От Шейны пришёл отклик удивления, когда ей неожиданно попалась баранина. Оказывается, несмотря на то что Аль-Мадинат жил за счёт натурального хозяйства, мясо ей доставалось редко:
– Баранина содержит нужную мужчинам энергию, а для нас Владыка создал курицу и индюшку, – пояснила гостья.
«Ну да, а ещё баранина богаче на железо и белок, чем птица», – мысленно отметил я, заранее осознавая, что Шейна не поймёт, начни я лекцию про молекулярные соединения, гемоглобин и ферритин в крови. Хорошо же Владыка «устроил» мужчин на Террасоре! Лучшая еда – всё им.
Слово за слово я расспросил её о многом и узнал тоже многое…
Я выяснил, что напротив дворца градоправителя располагается купально-помывочный комплекс, в который Идрис Свет Истины, руководствуясь модой с северных городов, вложил много личных средств и даже прорыл мудрёные канавы к реке, но, к счастью, парная так и не стала популярной в Аль-Мадинате.
– Почему «к счастью»?
– Эти тесные и влажные посещения – рассадник греха! – уверенно заявила Шейна и добавила чуть тише: – По крайней мере, так сказали проводники Владыки около двадцати лет назад, когда по Аль-Мадинату прокатился мор и те, кто пользовался парными, заразились чёрной хворью.
Сама Шейна предпочитала мыться в небольшом оазисе рядом с городом в прохладное время года, а в летнее, когда водоём пересыхал, – в тазике с ковшом. То корыто, которое стояло в моей комнате, как я и подозревал, являлось «роскошной ванной».
Я взял с очаровательной террасорки слово, что она больше не будет таскать в мою комнату воду десятилитровыми вёдрами и уж тем более не станет выносить горшок. Пришлось сознаться, что в случае необходимости я собираюсь посещать центр греха и разврата – парной комплекс. О том, как именно функционируют организмы цваргов и что в случае надобности я с лёгкостью могу на неделю или две вместо физической еды перейти на бета-колебания, решил не вдаваться в подробности.
Отдельно я расспросил про каменные розы, думая, что смогу нащупать что-то по своему делу, но Шейна принялась перечислять блюда, которые на её родине готовят с ними, так что я ничего не смог распознать. Возможно, и стоило бы рассказать, что знаю о многочисленных смертях девушек, но террасорка ужинала с таким удовольствием, что стало жалко портить ей аппетит.
Под конец я выспросил, зачем в корыто кладется простыня – оказывается, чтобы не посадить занозу от бамбука, – и сам объяснил, что такое карманы в брюках. Девушка пришла в искренний восторг, когда узнала, что вовсе необязательно подвешивать кошели и мешки на пояс, где их легко могут срезать рыночные воришки.
Шейна попросила разрешения потрогать карман в моих штанах, что стало, честно говоря, тем ещё испытанием. Тепло её пальчиков распространилось сквозь тонкую ткань подклада и отпечаталось на бедре. Однако, судя по эмоциональной составляющей, Шейна действительно не осознавала ни как действуют на меня её прикосновения, ни насколько у мужчин эта зона гхм-м-м… отзывчива. Пришлось брать всю волю в кулак.
Гостья оделась в кабинете, когда уже совсем стемнело. Перед её уходом я проверил коридор. Признаться, отпускать её совершенно не хотелось, так неожиданно легко и беззаботно прошёл вечер. Давно такого не ощущал.
***
Шейна
С колотящимся от волнения сердцем я вернулась на женскую половину дворца глубокой ночью. Туника сохла долго, но я не пожалела об этом ни на секундочку. После встречи с Янном я поймала себя на том, что в груди так хорошо и сладко, будто бабочки распахнули крылья и щекочут своими крылышками, а их пыльца, словно запрещённое вещество, будоражит кровь. Хотелось улыбаться и даже смеяться. Какой же Янн восхитительный, как много знает, какой галантный…
Однако надо всё же быть осторожнее.
Щёки горели, сердце билось в груди пойманной птицей. Хорошо, что никто не увидел, как я выходила из апартаментов цварга. Если хоть кто-нибудь узнает о моём продолжительном общении с мужчиной, то поднимется скандал.
Глава 9. Утренняя вылазка на «Галилею»
Янн Робер
После насыщенного вечера я спал сном младенца и проснулся за час до рассвета только благодаря будильнику на коммуникаторе. Пока солнце не раскалило воздух, а город ещё дремал, я оделся и трусцой направился к шаттлу – благо дорогу запомнил. Конечно, можно было взять кобылицу эмира, но хотелось по возможности не терять физическую форму.
– Здравствуйте, эмиссар высшего звена Янн Робер! – торжественно поздоровался бортовой компьютер. – Как прошли ваши последние десять с половиной часов? Есть ли информация, которую мне следует отправить в Службу Безопасности Цварга?
– Нет, пока ничего нового, над делом только начал работать.
Я схватил объёмную дорожную сумку и принялся складывать туда подходящую по погоде одежду – бельё, пару синтетических футболок с функцией отведения тепла, пару рубашек из тончайшего шёлка, штаны попроще… Надо было ещё вчера собрать вещи, но встречаться «на чемоданах» с незнакомыми гуманоидами не хотелось. Поверх одежды в сумку полетели универсальный гель-шампунь и зубные каппы, которые можно использовать даже без воды – они сами растворяются во рту и превращаются в воду с мятным привкусом.
– А связь, пока меня не было, с Цваргом появлялась? Какие-то сообщения приходили?
– Да. – Я хотел дать команду включить проигрывание аудиозаписи, но компьютер добавил женским мелодичным голосом: – От вашей жены.
Шварх.
Я поморщился. Наученный горьким опытом, уточнил:
– Длина сообщения?
– Сорок три минуты двадцать секунд.
М-да… Нет у меня столько времени на корабле штаны просиживать. Душ – и тот максимум минут пятнадцать займёт.
– Лея, можешь пересказать кратко, о чём говорила Эсмеральда? – попросил я.
– Да, разумеется. Эмоциональный тон сообщения я классифицирую как принадлежащий истероидному психотипу личности с ярко выраженным нарциссическим окрасом. Все сорок три минуты Эсмеральда Робер выказывала недовольство банковским лимитом трат в день, озвучивала свою неудовлетворённость. К сожалению, я не совсем поняла, относится это к интимной сфере или всё-таки к финансовой, так как в сообщении прозвучали слова, означающие половые органы. Очень сумбурная речь. Ваша жена также выразила категорическое несогласие с тем, что не может купить спорткар без вашего акцепта.
Да, в этой характеристике вся Эсми.
– Ох, где же ты была, Лея, когда я собрался жениться? – хмыкнул я, утрамбовывая в дорожную сумку ещё одну рубашку про запас.
– Простите, господин эмиссар, мне не совсем понятен ваш вопрос. Наверное, меня ещё не существовало. Серия шаттлов «Галилея» – относительно новая разработка.
– Если бы ты тогда существовала, я бы точно на тебе женился!
– Сэр, вынуждена напомнить, что законами Цварга запрещена женитьба на искусственном интеллекте. На Танорге[1] рассматривался такой законопроект, но так же был отклонен.
– Лея, это была шутка, не бери в голову. Больше Эсми ничего не говорила?
– В последние двадцать секунд она экспрессивно сообщила, что будет настойчиво с вами связываться.
Я вздохнул и посмотрел на коммуникатор, который почти не ловил связь. Как же здорово, что Террасора располагается в девятнадцатом секторе космоса! Прямо-таки курорт для моих мозгов.
– Лея, а подскажи, где у нас баллончик от всякой гадости?.. Блохи, там, клещи и вот это всё.
– Подсобка, шкаф «2», третья полка сверху, коробка с этикеткой «Санитарная обработка».
– А какой-нибудь запирательный механизм у нас есть про запас?
– Распечатайте на 3D-принтере. Не забудьте поставить картридж с материалом, который при застывании имеет прочность металла.
– Спасибо, дорогая. Что бы я без тебя делал!
– Это моя обязанность помогать вам, господин эмиссар высшего звена Янн Робер, – вежливо отозвался бортовой компьютер.
Наскоро сделав всё необходимое и даже приняв душ, я вышел из шаттла и так же спокойной трусцой вернулся во дворец градоправителя. Неожиданное дело: после известия о том, что Эсми пыталась со мной связаться, Террасора вдруг показалась не такой уж и вонючей. Подумаешь, всего лишь днём жарко, как на сковородке, очень шумно и местные не придумали элементарной канализации. Зато резонаторы не сводит от капризов ненаглядной жёнушки.
Аль-Мадинат медленно просыпался, а сухой воздух нагревался. Чтобы посмотреть на город и его обитателей повнимательнее, я на этот раз проложил путь через базар. Торговцы неторопливо ставили шатры-палатки цвета слоновой кости, их жёны и дети помогали, натягивая светлые лоскуты ткани между глинобитными зданиями с плоскими крышами.
Без сопровождения в виде четвёрки паладинов на меня никто особенно не обращал внимания. Никто не бросал свои дела, не выстраивался в шеренгу, как это было с селянами. Торговцы навскидку не видели во мне выгодного клиента и потому предпочитали заниматься делами, а не разглядыванием необычного мужчины. На удивление, женщины вели себя ещё более скромно – стоило поймать чей-то взгляд, как террасорка тут же вспыхивала и опускала глаза в землю, а до резонаторов доносились эмоции страха. Что удивительно, так вели себя даже совсем маленькие девочки.
«Да уж, патриархальное общество, ничего не скажешь», – зло хмыкнул про себя. За годы службы я повидал всякое, но такую затравленность – впервые.
За всю пешую прогулку взгляда не отвели лишь несколько девочек лет пяти, которым матери тут же сделали замечание, и одна террасорка, одетая сверхвызывающе по местной моде, если я хоть что-то смыслю в этом. На ней не было ни единого украшения, руки и ноги закрыты, зато платье настолько прозрачное, что фигура в целом очень хорошо видна. Волосы оттенка ржавчины разметались по плечам, от неё разило эмоциями ненависти, а всех мужчин она провожала приклеенной улыбкой, облокотившись на выжженную солнцем стену какой-то халупы.
«А вот и представительница древнейшей профессии, – мысленно отметил про себя. – Если расследование зайдёт в тупик, то можно будет обратиться за помощью и к такой, главное, чтобы голова от её эмоций не разболелась раньше, чем я что-то выведаю».
Внимательно всматриваясь в горожан, я отметил, что очень многие террасорки – подавляющее большинство – носят широкие металлические браслеты, полностью скрывающие кожу предплечий. И ладно бы мода на украшения такая была, так нет же – больше половины из них прятали руки в длинных, расширяющихся к краю рукавах нарядов.
Я бы мог подумать, что прятать руки – это социальное правило, которое предписывает местная религия, но и тут планеты с лунами не сходились: из всей оравы горожанок я насчитал целых три, которые, как и Франгаг вчера вечером, демонстрировали гладкие обнаженные руки практически до подмышек. При этом, судя по поведению, общему тону эмоций и цепочечным маскам на лицах, они явно относились к зажиточному слою населения.
Может, обнажать руки для женщин – это привилегия какая? Из всех моих теорий эта единственная имела хоть какой-то смысл.
Впрочем, загадочная женская мода не так сильно меня волновала, как пресловутые таинственные смерти девушек в пещерах с каменными розами. Я специально шёл через рынок, а не через какую-либо другую часть города, чтобы найти подходящего торговца и как следует расспросить.
На широком деревянном прилавке лежали причудливые растения. Толстые и мясистые серо-зелёные листочки с колючим краем плотно прилегали друг к другу и образовывали розетки, напоминающие по форме классические розу. Я сразу понял, что это именно те самые суккуленты, о которых говорил Фабрис. Правда, розетки оказались не голубыми, как их описывала Шейна, а обычными зелёными, но для начала диалога сойдёт.
– Да пребудет с вами Владыка! – громко сказал я, стараясь максимально нивелировать акцент.
Огромный тучный мужик, явно не из бедствующих, обернулся. Его лицо с тёмными кустистым бровями и густой бородой ничем не отличалось от среднестатистического террасорца, коих за утро я уже насмотрелся. Он с сомнением покосился меня и мою сумку, но всё-таки ответил:
– Пусть Владыка осветит и ваш путь, странник. Чего желаете?
– Да вот, каменные розы рассматриваю… – Я припомнил вчерашний разговор с Шейной. – Меня попросили купить, знакомая хочет приготовить пирог с курицей. Это же ведь они?
Я кивком указал на суккуленты. То, что я выбрал неверную стратегию, понял почти сразу по кисловато-горьким эмоциям торговца.
– Это пустынные каменные розы, а не пещерные. Такими только верблюдов кормить можно. Я запрещёнными продуктами не торгую! – весьма резко ответил мужик. – У Атоля всё законно, так и передайте своим… паладинам или эмиру, не знаю, на кого вы работаете!
Ого! Вот это реакция. Занятно…
У меня были доли секунды, чтобы принять решение и выпытать ещё немного информации, пока торговец наглухо не закроется. В Службе Безопасности нас учили реагировать быстро.
– Нет-нет, вы не так поняли. – Я улыбнулся и вскинул ладони в жесте, который у всех разумных рас значит одно и то же: «Смотри, я совершенно не опасен». – Разве стал бы меня посылать эмир? Я знаю, цварги у вас тут были, вот вы и не удивились моей внешности. Но на вашу проверку наверняка послали бы кого-то из людей. Мне действительно нравится одна местная девушка… Она попросила купить ей пещерные каменные розы.
На лице здоровяка не дрогнул ни единый мускул, но эмоции сменились на ещё более горькие:
– Что ж, вот вам мой совет: шлите её саму в эти пещеры, – тихо рыкнул торговец. – Не пара она вам, санджар, плохой женой будет. Не выкупайте.
Он неожиданно смачно сплюнул на землю и потёр ладонью щёку. Под густой бородой моего нового знакомого мелькнул белёсый шрам.
– Да и вообще. Дряни эти бабы, держитесь от них подальше, – закончил свою «мудрость» собеседник. – Если вам пустынные розы не нужны, то мне до полуденного зноя надо ещё ящики с финиками успеть разобрать.
Я лишь покачал головой – «нет, ничего не надо» – и двинулся в сторону дворца, обдумывая сложившуюся картинку. Выходит, пещерные каменные розы в Аль-Мадинате запрещены? Тогда каким образом их повсеместно добавляют в блюда? Что я упускаю? И откуда у этого торговца столько искренней ненависти в адрес женщин, которые на Террасоре тише воды, ниже кратеров на спутнике? Последняя нестыковка и вовсе ставила в тупик, а я терпеть не могу, когда чего-то не понимаю. Недавно ещё отличное настроение стремительно падало вниз, как падают штопором истребители.
«Шлите её саму тогда в эти пещеры»,– крутилась в голове одна и та же фраза. Определённо, местные что-то знают про пещеры, но не хотят говорить.
Я бросил взгляд на коммуникатор. Не ловит. Шварх! Как только появится связь, надо будет связаться с Фабрисом и сообщить, что его рога зудели не просто так.
[1] Танорг – самая технологически развитая планета, входящая в состав Федерации Объединённых Миров. Коренные жители – люди.
Глава 10. Завтрак с эмиром
Янн Робер
Стоило зайти в выделенные апартаменты, как в дверь постучался слуга и вежливо доложил, что эмир Идрис Свет Истины ожидает за завтраком.
Наместник Аль-Мадината производил вполне приятное впечатление: крепкий мужчина лет пятидесяти по меркам людей, с высоким лбом, в белом как снег тюрбане, который делал его сизо-голубые глаза существенно ярче, и таких же белоснежных одеждах, скреплённых на талии тяжёлым золотым поясом. У Идриса прослеживалась слегка отёкшая фигура, но лишнего веса, на мой взгляд, было далеко не так много, как у некоторых паладинов и торговцев. Чувствовалось, что эмир ведёт весьма активную для Террасоры жизнь и полон энергии. В первую же секунду его внимательный взгляд скользнул по мне с головы до ног, на долю мгновения задержался на необычных для местных ботинках и значке эмиссара Службы Безопасности Цварга.
Эмир широко улыбнулся и жестом пригласил за низкий стол, который уже ломился от обилия разнообразных блюд. Сидеть предполагалось на гигантских подушках. Пока я прикидывал, как бы завязать разговор поудачнее, Идрис сам начал его первым и весьма неожиданно:
– Он голодный, – сказал собеседник, подталкивая ко мне некое устройство с тусклым экранчиком пять на пять сантиметров и силиконовым ремешком.
– Простите, что?
– Ваш чудо-передатчик хочет есть. Меня предупреждали, что как только он начнёт краснеть, это признак голода. А ещё он в последние месяцы заметно потемнел.
Я несколько секунд думал, что это такое, прежде чем сообразил, что Идрис положил на столешницу сильно устаревшую модель коммуникатора, которую мой предшественник оставил эмиру для поддержания связи с Цваргом. И действительно, на дисплее мигал индикатор слабой зарядки, а пониженная контрастность экрана говорила о режиме сохранения энергии.
– Вы сможете его накормить? Я так привык к его ощущению на руке, очень мягкая кожа. А ещё он будит меня на рассвете чарующей песней. Будет обидно, если ваш питомец умрёт от голода.
Ещё бы ремешок был неприятным! Цварг использует только самый качественный силикон… И, стало быть, террасорец случайно включил себе функцию будильника.
– Я попробую.
Я покрутил старый коммуникатор, нашёл, как открывается батарейка, затем проделал то же самое со своим и поменял аккумуляторы местами. Слава тому техническому гению, кто настоял на совместимости батарей устройств!
– Ваша раса умеет творить руками магию! – искренне восхитился эмир, когда получил обратно сияющий и полностью заряженный коммуникатор. – Неудивительно, что у вас имеется столько золота.
– Спасибо. Это не совсем магия…
«Скорее, обыкновенное электричество», – мысленно добавил.
– …Но да, мы действительно её часто используем.
– Что ж… Всё равно не могу не восхищаться, – кивнул Идрис. – Цварг – самый крупный наш покупатель, благодаря которому град Аль-Мадинат значительно развился и отстроился в последние три года. Все ваши успехи означают и наши успехи. Как, кстати, дела на вашей родине? Всё ли хорошо, с чем связан ваш прилёт? Вы угощайтесь, слуги уже всё проверили, ничего не отравлено.
«Даже если отравлено, мой организм с лёгкостью это переварит», – фыркнул про себя и потянулся к уже знакомому голубому лавашу. Положил в него козий сыр, насыпал мелко прорезанные местные травы – судя по запаху, какая-то разновидность петрушки.
– У нас всё отлично, но Цварг обеспокоен качеством каменных роз, – начал я заготовленную легенду.
– А что случилось?
Судя по мелькнувшему изумлению, Идрис действительно переживал за свой товар и сделку.
– Видите ли… террасорцы используют каменные розы в пищу, а мы ими кормим гхм-м-м… железных птиц. – Никогда не любил врать, а уж тем более поддерживать заблуждения гуманоидов, но ради дела пришлось идти на сделку с совестью. – Наши питомцы куда как чувствительнее к пище, чем гуманоиды. В последнее время они начали болеть, и мы заподозрили проблемы с гхм-м-м… кормом.
– Ого… – Идрис промокнул тканевой салфеткой губы. – Чем я могу помочь?
– Да вот я прилетел узнать, может, вы изменили поставщика?
