– Ой. Он от мороза, наверное, выключился. Но я ведь вовремя пришла. Зачем вы?..
– Чтобы забрать! – грубовато отбирает у меня сумку с вещами.
Глухой звук…
Кажется, его хорошенько лупанули сзади.
– ....чтобы помочь – оскаливается в подобии улыбки, делая подчёркнуто вежливый тон.
Позади него раздается смущенный смешок.
Лиса выглядывает, влюбленно глядя на меня своими глазами-пуговками.
Широко-широко улыбается, не размыкая губ.
– Пиветь, мам… – хлопает ресницами.
Ух ты.
Расплываюсь в ответной улыбке.
А вот такая дрессировка мне по душе…
Глава 10 Что такое любовь?
Лиса мостится ко мне под бочок.
А я читаю ей сказку про Африку, злого крокодила и про что-то еще…
– Ого! Квокодивы такие ствашные, ма-ам! – придвигается ко мне ближе.
– Да… Есть такое.
– Я так боюсь квокодивов тепей! Можно Ису обнять чуть-чуть?
Улыбаясь, кладу ладонь ей на плечико.
– Не бойся, зайчик. На любого крокодила всегда найдется своя капибара – авторитетно наставляю малышку.
– А че такое капиба-а-ва?
– Это такой зверек. Его любит даже крокодил.
– Ого!
– И крокодил даже разрешает капибаре кататься на его спине, представляешь?
– Ого-го-шеньки… – с искренним удивлением.
– Ну, а если крокодил все-таки передумает и захочет её съесть, то капибары очень быстро бегают.
– Ой… Мам! А зачем есть? Я не понява! – хмурится грозно.
Вот сейчас прямо на папку похожа.
Даже несмотря на то, что волосы у неё белые, как снег.
– Квокодив же её юбит! Он.... – понижает голос до доверительного шепота – Он че, дувак, да?!
– Так это же крокодил, Лиса – смеюсь – У них все, не как у людей.
– А-а-а… – тянет с сомнением малышка.
И по голосу очевидно, что логику крокодилов она ну совсем не одобряет.
Милая кроха…
В комнате у неё по-девичьи уютно.
Весь дом – абсолютно холостяцкая берлога, а здесь – женское царство с розовыми занавесками, туалетным столиком и коллекцией одежды для Полковника, которая висит на напольной вешалке.
Тут тебе и костюмы с подтяжками, и шляпа, и даже мини-форма с погонами.
Красота…
Когда Лиса начинает зевать, приглушаю свет, оставляя теперь только ночник у кровати.
Укрываю малышку одеялом до самого подбородка…
– Пауковник дышать не может!
Откапываю игрушку из-под одеяла.
Кладу рядом с ней…
И Лиса, обняв своего медведя одной рукой, другую кладет на меня.
– А знаешь, – бормочет тихо – когда у меня пе-вая мама быва, с чевными вовосами, мне быво не так ховошо…
Молчу…
Это ведь не мое дело, да?
Мне кажется, я не имею права поддерживать эту тему с ребенком и потому – лишь продолжаю рассеяно гладить малышку по голове.
Но Лисе этого явно не хватает.
И, желая продолжить, она переворачивается на живот и, подперев лицо ладонями, продолжает:
– Ей авист меня бвосиу, мам, а я ей не понвави-ась… Совсем, мам! Она постоянно вугавась на Ису! – жалуется, заглядывая мне в глаза. – И я свышава, она гово-ива папе, что все девочки ховошие, а Иса пвохая и… дува! – выдает обиженно. – И ствашная еще…
– Неправда! Глупости какие…
– Папа тоже так сказав, что гвупости. И в павк Ису гуять повез. Мовожное купив… Сичас!
Слетает с постели.
Шлепая босыми ногами по паркету, подбегает к низкому письменному столику и берет оттуда фотографию в рамке.
– Вот туть Ися мовоженку кушава! – показывает мне. – Папа фоткав Исю. Там быв квасивый вовопад! – взмахивает рукой, пытаясь его изобразить.
Смотрю на фото в рамке с бабочками.
Глазки у неё тут очень грустные, взгляд потерянный.
Видно, что плакала.
– Папа Ису смешив, но у него чё-то пвохо повучавось, да? – хихикает.
Пытаюсь это представить.
Выходит не очень…
В моем воображении такие мужчины, как Байсаров, могут только подстёбывать.
– Но зато заковку новую купив! Видишь, мам? – показывает на волосы.
– Красота! – улыбаюсь, чуть щипая её за пухлую щеку.
И, не сдержавшись, легонько целую малышку в лоб, чувствуя, как моментально смыкаются пальцы на моей кофте, желая меня удержать.
Но я не ухожу.
Дожидаюсь, когда Лиса заснет, и только тогда на носочках выхожу из комнаты.
Майор в кухне.
Тихо, но с чувством устраивает кому-то разнос по телефону.
Увидев меня, ворчливо бросает "на связи" и завершает вызов.
– Уснула?
Киваю.
– Да…
На столе перед ним лежит папка с бумагами, поверх нее – свадебное фото.
– Ой. А кто это? – беру его в руки.
Разглядываю с любопытством.
На фото мужчина и женщина.
Молодые, красивые…
Обнимают друга и просто светятся от счастья.
– Это ваши родственники?
– Нет.
– Красивое фото – улыбаюсь. – Видно, что люди любят друг друга…
– Правда? – спрашивает Байсаров подозрительно вежливо.
И, отставив телефон, переключает все внимание на меня.
– Да.
– И что же в твоем понимании "любовь"? Безотносительно к фото.
– Ну – задумываюсь, глядя в потолок.
Чувствую, как краснею…
– Наверное, это когда человек за тебя борется – пожимаю смущенно плечами.
– И с кем же?
– Иногда – с другими. Иногда – с собой. А иногда, может, даже с тобой…
Майор молча смотрит на меня несколько секунд.
Даже едва заметно улыбается.
Правда, все так же подозрительно вежливо.
– Он её убил.
– А. Ой… – бросаю фото на стол.
И тру руки друг о друга, словно испачкалась.
