Перевел всю сумму…
Как и договаривались.
– Тимур Алексеич, а можно мне тоже вопрос вам задать?
– Ну, допустим – чуть склоняет голову в бок.
– А мама Лисы, она… – пытаюсь подобрать слова. – С ней ведь всё в порядке? Она не…
Но майору мой вопрос не нравится.
И щека у него нервно дергается.
– Живее всех живых, если ты об этом – обрывает меня резко. – Просто мать она хреновая.
– Она к ней совсем не приезжает, да?
– А ей не до этого, Василис… – в голосе слышится агрессия.
А я ловлю себя на том, что, когда Лисы нет рядом, он кажется еще более суровым.
Даже жестким…
Словно сняли все смягчающие фильтры и погасили теплые огоньки в глазах.
Сейчас там лед.
А солнце, наверное, теперь зажжётся только завтра утром.
– Она у нас коуч! Девочек учит женскую энергию качать и жить для себя. А с мелким ребенком, философия "для себя" особо не стыкуется, знаешь?
– Понятно…
– Но! Если выбирать из двух зол, то её отсутствие в жизни Лисы – это меньшее зло! – цедит категорично.
И залпом выпивает оставшийся виски.
– Ладно… – вздыхает, поднимаясь. – Я спать лучше. А то о бывших, как о покойниках – либо хорошо, либо…Короче, простите за мой хуёвый этикет – делает наигранный поклон.
Киваю, глядя ему вслед.
Грустно всё это…
Перед тем, как уйти, заглядываю к Лисе и, убедившись, что она спит, захожу в выделенную мне спальню.
Прошлой ночью я осталась в центре, чтобы помочь разобрать гуманитарку.
Поэтому, в рюкзаке у меня есть пижама…
Переодевшись, пишу маме смс, что нашла работу и отставляю телефон в сторону.
Укрываюсь до носа пледом, вдыхаю свежий аромат постиранного белья…
За окном, словно гипнотизируя, медленно кружит снег.
И меня начинает настойчиво клонить в сон…
Я словно сама кружу, парю где-то в пространстве, проваливаясь в уютную темноту…
Но это ощущение мгновенно рассеивается, когда из коридора вдруг раздается громкий топот детских ног.
– Мам! – слышу жалобный окрик.
И в панике подскакиваю, открывая глаза.
У входа в комнату – Лиса.
– Кошмавик, мам – испуганно замирает на пороге. – Можно на пов?
– На пол? – переспрашиваю удивленно.
– Я буду очень тихая – ковыряет носочком паркет.
Смотри на меня с надеждой и тут же опускает взгляд.
Стоит передо мной вся какая-то чересчур виноватая…
Но не успеваю я сообразить, что ответить, как открывается соседняя дверь.
– Что такое, дочь?
– Снився звой-звой Табаки. Кусав Исю за ногу!
Малышка!
– Пойдем, солдат. Батя рядом посидит, пока не уснешь.
– Ну неть…
– Давай-давай. Быстро! – поторапливает строго.
Вздохнув, Лиса идет к нему, прихрамывая на одну ногу и жалобно хныкая…
– Я не могу быства-а-а-а… – чуть ли не плачет.
– Че, прям так сильно покусал? – со скепсисом.
Лиса не отвечает.
Только косится скорбно в мою сторону.
– Ой – приседая на одну ножку, причитает на каждом шагу, как бабулька. – Ой. Ой. Ой. Ой.
Майор на её причитания никак не реагирует.
Стоит, холодно вскинув бровь, и следит за ней взглядом.
– Пр-р-ро-ошу… – открывает дверь детской, когда она подходит к порогу.
Новый, полный драматизма взгляд в мою сторону.
Стою, с беспокойством прижав ладонь к груди…
Может она лунатик?
Я, вот, в детстве тоже была лунатиком! И могла на самом деле обо что-то удариться, а потом не вспомнить, откуда на ноге синяк.
– Тимур Алексеевич, – вмешиваюсь, делая шаг вперед. – А хотите я с ней…
Нервный хихик.
Лиса с надеждой останавливается.
Уже разворачивается ко мне, но Тимур ловит её, как непоседливого котенка, за шкирку.
Тянет назад....
– Мы сами – отвечает недовольно. – Давай, страдалица. Бегом в комнату.
– Мам…– трагично вытягивает ко мне руки. – Забеви…
– Спать, я сказал! – рявкает строго.
Зыркнув на отца, Лиса сцепляет на груди руки и грозно топает в комнату, забывая про хромоту.
Когда проходит порог, майор неожиданно ласково проводит пальцами по её макушке.
Лиса – молча и резко бьет его по руке, скрываясь в детской.
Смотрю удивлённо ей вслед.
– То есть…
– То есть – да! – с претензией косится майор в мою сторону.
– А я думала…
Цокает, закатывая глаза.
– Думала она. Господи… Откуда вы беретесь такие наивные? – прикрывает за собой дверь.
"Я щас буду с тобой вугаться!" – по-боевому доносится из закрытой детской.
Глава 9 Дрессировка
Мама – директор кинологической школы, которую сама же и основала десять лет назад.
Сейчас у неё перерыв и мы молча пьем чай в её кабинете.
Мама стучит длинными ногтями по столу…
Громко. Долго. Давяще.
– Прекрати, пожалуйста – не выдерживаю я.
– Прости?
– Мне неприятно.
Чашка медленно опускается на фарфоровое блюдце.
По слуху ударяет звонкий стук…
– Мне тоже много чего неприятно. Но я, однако, терплю – цедит она сдержанно.
– Мам! Но я ведь уже попросила прощения.
– Поразительная инфантильность! Извинений во взрослой жизни недостаточно, моя дорогая!
Прикрываю устало глаза…
Вчера я пропустила встречу по продаже квартиры из-за того, что попала в полицию.
Сделка была очень важна.
У школы кризис.
В городе появился сетевой конкурент, который пытается подмять эту сферу полностью под себя, поэтому, нам нужно продать мою квартиру, чтобы поддерживать бизнес на плаву.
И, вроде, я и правда виновата.
Но что я могла сделать?
– Моя дочь сорвала сделку и мы – остались без денег. Мало того – опять полиция! Ты ещё долго будешь меня позорить?
