— Рано радуешься. Мы ещё не дошли до бухгалтерии.
Он рассмеялся:
— Жду с нетерпением.
— Слушай, я не знаю, что ты там привык делать на своих предыдущих работах, но здесь у нас не глянец, а хаос, вдохновлённый кофеином и дедлайнами. И ещё: ты можешь быть хоть гением визуала, но если предложишь обложку с девушкой в платье из мяса — я брошу в тебя степлером.
— Приму к сведению, — кивнул он. — Хотя идея с мясом могла бы сработать на Хэллоуин.
Я покачала головой, сдерживая улыбку.
— Спасибо за тёплый приём. Я уже понял, что кровь здесь льётся не по графику, а сарказм — ваш корпоративный язык.
— Именно так. Добро пожаловать в ALPHA, Мэтт. Надеюсь, ты умеешь плавать в аквариуме с пираньями.
После знакомства Лаудера со всеми отделами редакции я оставила его на кухне у кофемашины, посоветовав не трогать чужую еду из холодильника, если он дорожит своей жизнью, и пошла работать. Меня ждали рубрика, пять материалов на проверку и два фэшн-редактора с горящими глазами. Ощущение было такое, будто я пытаюсь балансировать на каблуках в ураган. Рабочий день в ALPHA — это не про офисную рутину, а скорее про выживание в джунглях с модными истеричками.
— Кейт, мы утвердили съёмку для «10 осенних пальто», но новый главный редактор хочет снимать всё в чёрно-белом. Что думаешь?
Началось.
— Исключено. Нам нужна живая, яркая осень, а не фильм про конец света.
— Но что сказать Крейгу?
— Скажите ему, что без цвета у нас получится не модный мужской журнал, а каталог музея советского минимализма. Цвета нужны, чтобы вдохновлять, а не угнетать. Нам нужен цвет, иначе вся идея осени теряется. Так ему и передайте.
Пять минут тишины.
Потом:
— Кейт, мы не можем использовать эту обложку, у модели прокол в брови. Спонсор недоволен.
— Зафотошопьте бровь или поменяйте модель. Что вы как в первый раз?
К шести часам я чувствовала себя, как платье после вечеринки — помятой и уставшей. Документы разложены, письма отвечены, тексты прочитаны. Вокруг всё ещё оживлённо гудел офис: кто-то громко разговаривал, кто-то стучал по клавишам, как сумасшедший, где-то противно скрежетал принтер.
Я сидела за своим столом, не мигая уставившись в экран, где уже час как висел пустой файл с заголовком «Тренды сезона», и крутила в руке телефон.
Джеймс.
Чёртова гора из мускулов и ледяного контроля.
С тех пор, как мы вчера… прикоснулись друг к другу чуть больше, чем стоило, он даже не смотрел на меня. Я на него тоже. Зато весь день сегодня в красках вспоминала, как ублажала его в душе, как его руки были на моих бёдрах и талии, как он сжал мою грудь, как его идеальный член скользил между моих пальцев…
О Господи.
Я прикрыла лицо ладонью и поёрзала на месте. Между ног разгорелся пожар, который невозможно было погасить. Каждое воспоминание — его прикосновения, его дыхание, его обнажённое тело рядом — заставляло меня трепетать и сжиматься одновременно. Я пыталась собраться, но внутри бурлило нечто дикое и необузданное, требующее выхода.
Мне нужен был трах.
Нет.
Мне нужен был Джеймс.
Трах с Джеймсом.
Я снова посмотрела на телефон. Ужин. Будет ли он вообще? Или Джеймс передумал? Может, это был момент слабости, и он уже жалеет, что согласился?
Я не писала ему первой. Не хотела выглядеть… ну, навязчивой. Словно мне есть дело. Но где-то глубоко на подкорке, в том самом месте, где живут интуиция и прочие неприятно честные вещи, я знала: он не кинет. Не в его стиле. Джеймс Кроуфорд может быть холодным, может быть занудным, но он не трус и не предатель. Он приедет. Вопрос в другом: чего он ждёт от этого вечера?
И чего хочу я, чёрт возьми?
Лёгкий стук в дверь прервал мои мысли.
Я подняла голову.
— Войдите.
Мэтт.
— О чём задумалась? — поинтересовался он, прислонившись к косяку.
«О члене Кроуфорда», — мысленно ответила я.
И, прочистив горло, уже вслух сказала:
— Об осенней палитре для главного разворота.
— А по твоему лицу не скажешь. Выглядишь так, будто хочешь кого-то убить. Или трахнуть. Или всё вместе.
— Какая тонкая аналитика. Ты случайно не родной брат Николь Дуглас?
— Кто такая Николь Дуглас?
— Моя подруга.
Он усмехнулся.
— Я тут подумал… Может, выпьем? Разгрузимся немного после насыщенного рабочего дня. Познакомимся поближе. Что скажешь?
— У меня планы.
Он прищурился:
— Свидание?
Я усмехнулась, не зная, как это обозначить.
— Типа того.
Мэтт кивнул, но я заметила, как уголки его губ чуть опустились.
— Ладно. В другой раз?
— Может быть.
Он ушёл, а я наконец взяла себя в руки. Собралась, уехала домой, зашла в душ — почти на автопилоте. Горячая вода стекала по коже, а мысли витали только вокруг него. Джеймса.
Что надеть? Во что играть? К чему приведёт этот ужин — к новому началу или к последнему прощанию?
И готова ли я к любому из этих вариантов?
Глава 7
Рабочий день тянулся мучительно долго, как ночное дежурство без кофе и свежего воздуха. Я смотрел на пациентов, ставил диагнозы, отвечал на вопросы, но мыслями был в другом месте. И с другим человеком.
С Кейтлин. В душе.
И каждый раз вспоминал всё в красках: как она смотрела на меня, как касалась, как её пальцы скользили по мне — уверенно, будто знали этот маршрут наизусть.
Вчера мы потеряли контроль. Точнее, я и только я потерял контроль. Три года сексуального воздержания сыграли со мной злую шутку и ударили в голову, как бутылка дешёвого бурбона.
Кейтлин завела меня на корте так сильно, что я еле дождался конца игры. Каждый её удар сводил меня с ума. Её движения были настолько точными, гибкими и злыми, как будто ударами по мячу она выбивала из себя раздражение, а из меня — остатки здравого смысла. В тот момент я понял, что у этой женщины в руках может быть всё: и ракетка, и моя голова, и моя чёртова душа. Я сгорал от желания прямо там, на корте. Хотел подойти, схватить, прижать к сетке и сказать, что мне плевать на правила. И на игру. Я проиграл ей ещё до первого удара.
Весь день я пытался забыть об этом и сосредоточиться на работе.
Не получилось.
И это раздражало. Я не мог позволить себе снова так беспечно терять голову от девушки, которая язвит в лицо и смеётся, когда я говорю серьёзно. Не для этого я три года взращивал в себе жёсткую дисциплину. Я обещал себе держать дистанцию — и я буду держать её.
Потому что я, чёрт подери, Кроуфорд.
Из-за этого я даже подумывал отменить ужин. Несколько раз открывал диалог, писал: «Давай перенесём». Потом стирал, переписывал, стирал снова. И в итоге сдался. Потому что так не делается. Если не приду — буду трусом. А если приду — рискую снова сгореть.
Но Кейтлин победила в честной схватке, и я должен быть там. Если не ради неё — то ради себя. Чтобы наконец выяснить, что именно она так сильно хочет узнать.
✦
Без пяти восемь водитель остановил машину у её апартаментов. Я достал телефон и быстро написал сообщение:
Я на месте.
Ответ пришёл через несколько секунд:
Буду через десять минут
Я усмехнулся: ну конечно, Кейтлин и пунктуальность — понятия несовместимые. Хоть в чём-то она стабильна.
Я откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и глубоко выдохнул.
Соберись, Джеймс. Один ужин. Один. Ничего страшного не случится. Ты взрослый человек. Кардиохирург, между прочим. Видел людей с открытой грудной клеткой, спасал жизни. А тут — ужин.
И женщина, которая сводит тебя с ума одним взглядом. Подумаешь.
Я вытер взмокший лоб тыльной стороной ладони.
Просто еда. Просто разговор. Просто Кейтлин.
Да, она заводит меня, но это ничего не значит. Мы слишком разные.
Я — порядок, она — чистый хаос.
Она врывается — я выстраиваю дистанцию.
Она горит — я давно тлею.
Так что всё под контролем.
Просто ужин.
Немного флирта — возможно.
Много колкостей — наверняка.
Но ничего, что я не смог бы пережить.
Через пять минут я не выдержал. Вышел из машины, захлопнул дверь чуть сильнее, чем собирался, и сделал пару шагов по тротуару. Воздух был густой, липкий — конец августа — и в костюме было жарко, как в духовке. Пот медленно скатывался по спине, но я всё равно застегнул пиджак. Мелкая пытка, зато дисциплинирует. Иначе я сойду с ума, пока она там красит губы или выбирает туфли под цвет платья.
Что я, чёрт возьми, делаю?
Жду женщину, которая лишает меня сна, здравого смысла и самоконтроля. Жду и волнуюсь, как сопляк перед первым свиданием.
А это даже не свидание. Просто ужин.
Спустя шесть минут (даже тут опоздав на минуту из заявленных десяти) Кейтлин, наконец, появилась.
Я поднял взгляд — и замер.
На ней было длинное платье цвета шампань, струящееся по телу, словно жидкое золото. Оно подчёркивало каждый изгиб: округлые бёдра, тонкую талию, плавную линию ключиц. На ногах — босоножки на высоком каблуке, от которых её походка стала ещё более грациозной. В руках — крошечный клатч. На губах… красная помада. Она выглядела так, будто сошла с кадра старого фильма — только наглее, ярче и чертовски реальная. Эта женщина знала, как произвести эффект. И делала это с удовольствием.
Кейтлин улыбнулась, явно польщённая моей молчаливой реакцией. Слегка наклонила голову, прищурилась и вдруг… покружилась.
У меня буквально перехватило дыхание. Волосы. Она собрала их, открыв шею — свою тонкую, анатомически совершенную, с этой сумасшедше притягательной ямочкой у основания шею. Но добило меня не это.
Заколка.
Та самая, которую я подарил ей на день рождения. Я выбирал её несколько часов, мучаясь между десятком одинаковых на вид. Да, мне нравилось, когда Кейтлин собирала волосы, оголяя шею — эта часть женского тела всегда была моей Ахиллесовой пятой. Поэтому я подумал, что такая маленькая, но изящная вещь будет отличным и не слишком личным подарком.
