– Но они ведь приедут снова…
– После праздников. И то, если не найдут ничего лучше. А я бы на их месте – начала искать. Отвратительная безответственность! Скажи-ка, ты вообще пьешь свои таблетки?
Вздыхаю.
– Да… Но они тут причем?
– Правда? То есть, ты даже не видишь, насколько неадекватно себя ведешь? – говорит спокойным, ледяным тоном.
Опускаю глаза в чашку с чаем.
Я не выдерживаю этот тон.
Мне физически становится от него дурно.
Странное дело…
У меня ведь есть характер!
Но в случае с мамой мой стержень будто крошится всякий раз, когда начинаю с ней разговор.
И в эти моменты я уже не взрослая девушка, а ребенок семи лет.
Тот, которого ведут из детского дома за руку, и ему теперь нужно сделать всё, чтобы его полюбили.
– Так. Ладно… Что у тебя по работе? – переключается мама.
Пожимаю плечами.
– Меня взяли няней.
– Няней? – переспрашивает удивленно. – Даже без педагогического образования?
– Да. Так уж вышло.
Подробности я маме не рассказываю.
И вообще стараюсь максимально обходить тему с полицией.
– Зарплата тоже хорошая. Как раз смогу платить по нашим кредитам.
До того, как выставить квартиру на продажу, мама взяла несколько кредитов.
Некоторые из них – на меня.
И, хоть я и не участвую в делах школы, кредиты плачу тоже.
Семья ведь…
– И что за ребенок?
– Девочка. Зовут Лисичка – улыбаюсь я. – Ну, точнее, Алиса. Она очень милая!
Мама холодно усмехается.
– Надеюсь, ты понимаешь, что нужно дифференцировать работу и жизнь?
– Да, я…
– Ребенок – это твоя работа. Послушная, капризная, умная или глупая – это слова, которые следует использовать в работе. "Милая" – неуместно.
– Мне кажется, ты путаешь свою работу с моей.
– Ты думаешь, люди сильно отличаются от собак? – в голосе слышится ирония. – Всем нужна дрессировка, знаешь ли. Детям – особенно.
– Ох, мам. Ну брось.
Да, она говорит иногда грубые вещи.
Но я знаю, что она их вовсе не подразумевает.
Такой вот человек…
– Собака любит хозяина, только если чувствует его власть и силу. Люди живут по таким же законам.
– Ну а разве мы живем по таким законам? – неуверенно улыбаясь, развожу руками.
Мама, поднявшись с места, подходит ко мне.
А я чувствую внутри напряжение, дожидаясь её ответа.
Один шаг, второй, третий.
Наклоняясь, целует меня в лоб…
– Мы – нет, конечно.
И я немного расслабляюсь от того, что она сменила гнев на милость.
– Но в работе с ребенком тебе это пригодится.
Взяв с вешалки пальто, выходит из кабинета.
А я, надев наспех куртку, бегу на задний двор школы, чтобы увидеться со своим старым другом.
Не знаю, когда получится снова сюда прийти…
Стоит мне завернуть за поворот, как пёс уже поднимается на лапы.
Встречает…
– Привет, Балу – глажу его по шерсти. – Ну как ты тут?
Собакен утыкается влажным носом мне в плечо, здороваясь по-своему.
Балу – матёрый кане-корсо.
Мама держит его на цепи на территории за школой, чтобы никто его не видел.
Она считает, что он позорит её своим дряхлым видом. Хотела даже сдать его в приют!
По мне – это жутко несправедливо.
Поэтому мы договорились, что я буду оплачивать его питание и, если потребуется, ветеринара, но Балу останется здесь.
В прошлом он – знаменитость школы.
У него шикарная родословная и безупречные физические характеристики.
А еще – Балу очень умён.
Раньше он выигрывал конкурсы, занимал первые места и добавлял много баллов к репутации мамы.
Он даже на рекламном постере школы изображен…
Но сейчас Балу безнадёжно стар и его красота, по мнению мамы, ушла в прошлое.
А я с этим не согласна!
И считаю, что он все так же красив.
У него кофейная шерсть, которая отдает на солнце золотом и теплые, янтарные глаза.
– А я тебе подарок принесла – даю ему кость, купленную в зоомагазине.
Пёс довольно ворчит, вгрызаясь в нее клыками.
Наверно, это ужасно – ощущать, что ты больше не нужен и стремительно лететь вниз с того пьедестала, на который тебя воздвигали раньше.
Мне кажется, ему грустно.
А мама…
Она вроде и говорит, что любит животных, но иногда мне кажется, что это – не совсем так.
Она любит их, если они обладают нужными характеристиками.
Идеальные пропорции, развитый костяк, мускулатура и флегматичный характер.
А еще – она любит их дрессировать и наслаждается моментом, когда непослушный пёс становится покорным.
Про любовь ли это?
Не знаю.
Может, это профессионализм, которым я не обладаю?
И мне Балу мил даже вот таким вот меланхоличным старичком.
Прогулявшись с ним вокруг территории, бегу скорей к дому, чтобы собрать вещи.
Оттуда – еду на автобусе до остановки, а от неё – иду пешком к дому майора.
Поднимаюсь в гору с тяжелой сумкой в руках.
От ярких переливов снега слепит глаза, из носа – пар, за ворот залетают снежинки…
Бр-р-р.
Мороз!
Щурясь от солнца, смотрю по сторонам и вдруг вижу в окне второго этажа Лисичку…
Она сидит, грустно глядя вдаль и задумчиво водит пальчиком по стеклу.
Прибавляя шаг, машу ей рукой.
Ну же…
Давай!
Не грусти…
Стоит ей меня заметить, глаза её округляются, и она тут же слетает с подоконника, скрываясь из виду.
А когда я захожу в дом, то на пороге меня встречает уже майор.
Скрестив на груди руки, недовольно смотрит мне в глаза.
– Здрастье.... – замираю с подозрением.
– Я тебе звонил – звучит в ответ с претензий.
Лиса, выглядывая, тут же наступает ему на ногу.
И снова суетливо прячется за ним.
– Добрый день – прищуривается мстительно.– Рад вашему возвращению. Скажите, пожалуйста, где ваш телефон?
