– Твоими бы устами, да мёд пить! – сказал я, – проблема только в одном…
– В том, что ты мне не веришь? – с пониманием кивнул Паук, – это естественно! Было бы глупо ожидать, чтобы ты вот так вот сразу взял и повёлся на то, что я рассказываю. Поэтому я тебя буду постепенно, но достаточно быстро вводить в курс дела. Чтобы ты сам успевал всё увидеть, услышать, понять, проанализировать… в общем, тебе нужно время для того, чтобы разобраться.
– А если я откажусь? – спросил я.
– Сейчас ты не можешь отказаться, не забывай про первый этап принуждения! – улыбнулся Паук.
– Ну, предположим! – сказал я, – а если потом откажусь?
– Не откажешься! – уверенно сказал Паук, – никогда такого ещё не было!
– Но ты же говоришь, что у меня дар! Вот я со своим даром посовещаюсь, покумекаю, и мы поймём, что нам это не подходит. Что тогда? – спросил я.
– Это не так работает, – сказал Паук, – но если предположить, что ты захочешь отказаться… не знаю… это надо будет обсудить. Ты пойми главное, по принуждению вступить в Орден нельзя! Это коллектив единомышленников! Первый этап, где не учитывается твоя воля, он вынужденный. Но потом всё будет иначе, и ты сможешь сам принимать решения. Но я уверен, что, даже если захочешь уйти, у тебя не будет и мысли о том, чтобы причинить вред нашей организации.
– Всё когда-то бывает в первый раз. Что, если привлекая меня в Орден, ты закладываешь мину замедленного действия? Что, если я смогу проникнуть внутрь и разрушить его изнутри? – сказал я.
– Хватит уже себя рекламировать! – сказал Паук, – я и так знаю, что ты классный! На то, что ты сказал, способны только очень талантливые люди. Ты, вне всяких сомнений, способен! Только вот ты не захочешь этого делать!
– Мне кажется, или наш разговор ходит по кругу? – вздохнул я.
– Не кажется. Ты прав, говорить здесь бессмысленно! Надо ехать домой! – сказал Паук.
– Видишь ли, – сказал я, – всё, что ты говоришь, в теории, могло бы быть правдой. Подчёркиваю, в теории! Но я видел твоих людей, видел методы, которые они используют, видел, какими принципами руководствуются… в общем, я сразу могу сказать, мне с вами не по пути!
– Это называется эксцесс исполнителя! – развёл руки в стороны Паук, – я предоставляю людям много свободы в выборе средств и методов достижения поставленных целей. Зачастую они выбирают дерьмовые методы, спорить не буду. Но так ты сможешь это всё исправить! Воспитать таких последователей, которые будут действовать только исходя из высокоморальных принципов… как бы глупо и пафосно это ни звучало.
– Ты прав, глупо и пафосно, – сказал я, – и как можно ждать от исполнителей высокоморальных поступков, если ставить им аморальные цели?
– Так на цели ты тоже сможешь влиять! – положил мне руку на плечо Паук и посмотрел в глаза, – Алик, мир меняется! Он уже стал другим, но грядут великие трансформации, по сравнению с которыми всё, что происходило до этого, покажется только лёгкой разминкой. Мы должны быть к этому готовы! Кто-то должен сохранить человечество! Кто-то должен стоять у руля и погонять бессмысленное стадо…
– Так ты видишь себе человечество? – хохотнул я, – бессмысленным стадом?
– А разве это не так? Ты сам об этом не думал? Не видел, как живут люди, оставшись без внешнего управления? Часть просто сидит и ждёт гуманитарку, часть винит в своих бедах всех окружающих и устраивает «охоту на ведьм», часть становится хищниками и пытается забрать у остальных то, что осталось или что они получили, – сказал Паук, – все эти модели поведения, дерьмо, которое ведёт к вырождению. В тяжёлые времена нужна железная рука и железная воля, которая может сохранить людей для будущего. Но для всего этого нужны ресурсы… но не все подряд, а ценные, и в первую очередь человеческие! Нужны одарённые люди, которые смогут сделать что-то полезное… но не только смогут, а ещё и захотят! Ведь без желания любой талант и дар, это так, пыльная книжка на полке. Внутри может быть много интересного и важного, но если её не взять и не прочитать, она так и останется бумажным «кирпичом» в шкафу, – сказал Паук.
– Ну, ты, конечно, чёрт языкастый! – чуть не рассмеялся я, – вот, кажется, интересные вещи говоришь. Да, я со многим не согласен, но вроде бы и дельные вещи проскакивают… только всё равно, я тебе не верю. От всех твоих разговоров несёт дерьмецом! Сильно несёт!
– Ну да, ну да, – немного загрустил Паук, – я обычно при первом контакте столько не рассказываю. Нужно время, чтобы человек проникся. Просто на тебя я возлагаю особенные надежды, поэтому с чего-то решил, что ты вдруг сразу согласишься с моими доводами… да, не нужно торопиться, есть же заведённый порядок вещей, зачем его менять?
– Да, незачем, – согласился я, – и со мной ты вообще зря связался. Ничем хорошим это не закончится… для тебя, естественно!
– Ну да, ну да, – снова повторил Паук и тяжело вздохнул, – ладно, пойдём, нам уже пора! Я даже вспотел, пока тебя здесь убеждал!
И с этими словами он расстегнул свою куртку.
От того, что я увидел, меня вдруг прошиб холодный пот!
На груди у Паука висел большой серебряный амулет, в виде паука же. И эта круглая, блестящая в темноте серебряная спина, с выставленными во все стороны изогнутыми лапами, сразу расставила всё по своим местам.
Аня рисовала в пыли под кроватью не солнышко и ни что другое, она рисовала паука!
3. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе
– Что с тобой? – спросил Паук, пристально на меня глядя. В отсутствии проницательности его упрекнуть было нельзя.
– Да что-то дурно маленько, – сказал я, – упал сильно, пока тут с твоими препирался.
– Да? – недоверчиво сказал Паук, но тут же переключился на другую тему, решив не развивать разговор в сторону моего самочувствия. Он направил на меня палец и медленно произнёс, – ты не можешь причинить вред мне или нашему Ордену, иначе тебя ждёт смерть!
– Ты сейчас меня или себя пытаешься в этом убедить? – сказал я шутливым тоном, хотя мне было не очень весело. Я понимал, что Паук только что каким-то образом наложил на меня заклятие.
– Ты с этим не шути, – серьёзно сказал Паук, – дело-то серьёзное! Если нарушишь мою установку, тут же копыта откинешь! На тебе висит амулет, так что теперь ты полностью в моей власти.
– И снять его я, естественно, но могу? – спросил я.
– Попробуй! – равнодушно пожал плечами Паук.
Я осторожно прикоснулся к тому, что висело у меня наше. Вес этой вещи я практически не ощущал. На ощупь оказалось, что это просто толстая пластиковая цепочка. Прикасался я к ней без проблем, но вот как только обхватил рукой с намерением снять, меня как будто ударило током.
– Чёрт! – воскликнул я.
Паук расхохотался.
– Можешь пробовать сколько угодно, кроме боли, никакого эффекта не добьёшься, – сказал он, – так что, не дури. На самом деле это не шутки, вещь очень опасная. Ты мне дорог, но играть в поддавки мы не будем. Нарушишь установку, умрёшь! И тогда всем будет плохо. И тебе, потому что ты перестанешь существовать, и мне, потому что получится, вся работа была проделана впустую.
Я что есть силы двинул Пауку в нос кулаком. Точнее, попытался это сделать. Удивительным образом это не получилось. Кулак как будто застыл в воздухе на полпути, а вокруг шеи словно вспыхнуло огненное кольцо.
– Я знал, что ты попробуешь! – улыбнулся Паук, – это нормально! Хорошо, что рукой хотел ударить. Чем серьёзнее угроза, тем жёстче наказание. Так что сильно не экспериментируй, а то себя покалечишь или даже убьёшь. Так, можешь ещё пару раз исподтишка попытаться ударить, чтобы проверить безотказность системы, но злоупотреблять не советую.
– Ясно! – озадаченно сказал я. Ещё с того момента, как раздался щелчок, я ожидал чего-то подобного. Так что, сейчас не особенно удивился.
– Погоди, нужно собрать побрякушки! – сказал Паук и быстро зашагал к трупам своих мёртвых адептов.
Надо же, какой хозяйственный! А вот я о том, чтобы забрать артефакты не подумал. Совсем это вылетело из головы. Но у меня и сейчас были с собой несколько.
Уже совсем стемнело, поэтому, отойдя на некоторое расстояние, Паук совершенно исчез из вида. Но он не переживал, что оставил меня без присмотра. Наверняка висящий у меня на шее амулет, защищал его от всяких неожиданностей и сюрпризов. В общем, он был абсолютно уверен, что я никуда не денусь.
Честно говоря, в свете последних событий, я и не собирался. Мне очень нужно было попасть к нему в логово. Так что, это «принудительное» повиновение сейчас полностью совпадало с моими планами.
Ведь если это именно он похитил Аню, а в этом я практически не сомневался, – то она и сейчас может находиться где-то там. А вытащить ребёнка я был просто обязан. В том, что она оказалась в неволе, я чувствовал и свою вину. Ведь обещал же прийти раньше, но слово своё не сдержал. А пришёл бы, как знать, может, всё сложилось бы иначе.
Паук вскоре вернулся, неся в руках старый целлофановый пакет, в котором что-то топорщилось.
– Всё на месте! – радостно сообщил мне он, – не стоит разбрасываться таким ценным имуществом, верно?
– Возможно, – я равнодушно пожал плечами.
– Кстати, – Паук хлопнул себя по лбу, – совсем забыл! Ничего не хочешь мне отдать?
– Ты о чём? – напрягся я.
– О тех боевых артефактах, которые ты отобрал у моих тупых адептов, когда освобождал свою малолетнюю подружку, – сказал Паук, – надо бы вернуть, они мои!
– Вот ещё! Это боевые трофеи! – сказал я.
– Да? – удивился Паук, – в обычной ситуации ты был бы прав, но сейчас я вынужден у тебя их конфисковать. То, что твоё, забирать не буду, а эти игрушки верни. Их количество ограничено… пока что! – и сказав это, он почему-то многозначительно посмотрел на меня, – запчастей для производства не хватает!
– Запчасти, производство… ты на заводе что ли раньше работал? – усмехнулся я, отдавая ему оружие.
– Неважно кто где и кем работал раньше, важно кто есть кто в новом мире! – подняв палец вверх, многозначительно сказал Паук.
– С этим не поспоришь! – сказал я, – что дальше?
– Сейчас идём к машине, потом едем домой, – сказал Паук.
– Ладно, – пожал я плечами.
– А ты чего это такой покладистый? – вдруг пристально посмотрел на меня Паук.
С ним нужно было быть аккуратнее, потому что, несмотря на всю кажущуюся простоту, он был очень цепким и внимательным.
– Ну, ты же сам сказал, что у меня нет выбора! – попытался оправдаться я.
– Ты ведёшь себя не так, как должен был! – сказал Паук, продолжая сверлить меня взглядом, – ты должен был бы попытаться как-то сорваться с крючка! То, что ты делаешь, не в твоём характере!
– А может быть, ты просто плохо меня просчитал? Может быть, ты пытаешься мерить меня слишком стандартными рамками? Может быть, я и нужен тебе именно потому, что часто веду себя не предсказуемо? – сказал я.
– Дело не в непредсказуемости, – задумчиво сказал Паук, – это другое… впрочем, ладно! Идём!
Мы, не спеша, пошли по дороге.
Не найдя ответа, он отложил вопрос. Но я был далёк от мысли, что он его забыл. Просто понимая, что сейчас от меня всё равно ничего не добиться, Паук начинает двигать ситуацию дальше, в надежде, что ответ всё равно рано или поздно вылезет наружу.
Возможно, что он в этом даже не ошибается. Только вот, вдруг выйдет так, что ответ он узнает слишком поздно?
Подумав об этом, я слегка улыбнулся.
– Ты чего? – снова пристально посмотрел на меня Паук, от которого не укрылось и это.
Я понял, что нужно очень внимательно контролировать свою мимику и реакции. Даже когда он на меня не смотрит, то всё равно очень чётко чувствует настроение. Психолог, чтоб его!
– Всё в порядке! – сказал я, – просто ты добился своего, а я своего!
– Поясни! – напрягся Паук.
– Ты хотел захватить меня, у тебя это получилось, – сказал я, – а у меня была цель защитить Барбинизатор. И раз мы сейчас отсюда уходим, я так понимаю, что своей цели я добился тоже!
– Возможно… – неуверенно сказал Паук, видимо, не до конца веря, что я говорю именно то, что думаю.
– Оставь девочек в покое! – сказал я, – ты же сам говоришь, что они не важны. Пусть себе живут!
– Так-то да, – слегка смутился Паук, видимо, оттого, что я припомнил ему его же слова, а они не вполне соответствовали действительности, – но прощать неповиновение и бунт, это плохо для репутации…
– Значит, когда ты говорил, что они не важны, врал мне? – спросил я.
– Во-первых, не врал, – сказал Паук, – они действительно не важны. Но наказать их нужно, чтобы другим неповадно было. Во-вторых, не думай, что ты настолько важен и незаменим! Возможно, я сам создал у тебя такую иллюзию, но это было на эмоциях оттого, что всё сложилось, как я и рассчитывал. Пойми, ты ценен, но не бесценен! Если что пойдёт не так, я тебя с лёгкостью пущу в расход и не буду страдать и мучиться при этом. Рефлексия мне не свойственна.
– Да? – усмехнулся я, – мне показалось другое.
– Что тебе показалось? – заинтересовался Паук.
– Что ты склонен к рефлексии, – сказал я.
– В чём именно это проявилось? – Паук даже остановился.
– Ни в чём конкретном, это общее впечатление, – сказал я.
– Ты ошибаешься! – резко сказал Паук и снова зашагал вперёд, причём быстрее, чем до этого. Похоже, я начинал его подбешивать. А это значит, я на верном пути!
Некоторое время мы шли молча.
– Скажи мне лучше, Алик, – начал Паук, поразмыслив о чём-то, – как тебе удаётся быть таким живучим?
– Не знаю, – пожал я плечами, – а что, тебе кажется, что я живучий?
– Да! У меня подозрение, что ты уже не раз должен был бы умереть. Но ты живой и… здоровый, как ни странно! У тебя есть ещё какой-то дар, про который я не знаю? – спросил Паук.
– Вроде нет, – сказал я, – и вообще, почему ты думаешь, что, повесив на шею мне эту дрянь, ты каким-то образом обязал меня быть откровенным?
– Почему дрянь? – обиделся Паук, – это очень хороший амулет!
– Для кого? – задал я резонный вопрос.
– Для меня, конечно! Он же мой! – сказал Паук.
– Так и носи его сам! – сказал я.
– Ну, ты же не думал, что это сработает, верно? – усмехнулся Паук, – это уж совсем по-детски.
– Верно, – сказал я, – просто не хочу, чтобы ты впадал в иллюзию, будто мы друзья.
