получила письмо, – начал он, словно рассуждая вслух. Я чувствовала, что генерал очень хочет поверить в мою невиновность. И была только «за», но помочь ничем не могла. – Ты его прочитала. Расстроилась…
Я пыталась. Честно пыталась что-то вспомнить. Нет, ну а вдруг? Но как я могу вспомнить то, что было не со мной?
– Ну скажи, – продолжал генерал, – ты его прочитала. Тебе стало плохо. Ты очень огорчилась…
– Не помню. – Я зажмурилась. – Всё, что дальше – как будто в тумане.
– Целый день ты ходила грустная. Сама не своя. Вечером ты поднялась в комнату, – сказал генерал. – Потом…
Это напоминало мучительную пытку у доски, когда учитель пытается вытащить из тебя то, чего ты не знаешь! Но я честно пыталась вспомнить. Может, получится?
– Я не помню, – дрожащим голосом произнесла я, с мольбой глядя на мужа.
Генерал вздохнул, его глаза были полны сострадания и боли.
– Хочу поверить, что ты ни в чем не виновата, – произнес он тихо, – очень хочу. Помоги мне это сделать. Помоги мне доказать твою невиновность! Я многого не прошу…
В этот момент он взял меня за руку, а от его прикосновения внутри всё задрожало. Огромная рука чуть пожала мою руку, словно пытаясь поддержать.
– Я стараюсь, – прошептала я, глядя ему в глаза. – Но у меня ничего не выходит. Если бы я могла вспомнить, я бы сказала сразу.
В комнате стало тихо. Тишина, которая казалась глухой, растаяла, когда я поняла, что мы оба смотрим на опустевшую детскую кроватку.
Вдруг меня охватило странное ощущение – а вдруг Астория не виновна? Может, она – образцовая мать, которую подставили? Может, она любила своего ребенка и никогда не пошла на такое, и ее обвиняют несправедливо?
Или…
А что, если всё не так? Что, если измена – это глубокая, бездонная рана? Что, если Астория так любила генерала, а его есть за что любить, впала в отчаяние, решившись на ужасный поступок? Что, если она действительно обезумела от боли и убила ребенка, чтобы увидеть в глазах мужа-изменщика ту боль, которую испытала сама, узнав, что брак рушится на глазах?
Детская кроватка была свидетелем этого события. Но она хранила свою тайну, так и не выдав ее.
Боже мой! Я не могла поверить, что однажды вляпаюсь в такие неприятности!
– Я не изменял тебе, – внезапно произнес генерал, его голос тверже, чем я ожидала. – Никогда. Это ниже моего достоинства. Я люблю тебя.
Он приблизился и мягко коснулся моих волос. В его голосе звучала такая уверенность, что я была склонна поверить. Хотя поверить такому красивому мужчине в том, что он не ходил налево, было непросто!
– Я понимаю, что ты могла потерять рассудок, поверив в написанное, – продолжил он, – и я хочу услышать правду. Помоги мне понять, что произошло в этой комнате на самом деле. Я хочу спасти тебя… Мне нужна хоть одна зацепка! Хоть что-то…
Генерал смотрел на меня с надеждой. Я хотела помочь ему. Чувствовала, что нужна ему, что могу раскрыть правду. Но я не могла! Это была чужая жизнь, к которой я не имела никакого отношения! Бессильная, я смотрела на него, не в силах ничего сказать.
В дверь послышался стук.
– Господин генерал, к вам гостья! – заметил дворецкий, чинно входя в комнату. Я опять заметила разницу во взглядах. То, с каким уважением, теплотой и сочувствием старик-дворецкий смотрит на генерала, и с каким откровенным пренебрежением и презрением – на меня.
– Она желает видеть вас и вашу супругу немедленно.
Я с удивлением посмотрела на генерала. Внутри меня зашевелилось что-то тревожное. Что за гостья? Какие еще тайны скрывает этот день?
Глава 12
Генерал кивнул, а дворецкий молча вышел. Через мгновение дверь открылась, и в комнату вошла женщина. Её красота была неоспорима, а осанка – идеальна. Фигура, тонкая и грациозная, напоминала фарфоровую куколку-статуэтку. Высокая, с покатыми плечами и изящной шеей, незнакомка двигалась легко и плавно и томно, словно танцевала какой-то долгий танец соблазнения.
На ней было изысканное платье из синего шелка с серебряной вышивкой. Оно подчеркивало стройную фигуру. Тонкие руки украшали кружевные манжеты, придавая образу элегантную утонченность. Воротник из тонкого кружева аккуратно обрамлял шею, создавая впечатление благородства.
Длинные волосы, темные, как ночное небо, были уложены в сложную прическу. Жемчужные шпильки и тонкая кружевная лента добавляли образу ощущение продуманности и завершенности.
Взгляд синих глаз был проницательным и чуть таинственным, с оттенком мягкой настороженности, словно она знала больше, чем говорит.
Интересно, кто это?
– Меня не было в столице, когда это все случилось! Я только вернулась, как вдруг услышала, что вся столица гудит о том, что жена генерала убила ребенка! – произнесла она, глядя на нас. – Но я в это не верю! Я уверена, что это какая-то ошибка! Эльдриан! Я более чем уверена, что твою жену подставили!
Я впервые смотрела на человека, который искренне верит в мою невиновность так же, как и генерал.
– Дорогая, – обратилась она ко мне, а ее голос вдруг потеплел, словно она разговаривала с близким другом. – Я понимаю, какой ужас тебе пришлось пережить… Но я более чем уверена, что ты ни в чем не виновата! Понимаешь, я неплохо разбираюсь в людях, поэтому я уверена, что такая женщина, как ты, просто не способна на убийство!
Неожиданные слова поддержки заставили меня посмотреть на незнакомку куда более дружелюбно.
– Я, значит, прилетаю в столицу, а тут такие новости! Еще эта Лоли Гарднер, будь она неладна! – в этот момент лицо незнакомки скривилось, словно ей в тарелку упала муха. – Вечно лезет везде, где только можно со своим комитетом! Считает себя образцовой матерью и всем доказывает, что так оно и есть! Хотя на самом деле раздала всех детей нянькам! Тоже мне, образцовая мама! А строит из себя! Мне Элен Ридл по секрету сказала, что недавно случай был, что когда Лоли решила потискать младшую дочь, так заревела и стала сопротивляться. Она кричала, чтобы тетя пустила ее! Представляешь? Родную мать не узнала! А все почему? Потому что видит ее редко! Что она хочет от трехгодовалой малышки, которая маму видела только по праздникам! Хорошо быть образцовой матерью, когда видишь ребенка один раз в две недели, а служанка на всякий случай подсказывает тебе, как зовут кроху!
Я усмехнулась. Лоли Гарднер мне сразу не понравилась. А тут прям такие новости подъехали. Я смотрела на гостью и чувствовала, что она довольно приятная женщина. Особенно приятным мне казалось то, что мнения по поводу Лоли Гарднер у нас совпали.
– Теперь этот мамский комитет пишет петиции и собирает подписи для короля, – заметила незнакомка. – Они хотят якобы правосудия! И немедленно! Поэтому я посчитала своим долгом вас предупредить.
Она улыбнулась мне, беря меня за руку.
– Милая, я все понимаю. Но тебе пока лучше никуда не выезжать. Особенно в столицу. Люди очень ждут твоей смерти, – произнесла незнакомка, легонько похлопав меня по руке. – А толпа, как известно, разбираться не будет. Так что тебе нужно быть очень осторожной.
– Спасибо, Эва, – вздохнул генерал.
Так, генерал ее знает. Видимо, я тоже должна ее знать! Точнее, не я, а Астория!
– За что? – усмехнулась Эва, притворно нахмурив брови.
– За поддержку, – кивнул мой муж.
– Ах, брось! – улыбнулась она. – Понимаю, не каждая бывшая жена приедет поддержать мужа и его новую жену в тяжелой ситуации, но мы расстались друзьями. И мне не на что обижаться.
Она посмотрела на нас и улыбнулась.
Быть такого не может. Да, он говорил про первый брак. И вот теперь передо мной бывшая жена! Я всегда была уверена, со слов моих коллег, что бывшие жены – это злобные мегеры, мечтающие напакостить новой жене. А тут что-то прямо невиданное!
– Вы – все, что есть друг у друга, – произнесла Эва, взяв меня и генерала за руки. Она вложила мою руку в его руку и посмотрела на нас. – Берегите друг друга и верьте друг другу. Твоя задача, Эльдриан, найти все доказательства невиновности жены. Ты должен спасти ее! Но я бы все-таки подумала о том, куда спрятать Асторию. На всякий случай. Потому как Лоли Гарднер сейчас выбивает аудиенцию у короля, чтобы приговор как можно быстрее привели в исполнение. Ее не устраивают три недели, которые король взял на раздумье и дорасследование дела. Не думала, что Лоли настолько обидчива и злопамятна, чтобы мстить Астории за тот печальный случай!
Глава 13
– Печальный случай? – с удивлением переспросила я, глядя на Эву, бывшую жену моего мужа. Внутри меня шевелились смешанные чувства: любопытство, тревога и настороженность. Почему она так спокойно говорит о таком событии?
Мне было интересно, что именно произошло тогда, год назад.
"Ой! Я же должна, по идее, знать, о чем она!" – мысленно взвесила я, вспоминая, что я в чужом теле.
– А! Я не так выразилась! – лучезарно улыбнулась Эва, словно улыбка могла развеять всю напряженность. Её манера держаться была какой-то легкой и непринужденной. Она казалась чуть увлеченной, капельку легкомысленной, но при этом серьезной. Я смотрела на неё со смесью удивления и интереса, внутри же собрался целый ворох вопросов. Эта женщина вызывала у меня даже некоторую симпатию.
– Я не знаю, как назвать тот инцидент годичной давности, – продолжила Эва, – когда Лоли официально пригласила тебя в свой комитет, а ты объяснила ей, что не собираешься в него вступать.
Это новость! Теперь понятно, почему Лоли Гарднер так митинговала за мою казнь. У нее, оказывается, есть личные счеты!
– Я об этом впервые слышу, – произнес генерал, явно заинтересовавшись. Его лицо выражало неприкрытый интерес и даже легкое недоумение.
Мне хотелось узнать все подробности.
– Я и забыла, что Эльдриан не в курсе! Сейчас расскажу! – усмехнулась Эва, мягко, словно размышляя. – Отказ герцогини Моравиа вступить в их комитет был для Лоли настоящей трагедией. А еще – это всё утекло в газеты, и вся страна тут узнала о том, что герцогиня не собирается вступать в комитет. Лоли так мечтала заполучить тебя, что, когда у вас родился ребенок, первая бежала с поздравлениями и подарками, надеясь, что герцогиня Моравиа присоединится к их обществу. Но тут – такой облом.
Я слушала, затаив дыхание. Мое сердце сжималось от странного чувства – смесь любопытства и тревоги.
– Тем более, что Лоли была уверена в своем успехе и всем раструбила, что герцогиня Моравиа скоро станет членом комитета благочестивых матерей. А ты, герцогиня, – продолжила Эва со смехом, словно ситуация прошлого ее очень забавляла, – отказалась! И правильно сделала! Я бы на твоем месте поступила так же.
Мои мысли мгновенно сжались в один вопрос: "Значит, у Лоли Гарднер на меня зуб? Личные счеты?"
