Ничего плохого не случилось. Тот маг никак не мог меня вычислить. Не мог — и все. Я в это верила. Или очень надеялась.
— Фрея, что за дела? — влетел на кухню Руи. — Мы тебя ждали-ждали! Но из дома вышел только какой-то мужик в плаще, а ты так и не появилась!
— Этот мужик — маг. И он меня заметил.
Я сглотнула, вновь почувствовав подступающий страх. А ведь только успокоилась.
— В смысле — заметил? — не понял рыжий. — Ну заметил — и что? Ты бы прошла мимо, водички попить. Или просто прошла — мало ли отчего той даме не спится? У благородных часто проблемы со сном и с нервами.
— Ты не понял, — я подняла взгляд на Руи и вставшего рядом Хейла, — он увидел именно меня. В ее теле.
— Это возможно? — удивился здоровяк, нахмурившись.
— А я знаю? — огрызнулась в ответ.
Керри, готовившая близнецам горячий чай, осторожно погладила меня по плечу.
— Извините, парни, — я растерла лицо, стараясь справиться с эмоциями. — У меня у самой одни вопросы. Простите, что вам пришлось мерзнуть просто так.
— Ладно, всякое случается, — примирительно произнес Хейл, беря у Керри чашку и благодарно кивая.
Руи тоже плюхнулся на табуретку, взял кружку и сделал большой глоток.
— Что теперь? Завтра выбираем нового человека и идем к нему? — рыжий вопросительно взглянул на меня.
— Давайте переждем какое-то время, — мотнула я головой. — Хотя бы неделю.
— А что это даст? Тот маг не сможет дежурить во всех домах разом.
— Не сможет, — медленно проговорила я. — Но он мне очень не понравился.
Острый взгляд темно-карих глаз.
«Я найду тебя», — до сих пор звучит в ушах. Не угроза, а будничное обещание, от того, кто ничуть не сомневается в своих словах и возможностях.
И проверять, блефует он или нет, не хотелось.
— Неделя, — повторила я, глядя в кружку с остывшим чаем. — Если ничего не случится — попробуем еще раз с другим человеком.
— Фрея, не переживай, — мягко подбодрил меня Хейл. — Ты ведь не в первый раз попадаешься. Уверен, все совсем не страшно. Ну подумаешь — маг? А помнишь, нам было лет по восемь, ты только-только училась пользоваться своим даром и попалась в теле учительницы словесности главной наставнице?
— О! Я помню! — рассмеялся Руи. — Мы тогда стояли на стреме, а Керри, как и всегда, сидела возле Фреи! И вот идет та сухая грымза, как там ее? Она еще вечно морщилась, когда мы читали по слогам, несет в переднике печенье или булки — что там тогда давали? И тут из-за поворота выходит главная и такая: а куда это вы направляетесь? И Фрея, ну то есть грымза, смотрит-смотрит, а потом как бросит все и убежит!
Руи покатился со смеху, Хейл тоже засмеялся, даже Керри заулыбалась. Я тоже не сдержала смешок.
— После этого грымзу все начали считать немного того, — рыжий покрутил пальцем у виска. — А потом вообще поменяли.
— На ужасную черную вдову, которая била всех линейкой по пальцам за каждую ошибку и кляксу, — кивнула я.
— У тебя еще почерк нормальный. А я никогда не забуду, как выводил тысячи букв! — Руи передернулся.
— А помните, как Фрея принесла нам фрукты? — тихо спросила Керри. — Это было перед сменой года, в приют доставили подарки от горожан, только нам почти ничего не дали. А Фрея через кладовщицу принесла целый ящик апельсинов.
— Да! — Руи снова захохотал. — Мы пытались прятать корки, но они так сильно пахли, что не найти их было невозможно! А наставники так и не узнали, кто из них отдал детям апельсины! Все переругались!
На этом мы засмеялись вместе.
Да, порой наши проделки могли наделать много шума.
— Я тогда поняла, что Фрея — настоящая добрая волшебница. Не Фрея, а фея из сказки, — продолжила Керри, опустив лицо.
Но даже так я видела ее горящие щеки.
Кажется, это была ее первая зима в приюте. Мы с Руи и Хейлом жили там с рождения и отлично впитали местные порядки. Керри, потерявшей во время белой лихорадки одного родителя за другим, лишившейся дома и оказавшейся в откровенно недружелюбной среде, пришлось очень тяжело.
Дети смеялись и издевались над ней, наставники срывали злость и придирались к любой мелочи.
А мне стало жаль безответную слабую девчонку, хотя жалость в приюте — непозволительная роскошь. И все же я начала давать сдачи за нее. А за меня вступался Руи, с которым я делилась «добычей» — он был хитрым и наблюдательным и сумел разгадать мою тайну. Пришлось делиться. А за Руи стеной стоял Хейл, с ним уже тогда никто не рисковал связываться.
Так мы и сдружились. И, будучи ровесниками, выпустились в один год — во второе совершеннолетие в семнадцать.
И вот уже почти три года вместе преодолеваем любые трудности.
И эту ерунду преодолеем.
Хейл прав: в приюте я попадалась намного хуже. Правда, там никто из наставников так и не заподозрил ребенка в умении входить в чужой сон и в чужое тело.
Как же тот маг так сразу меня раскрыл?
И так может каждый маг или только он?
Я вспомнила высокого темноволосого мужчину и зябко поежилась. Надеюсь, мы больше не встретимся.
— Ладно, я спать! — объявил Руи. — А то на работе ноги будут заплетаться.
— Тоже вздремну хоть пару часиков, — поднялся со стула Хайл. — Не переживай, Фрея, ничего страшного не произошло, — еще раз подбодрил он.
— Керри, иди поспи, — я аккуратно, но твердо подтолкнула подругу в коридор.
— А ты? — она с волнением смотрела на меня и, как обычно, переживала больше всех.
— Мне спать осталось час — проще не ложиться. Иди, Керри, мне будет спокойнее, я и так всех подвела.
— Ты нас не подводила, — тихо возразила подруга. — Никогда.
— И постараюсь, чтобы так было и дальше, — улыбнулась ей.
Керри всегда, что бы ни случилось, была на моей стороне. Спать она все-таки пошла, а я осталась одна на кухне. Мне жизненно необходимо хотя бы недолгое уединение.
Квартира постепенно погрузилась в тишину и темноту, друзья улеглись. У каждого в распоряжении имелась собственная комната, хотя Керри часто спала со мной: ее пугали темнота, тишина, громкие звуки, толпа людей, открытые пространства и замкнутые. Кажется, Керри боялась всего на свете.
Но больше всего она боялась потерять нас.
Просторная квартира. Хорошее отопление, на котором мы не экономили. Горячая вода из крана и возможность нормально помыться. Вкусная еда досыта. Обо всем этом мы мечтали в приюте, а потом в Норвиле.
Но там нас знали, и начни мы жить… нормально, не шикарно даже, пошли бы слухи, а за ними — вопросы.
Историй о тех, кто попадал на каторгу, а то и на виселицу, едва покинув стены приюта, хватало. Выпускники подобных заведений мало что умели и были плохо приспособлены к жизни. Вот и сворачивали на скользкую дорожку чаще других.
Поэтому мы осторожничали. Поэтому долго копили на переезд в столицу. И переехали именно поэтому: здесь нас никто не знал и не стал бы задавать вопросов. Плюс в большом городе проще затеряться, а среди горожан хватало богатеев.
Приютские крысы, как нас частенько называли, мы не гнушались таким заработком, справедливо полагая, что и состоятельным людям деньги достались нечестным путем. Мы не раз видели, как выделенные на детей средства исчезали в карманах наставников, а то и членов так называемого попечительского совета.
Да что говорить, если до нас не доходили даже конфеты, подаренные магистратом на Новый год? Все вкусное и хорошее распределялось между сотрудниками, воспитанники получали жалкие крохи.
Но я надеялась, что крысами мы были не только потому, что объедали городскую казну. А потому, что были умные, хитрые, умели бороться и выживать.
И мы еще поборемся. Просто нужно ненадолго затаиться. Спрятаться в нору.
На улице было темно. Горели редкие окна домов, когда я начала собираться на работу. От мысли, что надо нести заказ, становилось почти дурно.
Но единственная причина не выполнить поручение аптекаря — умереть, других оправданий он не примет. А пока я жива да к тому же здорова, придется тащиться в темноту и холод.
В ванной из зеркала на меня смотрела девица неполных двадцати лет, худая, бледная, с синяками под глазами. Сами глаза, от природы зеленые, отчетливо отдавали краснотой, как по вечерам у Керри: бессонная ночь и нервы не прошли бесследно. Я бы закапала себе глазные капли, но не знала, где они лежат. А будить подругу, разумеется, не хотела.
Расчесала и заплела косу из русых, а если честно — сероватых волос. Невзрачный припыленный цвет, бледность, заостренные черты лица — крыса, как она есть. Только усов не хватает.
И платье самое простое, серое с белым накладным воротничком и манжетами.
Не выделяться. Не привлекать внимания. Приютские правила и привычки.
Тех, кто пытался спорить с наставниками, что-то доказывать, делать не так, открыто хулиганить и нарушать порядок, наказывали особенно жестоко. Запирали на сутки без воды и еды. Ставили на ночь на колени на горох. Ну и прилюдно пороли, конечно, как же без порки?
Тех, кто, наоборот, хотел заслужить расположение наставников, был паинькой, ненавидели уже другие дети. И это зачастую было пострашнее: крысеныши любили накидываться всей стаей.
Жить как все. Не выделяться ни в какую сторону.
Придет время — и мы уедем еще дальше. Откроем собственное дело.
Может, небольшая гостиница на юге? Или ресторанчик? Керри хорошо готовит, у Руи отлично подвешен язык, Хейл сильный и справится с любой работой. А я… я тоже на что-нибудь сгожусь.
Главное — подальше от надоевших дождя и холода.
Я вышла из квартиры, закрыв дверь ключом, спустилась по чистой лестнице — домовладельцы неплохо следили за порядком. Правда, и плату брали соответствующую. А затем — на улицу, в темноту, накрапывающий дождь, казавшийся бесконечным, и холод, тут же обхвативший мерзкими лапами голени и поползший выше.
Я поежилась и быстрым шагом направилась в соседний квартал. Мы жили недалеко от центра, а нужный мне Каштановый бульвар находился уже в центральном округе через мост.
Город пока спал, лавки закрыты, аптечная лавка тоже откроется лишь через час — и это очень рано по меркам столицы. У нас в Норвиле работать начинали раньше, но и заканчивали тоже раньше. В Вальгере царили иные порядки: открывалось все здесь обычно позже, но и работало до позднего вечера.
А еще в Норвиле было теплее, наш небольшой захудалый городишко находился на юго-западе от столицы. И здешняя осень по тамошним меркам была полноценной зимой.
Возможно, стоило сразу поехать на юг, правда, на что-то серьезное наших сбережений не хватило бы. А в небольших городах все всегда на виду, любое событие становится сенсацией.
Не привлекать внимания.
Я шмыгнула носом и, не удержавшись, чихнула. Да уж, теплая одежда нужна не только Керри, мне бы тоже не помешало что-то посущественнее.
Чувствуя, что мерзну, я ускорила шаг, но холод все равно не отставал. Перчатки. Мне точно не помешают перчатки. Шерстяные чулки, и чтобы не кололись. Удобная обувь, желательно еще и симпатичная. Теплое пальто, тоже красивое, но, признаться, прямо сейчас я бы согласилась на любое, лишь бы согреться.
Нет, так дело не пойдет. Если я заболею — будет хуже.
Извозчики дежурили всю ночь до утра, а утром их сменяли другие. Ночной извоз слыл делом рисковым и неприятным — кому охота работать в темноте, когда нормальные люди спят? Зато оплата двойная или в непогоду тройная — именно тройную цену заломил возница, которому я махнула.
Пятнадцать медных! Почти мой недельный заработок! Ужасная, непозволительная роскошь для помощницы аптекаря.
Но, выходя из дверей приюта, я дала себе слово, что изменю свою жизнь. Не позволю себе прозябать дальше и быть жалкой крысой.
Если бы не ночной провал, я бы ни секунды не колебалась.
— Давайте за двойную? — попросила я.
Десять медных уж как-нибудь переживу.
— Если ты мне дашь — то прокачу и бесплатно, — глумливо заржал возница, а я стиснула кулаки.
От него пахло то ли вином, то ли пивом — дешевое пойло мало отличалось одно от другого. Видимо, согревался, как мог.
— Пройдусь пешком, — процедила я, не желая связываться с грубияном.
— Ну и вали! — донеслось мне вслед.
Когда-нибудь все изменится. В будущем никто не посмеет так со мной разговаривать.
Бодрой трусцой я добралась до нужного дома. Постучала.
Мне открыл заспанный дворецкий, смерил откровенно презрительным взглядом, хотя чем он, по сути, лучше меня? Такая же прислуга.
Чем вообще обитатели богатых домов лучше? Я видела их не раз, бывала в их снах и в головах — многие еще и похуже.
Денег мне отсчитали ровно по стоимости заказа. Доставка для таких богатых господ у нас бесплатная, мой труд никто не оценил даже завалявшейся медяшкой. Возможно, в другой раз я бы не придала этому значения, но сегодня мой день был особенно поганым, как и погода. Хотя нет, погода обычная.
Дом леди Дарри находился еще дальше, у Фонтанной аллеи. Я невольно бросила взгляд в ту сторону. Интересно, чем закончилась там ночная история? Рассказал ли маг обо мне хозяевам или нет?
Наверняка рассказал.
А если меня начнет искать стража?
От этой мысли я походела уже изнутри.
