– Ты про парней? Это последнее, о чем я сейчас думаю, – проворчала я.
– Да ладно тебе, Тея! Давай искать положительное!
По моему мнению, хорошего в сложившейся ситуации не было вообще, как на нее ни посмотри. Сейчас даже погода за окном из солнечной вдруг сделалась хмурой и неуютной. Милане не понравилось мое молчание.
– Тея, ты самый главный оптимист, которого я знаю. Все будет хорошо!
– А ты самая главная мечтательница, – улыбнулась я.
– Тогда давай мечтать вместе, – предложила Милана, подтягивая к себе большую пушистую косметичку, которая теперь загораживала обзор. Подруга достала из нее кисть и румяна. – Учишься ты хорошо, поэтому учителя к тебе приставать не будут.
Это правда. Учеба давалась мне легко. Отличницей быть я не стремилась – слишком с них большой спрос, но четверки по всем предметам получала просто.
– С коммуникацией у тебя тоже все отлично. Ты ко всем сможешь найти подход и изгоем точно не станешь… Интересно, а как твой папа все так быстро провернул с переводом?
Я невесело усмехнулась.
– Не знаю. Просто сказал, что у Марианны связи и там все схвачено – примут без проблем. Нет, я поверить не могу, что все зашло настолько далеко! Он с Марианной за моей спиной пристроил меня в другую школу и ничего не сказал…
– Видимо, это предусмотрел на крайний случай.
– Который и наступил.
Мы снова замолчали.
– Слушай, Тея, а ты ведь можешь отнестись к этому как к эксперименту. Например, заведешь блог и будешь вести его как дневник. О своем переезде и новой жизни.
– Милан, я ведь не «Эмили в Париже», – впервые за нашу беседу искренне рассмеялась я.
– Ну а что? Я ведь должна как-то узнавать, какой стала твоя жизнь. С кем ты замутила, например, – не отставала Милана. Конечно, все это она говорила лишь для того, чтобы меня отвлечь.
Но меня не захватывали ее идеи. Все казалось бессмысленным.
– Нас будут разделять почти две тысячи километров…
– Тея, это два с половиной часа на самолете. Если тебе станет совсем плохо, я на свои сбережения куплю билет. Хочешь?
– Хочу, – кивнула я, пытаясь сдержать подступающие слезы.
Конечно, я никогда не попрошу о таком Милану, зная, что она копит на крутую фотокамеру.
Мне не хотелось, чтобы Милана видела, как я плачу, поэтому я постаралась взять себя в руки.
– Тея, это не навсегда, – ласково сказала подруга. – Все наладится. Мы будем переписываться и созваниваться каждый день. Когда ты уезжаешь?
– Боюсь, что все очень срочно. Отец уже собирает свой чемодан.
– Но за платьем на бал мы ведь успеем сгонять, как договаривались? – Милана с озадаченным видом почесала нос.
– Для чего теперь это все! – обреченно махнула я рукой. Сквозь прикрытую дверь расслышала, как отец тоже разговаривает с кем-то по телефону.
Платье, бал, Стас Муравицкий – все мечты разрушились в одно утро.
– Как это для чего? – возмутилась Милана. – Если что, еще и Новый год впереди!..
– Милана, но в институт я все равно приеду поступать в Москву. Мне исполнится восемнадцать, и папа не сможет мне запретить. Буду жить в общаге!
Милана понимающе закивала и приложила руки к сердцу. Пусть она меня подбадривала, но я видела, что у нее и самой глаза на мокром месте.
– Но с кем же я буду смотреть корейские фильмы? – устало спросила я.
– Может, Марианна – заядлая дорамщица? – предположила подруга. – Узнай ее поближе!
Глава вторая
Собирать чемодан пришлось впопыхах. Я старалась взять самое необходимое, оставляя много любимых вещей. Но тяжелее всего было расставаться со своей комнатой, ремонт в которой мы сделали совсем недавно. Выкатив в коридор чемодан и оглядев напоследок свою обитель, я тяжело вздохнула. Никто не знает, когда я окажусь здесь в следующий раз.
В день отлета погода испортилась, и папа переживал, что мой рейс отменят. С утра шел сильный ливень с порывистым ветром, и за завтраком я еще мрачно отшутилась, что это Москва не хочет меня отпускать.
По дороге в аэропорт мы с отцом молчали. Папа пребывал в своих невеселых мыслях. Время от времени я искоса поглядывала на него. Небритый и осунувшийся – он сильно изменился буквально за несколько дней, когда мы занимались моими сборами. Если до своего признания он хоть как-то сдерживался, то теперь им полностью овладела тревожность.
– Обещаю, что я все улажу в ближайшее время, – сказал мне папа, когда мы уже подъехали к аэропорту. Дворники смахивали капли дождя с лобового стекла.
– Главное, чтобы у тебя все было хорошо, – сказала я.
Папа погладил меня по волосам.
– Марианна тебе понравится. Знаю, вы в детстве не нашли общий язык, но с ней ты точно будешь в безопасности. И я не стану сильно волноваться. Марианна ответственная и серьезная.
– Даже чересчур, – пробормотала я себе под нос, но папа не расслышал и продолжил:
– И у вас, хотя ты это и отрицаешь, очень много общего. Вы обе независимые, не лезете за словом в карман, знаете себе цену. А еще обе очень добрые девочки. Я давно хотел, чтобы вы узнали друг друга получше.
– Но не при таких обстоятельствах, – снова не сдержалась я.
– Это точно, – невесело усмехнулся отец, – но Марианна тебя любит. Для нее семья – высшая ценность.
Я молча наблюдала за суетливыми дворниками на лобовом стекле. Может, для Марианны семья и высшая ценность, но я все равно сомневалась, что сестра искренне рада моему приезду. Мы практически не знали друг друга, и нашу первую встречу спустя столько времени я ждала с опасением. Мне даже в новую школу было не так страшно идти, как к Марианне… Мы были родными для отца, но друг для друга – абсолютно чужие люди. Конечно, сестра согласилась на эту авантюру только из-за любви к нашему папе.
– Ладно, прорвемся, – вздохнула я и потянулась к дверной ручке. Ненавижу долгие прощания. И без того сложно расставаться.
По пути к зоне вылета над нашими головами в холодном сером небе с шумом проносились самолеты. Совсем скоро и я на таком отправлюсь в новую жизнь. О старой будет напоминать лишь красивое платье для несостоявшегося осеннего бала, которое лежало в моем чемодане. Его мы с Миланой успели выбрать в воскресенье.
Мои мысли прервал отец. Он заметил, что я немного отстала от него. Тогда забрал у меня рюкзак, поцеловал в макушку и, взяв за руку, словно маленькую, провел к входу.
Я не плакала, лишь крепко пожала папе руку, перед тем как уйти на паспортный контроль. Мне было страшно за него и за себя немного. Волю слезам я дала только в самолете, сидя у иллюминатора. Нас с папой будут разделять две тысячи километров и пугающая неизвестность. Всплакнув, я натянула на голову наушники и быстро уснула. Мне удалось проспать до посадки.
Марианна встретила меня без приветственной таблички, но с небольшим букетом цветов, и это приятно удивило.
Мы не виделись несколько лет, хотя, конечно, были подписаны друг на друга в социальных сетях. Хотя я не уверена, что сестра внимательно следила за моими страницами: я не выкладывала ничего интересного для нее – обычные школьные будни. А вот Марианна часто путешествовала, бегала марафоны, ходила на концерты… Словом, вела активную жизнь молодой незамужней женщины.
В жизни сестра выглядела моложе, чем на фотографиях в своем профиле. Оказалось, что я уже переросла ее на полголовы. У нас обеих были темные густые шевелюры – спасибо папе, – только Марианна укладывала волосы аккуратными локонами, а у меня они беспорядочно вились и торчали в разные стороны после перелета. У меня глаза карие, а у Марианны – светло-зеленые, из-за чего в детстве она напоминала мне диснеевскую Эсмеральду. Немного замешкавшись с чемоданом, я шумно выдохнула и направилась к сестре.
По шкале неловкости нашу встречу можно было оценить на одиннадцать баллов из десяти. Марианна молча протянула мне букет, будто хотела поскорее от него избавиться, и я уткнулась носом в орхидеи.
– Как ты вымахала! – только и сказала сестра.
– Школу оканчиваю, – ответила я, и наше приветствие мне показалось невероятно глупым. Мы посмотрели друг на друга и неуверенно улыбнулись.
– У тебя один чемодан? – спросила сестра.
– И еще рюкзак, – продемонстрировала я.
– Вот куда уместилась твоя жизнь.
– Я надеюсь, что папа быстро разберется с проблемами и я вернусь к своим вещам.
Мы переглянулись, и между нами снова возникла неловкость.
– Да, конечно. Я тоже на это надеюсь, – негромко согласилась Марианна.
В это время рядом с нами происходила очень трогательная встреча. Мать и дочь, которая на вид была моей ровесницей, кинулись друг другу в объятия и громко зарыдали. Мы с Марианной, не сговариваясь, отошли в сторону. Наше воссо-единение даже близко не походило на эту встречу.
– Жаль, что у Леши не получилось приехать, – сказала сестра.
Из соцсетей я знала, что Леша – бойфренд Марианны. Они встречаются уже несколько лет, вместе путешествуют, но живут раздельно. Интересно, как он относится к тому, что в квартире его девушки теперь поселится незнакомая девица?
– Он на работе? – спросила я, чтобы поддержать разговор.
На лице Марианны отразилось смятение.
– Он… – начала она, но почему-то тут же перевела тему: – Моя машина на паркинге. Идем скорее, оплаченный час истекает.
Марианна приехала за мной на новеньком симпатичном «Мини-Купере», на который заработала сама. К своим двадцати восьми годам сестра обзавелась не только машиной, но и недвижимостью – двухкомнатной квартирой в центре города. Отец очень гордился Марианной и часто ставил мне ее в пример. Иногда это даже немного раздражало. Мы были чужими друг для друга, и в отличие от папы никакой гордости за Марианну я не испытывала. Как существует явление «дочь маминой подруги», так в нашем случае – «дочь от папиной первой жены».
Марианна с отличием окончила институт экономики и управления и занимала высокую должность в отделе маркетинга крупной международной компании. Я хотела связать жизнь с рекламой, как и сестра, но решила пока сохранить от нее свои планы в секрете. Я вообще сомневалась, что в ближайшее время между нами могут произойти откровенные разговоры о будущем. Из-за сложившейся ситуации я чувствовала себя обузой.
Вдвоем мы кое-как уложили мой чемодан в багажник. В чистом и уютном салоне витал еле слышимый аромат сандаловых духов. Я, обняв букет орхидей, осторожно разглядывала сестру. Первым делом обратила внимание на ее длинные ногти с необычным ярким дизайном, а затем перевела взгляд на свои короткие, покрытые прозрачным лаком. Мне почему-то захотелось найти между нами что-то общее, связывающее нас помимо папы. Когда Марианна потянулась к стереосистеме, я даже затаила дыхание. Может, у нас в музыке схожий вкус? Но Марианна включила какую-то старую песню; я не сдержалась:
– Что это?
– Не что, а кто. Это Кайли Миноуг, – ответила сестра и аккуратно вырулила с парковки, поглядывая в боковое зеркало.
– Ты слушаешь «Ретро FM»? Я думала, оно для пенсионеров.
– Ты еще многого обо мне не знаешь, – улыбнулась Марианна и подпела Кайли Миноуг в припеве:
So won't you come, come, come into my world?
Won't you lift me up, up, high upon your, high upon your love?
На самом деле я не знала о сестре практически ничего, но промолчала.
– Что у тебя с режимом дня? – спросила Марианна.
– Предпочла бы, чтобы меня не тревожили до обеда, – ответила я.
– Что ж, а я жаворонок. Встаю рано, делаю зарядку и дыхательную практику, – сказала Марианна, – а после работы занимаюсь спортом.
– Каким? – Не сдержавшись, я кивнула на стереосистему с ретроволной. – Скандинавской ходьбой?
Марианна посмотрела на меня и рассмеялась.
– Уже начались сестринские подколы? Что ж, принято. Нет, я просто хожу в спортзал на силовые и на пилатес. А ты чем-нибудь увлекаешься?
– Занималась в музыкальной школе когда-то, но не доучилась. А так, уроков много, экзамены скоро, не до хобби. Хотя в старой школе нравилось заниматься общественной деятельностью.
– Отлично, надеюсь, и здесь тебе не будет скучно, – кивнула Марианна.
Я тоже на это очень надеялась. И мне до сих пор не верилось, что мы всерьез обсуждаем мою новую жизнь. Казалось, что я просто сплю, но, к сожалению, не могу проснуться.
Милана в это время атаковала меня сообщениями. Спрашивала, как я долетела, встретилась ли с Марианной, а затем стала высылать все скопившиеся за несколько часов полета мемы и забавные короткие видео. Интересно, как долго мы будем друг другу постоянно о себе напоминать? Все-таки во мне зарождались опасения, что со временем переписка может стать не такой активной. Как ни крути, у каждой из нас своя жизнь, выпускной класс и масса событий. Особенно у Миланы. Чего стоит только предстоящий осенний бал, на который я не попадаю.
Конечно, Марианна не могла не заметить, как часто жужжит мой телефон, и поинтересовалась:
– Парень пишет?
– Я не в отношениях, – ответила я, еще больше поскучнев. Конечно, вспомнила о Стасе. Кто знает, может, что-нибудь бы у нас и закрутилось, если б не мой отъезд.
– Это даже хорошо. Было бы тяжело расставаться, – сказала Марианна. – А так – новая страница в жизни. И возможно, новая любовь.
Сестра мне подмигнула, но я не поддержала ее энтузиазма. Только криво усмехнулась в ответ. Перелистывать страницы своей жизни мне не хотелось, ведь я была вполне довольна тем, что имела. Марианна, желая сгладить возникшую между нами неловкость, принялась рассказывать, в каком чудесном районе рядом с парком находится ее квартира.
Быстро темнело, начался дождь. В сумерках проплывали мокрые улицы, и я даже не старалась запомнить дорогу из аэропорта. По всей протяженности незнакомого широкого проспекта мигали огни.
Марианна жила в новом районе. Двор был непривычно пустым, поэтому сестра без труда нашла место для парковки. Когда мы вышли из машины, Марианна показала на свои окна.
– Вон те два на третьем этаже.
Я подняла голову и мельком взглянула на окна выше. В одном из них горел свет, и я обнаружила незнакомого парня со спицами в руках. Поначалу решила, что мне показалось, но, приглядевшись, убедилась: парень действительно что-то вязал. Неожиданная картина! Я пыталась разглядеть получше новоявленного соседа. Увлеченный процессом парень не смотрел по сторонам. Не знаю, сколько бы я простояла, пялясь на него, но Марианна легонько подтолкнула меня в спину:
– Идем скорее, холодно.
Подъезд оказался красивым, чистым и ухоженным: цветы в больших кадках, пол в черно-белую шашечку, горел теплый неяркий свет и было очень тихо. Мы с папой жили в «сталинке», которая не могла похвастаться такой чистотой. Я вспомнила парня со спицами. Не знаю, почему он так привлек меня. Мне захотелось узнать его ближе: как зовут и для кого он вяжет… Весь путь до квартиры Марианны я думала о парне этажом выше. Но вот сестра отворила дверь и жестом пригласила меня внутрь. Щелкнула выключателем, но свет в коридоре не зажегся.
– Что за чертовщина! – выругалась Марианна и включила на телефоне фонарик. – Пробки, что ли, вышибло? Как не вовремя!
Из комнаты послышался шорох, и мы насторожились. Я зачем-то крепче ухватилась за ручку своего чемодана.
