– В последний раз – в двенадцать лет, – отвечает Эми. – Научилась не плакать.
– Хороший навык, – говорит Рози. – А можно описать вас в книге? Сто восемьдесят сантиметров, голубые глаза, блондинка, никогда не плачет, убивает плохих парней?
– Не надо. Не люблю огласку.
– А я про ваши уши ничего не напишу, и никто вас не узнает.
Эми старается звонить свекру каждый день. Они никогда это не обсуждали: просто эти разговоры как-то сами собой вошли в привычку, потому что важны для них обоих. Точнее, для Эми, но она надеется, что и для Стива тоже. Бывает, день могут не поговорить. Например, на нефтепроводе надо было двенадцать часов сидеть тихо, чтобы не привлекать внимания боевой группы, так что пришлось обойтись сообщениями. Стив понимает: работа есть работа.
– А вы сами выбираете, что надеть? – спрашивает Рози. – Или это форма?
Эми оглядывает свои камуфляжные штаны и выцветшую спортивную футболку.
– Сама выбираю.
Рози вопросительно поднимает бровь.
– Что ж, у всех свои недостатки.
Эми не хочет слишком затягивать со звонком Стиву: знает, что тот может забыть поесть и перестать о себе заботиться. Сама она не понимает, как можно забыть поесть.
Наверное, мужу тоже стоит позвонить, но об Адаме она так сильно не беспокоится. Да и о чем им говорить?
– Когда вы зашли, я заметила у вас в сумке свою книжку «Смерть спускает курок», – говорит Рози. – Судя по замятым страничкам, вы прочитали примерно половину.
Эми кивает. Ее поймали с поличным.
– Так, значит, вы все-таки читали мои книги? А говорите, не читали.
– Это по работе. Готовилась к встрече.
– Чушь, – отвечает Рози. – Нравится?
– Читать было больше нечего.
– Конечно, нравится, я же вижу! Дочитали до того момента, где она стреляет в парня в самолете?
– Хорошая сцена, – говорит Эми.
– Да, хорошая. – Рози кивает. – Я тогда встречалась с пилотом, и он разрешил мне выстрелить из пистолета в самолете. Чтобы я потом могла это описать. А вам когда-нибудь приходилось?
– Стрелять из пистолета в самолете? Нет. – Эми снова решает солгать.
– Ничего страшного не произойдет, – уверяет ее Рози. – Пришлось заменить обивку сиденья, и все.
– Если бы пуля попала в фюзеляж, это привело бы к разгерметизации кабины и гибели пассажиров и экипажа, – замечает Эми.
Однажды она спрыгнула с парашютом из самолета как раз после такого случая, а потом пять дней спасалась от повстанцев в Буркина-Фасо. Но это было даже весело. Адреналин полезен для души и улучшает цвет лица. Иногда она смотрит ролики по уходу за кожей в «Инстаграме»◊, но гораздо эффективнее уворачиваться от пуль и выпрыгивать из самолетов. Может, ей тоже снять серию роликов? Она снова ловит себя на том, что начала думать, – спохватывается и одергивает себя.
– Значит, нам повезло, – говорит Рози и допивает свой странный напиток. – Мне что-то дома не сидится, Эми. Может, съездим на материк? Выпьем где-нибудь? Или даже напьемся?
Проблемы Рози начались с тех пор, как в последнем романе, «Мертвецы и бриллианты», она вывела персонажа, списанного с русского олигарха химической промышленности – Василия Карпина. У Василия, видимо, было совсем плохо с чувством юмора – хотя чего еще ждать от миллиардера, сколотившего состояние на химии? Однажды Рози нашла пулю в почтовом ящике, а во время автограф-сессии в Нашвилле ее пытались похитить. Она позвонила в «Максимальную защиту», и те фактически посадили ее под домашний арест, а сами затеяли активные переговоры.
Босс Эми Джефф Нолан связался с коллегами Василия в Лондоне. Они договаривались о взаимовыгодных условиях. Вскоре Василий согласится забыть об этой вендетте. Взамен некоторые клиенты «Максимальной защиты» окажут ему кое-какие услуги. Эми знала, что решение обязательно найдется, Василий успокоится, и Рози снова сможет жить как раньше. А если нет – Эми будет наготове.
На время переговоров Эми и Рози оказались в заточении на идиллическом острове в компании шеф-повара, прошедшего экстренный курс кулинарии. По правде говоря, Эми давно был нужен отпуск; несколько дней на острове пойдут ей на пользу, но потом надо опять браться за нормальное дело. Ясно, что убивать Рози Д'Антонио никто не собирается, и Эми, по сути, очень дорогая нянька. Ни она, ни Рози этому не рады.
– Никуда мы не поедем, – говорит Эми. – Вас могут убить.
Рози закатывает глаза и начинает сворачивать еще одну самокрутку.
– Ох, Эми. Лучше умереть, чем заскучать.
Эми Уилер, которая все детство старалась вести себя тихо и не высовываться, склонна с ней в этом согласиться.
3
– Кот. Рыжий. Погладить не дается. Зазнался, мелкий паршивец. Мейсон-лейн. Попытка контакта отвергнута. Пятнадцать часов пятьдесят восемь минут.
Стив кладет диктофон в карман. Слышит, как кот неуклюже пытается перелезть через забор. Нечасто видишь на прогулке незнакомого кота. Может, это мелочь, но так про все можно сказать. И все же иногда мелочи оказываются важными. Однажды он поймал вооруженного грабителя, потому что заметил обертку от «Твикса» в доменной печи. Смысл подобных мелочей обычно открывается лишь через некоторое время, поэтому он все записывает – ведь это ничего не стоит.
Стив сворачивает налево и выходит на Хай-стрит. Улица расстилается перед ним, как серая ленточка, в тусклом свете лампочки-луны.
Всякий, кто побывал в Эксли – а вам стоит здесь побывать, вам понравится, – решит, что нашел идеальную английскую деревушку. Главная улица спускается под небольшим уклоном и в самом низу завивается петлей, опоясывая деревенский пруд. В деревне два паба: «Медная обезьяна» и «Пивной бочонок». Туристы их не различают, но всякий местный с ходу назовет сотню различий. Например, над первым реет британский флаг. Мясная лавка и пекарня в деревне тоже имеются. Свечной лавки нет, но вместо нее маленький сувенирный магазинчик, где продаются ароматизированные свечи и закладки для книг. Полосатые навесы, велосипеды, прислоненные к стене у входа в магазины, грифельные доски, зазывающие на английское чаепитие, предлагающие погадать на Таро каждому посетителю или угостить собачку лакомством. На одном краю деревни – церковь, на другом – букмекерская контора: каждый найдет свое. Раньше Стив ходил и в церковь, и к букмекерам, а теперь не ходит никуда.
Деревня стоит посреди Национального парка Нью-Форест. Ради парка сюда и приезжают. Сама деревня когда-то возникла на лесной опушке. Один дом, другой – так и начали жить. Во все стороны расходятся тропинки и пешеходные маршруты, щебечут птицы и шуршат в кустах дикие звери, снуют туристы с рюкзаками в дождевиках. Иногда на главную дорогу забредают дикие пони – их встречают с должным почтением. Все-таки этот парк принадлежал им задолго до того, как здесь появились люди, и будет принадлежать после того, как людей не станет. А Эксли… Эксли как орешек в своей скорлупке: маленькая деревушка, со всех сторон окруженная лесом.
Когда Стив сюда переехал – а было это лет двенадцать назад, Дебби бы точно вспомнила, а может, и все пятнадцать, так время летит, что и не заметишь, – он ни на секунду не повелся на уловки местных. Мальвы, кексики, добродушные приветствия – нет, его этим было не одурачить. Он знал, что за выкрашенными в пастельные тона дверями домов могут скрываться страшные тайны. Ему чудились трупы в каждом переулке, а в биении церковных колоколов слышался похоронный звон.
К живой изгороди прибился пакетик от чипсов. Стив берет его и выбрасывает в мусорку. «Монстр Манч». В их местной лавке такие не продаются – значит, туристы бросили.
Нет, Стив не попался на удочку Эксли. Двадцать пять лет службы в полиции научили его всегда предполагать худшее и ни о ком не думать хорошо. Всегда ожидай худшего, и будешь готов ко всему. Тогда никто и ничто не застанет тебя врасплох.
Но, видимо, судьба решила над ним посмеяться, учитывая, что случилось вскоре после переезда.
Стив останавливается у окна агентства недвижимости и вглядывается через стекло. Реши он переехать в Эксли сейчас, ему не хватило бы денег. В наше время собственный дом по карману лишь тем, кто купил его пятнадцать лет назад.
Стив ошибся насчет Эксли и первым это признал. За пастельными дверями не оказалось страшных тайн, в переулках не истекали кровью изувеченные трупы. Постепенно Стив расслабился.
В детстве он никогда не расслаблялся: папаша не давал ему такой возможности. В школе он не завел друзей, потому что был слишком умен, а вот чтобы придумать, как увильнуть от учебы, ума, увы, не хватило. В восемнадцать поступил в Службу столичной полиции и увидел Лондон с худшей стороны. День за днем одно только насилие, зачинщиками которого нередко были его собственные коллеги. Ни дня без драк.
Стив снова достает диктофон:
– Бледно-голубой «Фольксваген Пассат». Регистрационный номер PN17 DFQ. Припаркован на стоянке возле «Медной обезьяны». – Он обходит машину кругом. – Старая наклейка об уплате дорожного налога.
Под сиденьем валяется обертка из «Греггс»[2]. Где у них ближайшая булочная «Греггс»? В Саутгемптоне? На бензоколонке на трассе М27?
Он идет дальше. Решает дойти до пруда, посидеть там немного и вернуться. Это его обычный маршрут: он проходит его каждый вечер.
Деревня его изменила. Не сразу, а постепенно – улыбками, дружеской помощью и булочками люди и само это место разрушили броню, которую он сооружал вокруг себя много лет. Дебби говорила, что все этим кончится, а он ей не верил. Она родилась в Эксли и, когда Стив наконец ушел из полиции, уговорила его переехать. Она знала, что ему понравится.
Стив переживал, что ему будет скучно, что он не сможет без адреналина, но Дебби его успокоила: «А если заскучаешь, до Саутгемптона всего тридцать километров. Там все время кого-то убивают».
Но Стив не заскучал и прекрасно обходился без адреналина.
Он любил сидеть дома, готовить для Дебби и слушать пение птиц. Начал участвовать в викторинах в пабе, подружился с товарищами по команде. Все было хорошо, хотя могло быть лучше.
Однажды к ним пришел бродячий кот, на вид настоящий бандит, и наотрез отказался уходить. Пару недель они шипели друг на друга и огрызались – и Стив, и кот, – а потом притерлись. Теперь Стив читает газету в старом кресле, а Бандит лежит, свернувшись калачиком, у него на коленях и тарахтит во сне. Два старых негодяя нашли покой и приют.
Дебби уговорила его открыть детективное агентство. Сам он был только рад не работать, но она оказалась права. Сидеть совсем без дела было тяжко, и ему хотелось приносить пользу обществу. Он сам придумал название агентства – «Детектив Стив». Как-то раз в воскресенье заехал сын Адам с женой Эми. Эми работает телохранителем, защищает миллиардеров и олигархов и вечно мотается по миру. Работа Адама связана с финансами, хотя чем именно он занимается, сам черт не разберет. Стив чаще говорит с Эми, чем с Адамом. Она звонит каждый день и тащит Адама в гости всякий раз, когда приезжает в Англию на задание.
Эми предложила назвать компанию «Стальная хватка». Мол, в мире частных детективных агентств брендинг очень важен. Но Стив возразил, что его зовут Стив и он детектив, – что это, если не бренд? «Детектив Стив».
Сейчас Эми где-то в Штатах – охраняет известную писательницу Рози Д'Антонио. Когда она в следующий раз позвонит, Стив, конечно, напустит на себя невозмутимый вид, но, естественно, ему захочется знать все сплетни. Эми всегда рассказывает кучу интересного, когда охраняет знаменитостей. Взять хотя бы тот случай с солистом бойз-бенда, который употреблял, сидя на слоне.
– Погуглить разницу во времени с Америкой, – говорит Стив в диктофон.
Детективное агентство не дает заскучать и приносит небольшой доход. Он обзавелся контактами в страховых компаниях. Если кто-то в окрестностях подал иск и просит выплатить ему годовую зарплату из-за травмы позвоночника, Стива отправляют следить за этим человеком, вести его от дома до спортзала. Обычно о травмах не врут, и Стива это радует. Берет он и дела о супружеской измене, если обманутый супруг очень настаивает. У него есть правило – он работает только в окрестностях Эксли. Стив не хочет уезжать далеко от дома. При необходимости готов сгонять в Брокенхерст, там хорошие пабы. При большой необходимости – в Рингвуд и даже в Лаймингтон, но, если предлагают дело в Саутгемптоне или Портсмуте, Стив вежливо отказывается.
Дела об убийствах затягивают; сам не заметишь, как начнешь работать круглые сутки. А Стив никогда не пропускает викторины по средам в «Медной обезьяне». Если возьмется за дело об убийстве, придется пропустить, а викторина – это святое. Поэтому от таких дел он отказывается.
Он доходит до пруда и садится на свою обычную скамейку. Любимую скамейку Дебби. Утки тоже любят эту скамейку, но сейчас они спят, сунув голову под крылышко, как и вся деревня. Стив за ними присматривает. Меньшее, что он может сделать ради Эксли после всего, что та ему дала.
Стив все еще помнит, как впервые в жизни сумел расслабиться и позволил жизни идти своим чередом. Поверил, что люди желают ему добра и каждый день будет приносить радость. Ощутил себя в безопасности. Но, разумеется, идиллия долго не продлилась. Так просто не бывает.
С одной стороны, смерть Дебби не застигла его врасплох. Он готовился к ней каждый день с тех пор, как они полюбили друг друга. Ждал, когда что-то ее у него отнимет. Рак, болезнь сердца, автомобиль, что собьет ее на проселочной дороге, когда она будет ехать на велосипеде, инфаркт, грабители. Ему невероятно повезло, что он ее полюбил и она ответила ему взаимностью, но он не сомневался, что рано или поздно кто-то или что-то украдет его счастье.
В итоге это оказался вагон, сошедший с рельсов на подходе к сельской станции. На платформе стояли трое: Дебби и еще две несчастные души, которым в тот дождливый январский день пришлось попрощаться с жизнью.
И все же трагедия стала для него ударом, хотя он старательно к ней готовился. Можно думать о чем-то постоянно, но нельзя подготовиться к горю, расколовшему сердце на части.
После смерти Дебби вся деревня собралась вокруг него и помогла пережить утрату. Теперь, гуляя по улицам, где он знает всех и его знает каждый, Стив благодарен, что ощущает себя любимым. Ведь тот, кто этого не ощущает, постепенно теряет способность испытывать любые чувства.
У воды бродит маленький пони, качая головой. Стив подозрительно на него смотрит. На самом деле это его обычный взгляд: он всегда смотрит подозрительно. В пабе у него постоянно из-за этого проблемы.
– Почему не спишь в такой час? – спрашивает он у пони.
Тот поворачивается к нему, будто отвечая: «А ты почему не спишь?» Логично, думает Стив. Пони медленно уходит, поднимается по Хай-стрит и сворачивает в переулок у магазина открыток, по пути понюхав что-то в мусорке. Эксли снова безраздельно принадлежит Стиву.
Он проводит рукой по медной табличке на скамейке. Там выгравировано имя Дебби, даты ее рождения и смерти. Стив нажимает «запись» на диктофоне: не хочет быть странным стариком на скамейке, который разговаривает сам с собой.
– Привет, Дебс. Вчера на викторине мы заняли второе место. К Норману из магазина приехал шурин, он участвовал в программе «Слабое звено», так что у нас не было ни малейшего шанса. Ребята хотят подать жалобу – как-то подозрительно все это выглядело, – но я пришел домой, пораскинул мозгами и понял, что тут уж ничего не поделаешь: раз он шурин Нормана, взятки гладки. Бандит поймал полевку впервые за долгое время; я рад, что он не растерял охотничью прыть. Он подбросил мышь на порог дома Маргарет, каков шутник, а? Только что видел нового кота на Мейсон-лейн, рыжего, погладить не дается – бывают такие коты. Ну, что еще тебе сказать… Эми работает с Рози Д'Антонио, писательницей. Кто-то говорит, она красивая, но не в моем вкусе. Передам ей привет от тебя. Эми, не Рози Д'Антонио. И разузнаю сплетни. В магазине новый пирог, курица с чем-то. Можно просто разогреть его в микроволновке. Расскажу, если попробую. Больше ничего нового. Люблю тебя, Дебс.
Стив выключает диктофон и кладет его в карман. Похлопывает ладонью по скамейке.
– Люблю тебя, куколка моя. Пойду поищу того кота.
Стив поднимается по Хай-стрит. Завтра он снова возьмется за поиски собаки, пропавшей в кемпинге; хозяева приехали из Лондона и, само собой, не находят себе места. Стив понимает ход мыслей собак и уверен, что скоро ее найдет. Хозяева заплатили ему пятьсот фунтов наличными авансом. Но Стив взялся бы за это дело и за пятьдесят. Лондонцам деньги карманы жгут. А в местном магазине украли наличку с прилавка. На прошлой неделе Стив поставил там камеру с дистанционным управлением и завтра зайдет забрать отснятый материал. Впрочем, он почти сразу догадался, что воровка – дочь хозяйки магазина. Ход мыслей людей тоже ему понятен; на самом деле люди и собаки мыслят очень похоже. Но хозяйка магазина ему не поверит, пока не увидит все своими глазами.
Эксли – мирный тихий городок, и Стив рад, что переехал сюда. Другие бывшие копы, которым сейчас под шестьдесят, пошли на побегушки к темным личностям и носятся по их поручениям, а колени, между прочим, уже не те. Курят, пьют, тревожатся, приближая скорый конец. Стив понимает, что жизнь рано или поздно заканчивается, и не намерен противиться этому факту.
Вот только острые ощущения в жизни неизбежно сопряжены с болью. Одного не бывает без другого. Поэтому Стив решил обойтись без острых ощущений. Он предпочитает смотреть телевизор, ходить на викторины, по возможности помогать людям, но всегда возвращаться к своему креслу и коту Бандиту.
При аресте у людей обычно бывает два типа реакции. Кто-то отбивается и кричит до тех пор, пока не окажется в камере. А кто-то спокойно садится в машину: знает, что игра окончена.
Никто не может знать, когда его игре придет конец. Поезд может сойти с рельсов в любой момент, а ты будешь стоять на платформе.
Но каким бы ни был его конец, Стив намерен уйти, не поднимая шума.
4
Директор «Максимальной защиты» Джефф Нолан вспоминает Эндрю Фэрбенкса.
Иногда людей приходится убивать; это бизнес, только и всего, и Джефф это понимает, как никто другой. Но бросить парня на съедение акулам? Наверное, это задумывалось как урок остальным, в этом был весь смысл. Когда убили Беллу Санчес, не было такой шумихи. После смерти Марка Гуча поползли слухи, кое-кто даже сумел сложить два и два, но лишь смерть Эндрю Фэрбенкса стала сенсацией. Люди начали задавать вопросы. Полиция начала задавать вопросы. А Джефф не любит, когда к нему на работу заявляется полиция. Он пытался помочь – все-таки умер юноша, – но коммерческую тайну никто не отменял.
Джефф в курсе, что эти три смерти взаимосвязаны.
И знает, кто за этим стоит.
Франсуа Любе.
Джеффу нужно работать. Еще не хватало из-за каких-то трех убийств лишиться бизнеса.
Полицейские – не проблема; от них редко бывают неприятности. Реальная проблема – клиенты. Не далее как сегодня утром футболист Премьер-лиги и импортер каннабиса из Нидерландов разорвали контракты. К «Максимальной защите» больше нет доверия. И разве можно их винить? Слухи быстро разлетаются; скоро и другие захотят отменить сделки. И наверняка же пойдут к Хэнку, его бывшему бизнес-партнеру и очень бывшему лучшему другу.
А теперь еще Макс Хайфилд решил нанести ему визит. Как будто ему больше делать нечего. Но, видимо, нечего, раз он сидит здесь, сняв ботинки и закинув ноги на длинный стол в комнате для переговоров. Совсем обнаглел.
– На кону моя репутация, Джефф, – заявляет Макс и проводит рукой по волосам, как седой ветеран нескольких войн, повидавший всякое, а не как человек, который только что завтракал в «Плюще»[3].
– Понимаю, Макс, – отвечает Джефф. – Я все понимаю.
Джефф так и знал. Как только смерть Эндрю Фэрбенкса попала в газеты, он понял, что клиентам не составит труда сложить два и два. Все умеют гуглить. Особенно знаменитости: им по долгу службы положено.
– Сколько денег я тебе принес? – спрашивает Макс.
– Много, Макс, много, – отвечает Джефф. – Потому мы и платим тебе три четверти миллиона фунтов в год, дружище.
Именно столько Макс Хайфилд берет за «консультации». Плюс десять штук за каждого нового клиента. Он приводит к ним знаменитостей. Актеров в основном, но у Макса знакомства везде.
– Три четверти миллиона? – смеется он. – Знаешь, сколько я заработал на последнем фильме «Марвел»?
– Нет, – отмахивается Джефф. – И не надо мне рассказывать. Уверен, это конфиденци…
– Восемь с половиной миллионов, – говорит Макс. – Восемь с половиной, Джефф. И это фунты, не баксы. Тебе когда-нибудь платили восемь с половиной лямов за работу, Джефф?
– Да, – замечает Джефф. – И даже не раз, но мы сейчас не об этом. Я понимаю, что с репутационной точки зрения тебе сейчас сложно…
– Трое клиентов мертвы. – Макс барабанит по своим мускулистым супергеройским бедрам. – Трое – даже не один.
