– Ухты. Это тебя от университета послали, что ли?
– Да. Была вакансия, и меня выбрали, как отличницу.
– Поздравляю.
– Ада, подай, пожалуйста, заявку. Там могут участвовать все желающие. А я обещаю выбить тебе место не на самом солнцепеке.
Я смеюсь.
– Спасибо. От такого не отказываются, – говорю с легким сарказмом, но на самом деле благодарна Свете, что ей вообще есть до меня дело.
Я приняла это предложение с легкостью, даже с азартом. Еще не зная, что именно на этой ярмарке меня ждет судьбоносная встреча, которая изменит все.
Глава 11
Ярмарка мастеров в самом разгаре. Я подала заявку и теперь сижу в удобном складном кресле прямо на проспекте. На улице уже легкая прохлада, но солнце еще щедро греет. Воздух наполнен ароматом вареной кукурузы от прилавка неподалеку. Вокруг роскошные деревья в ярких нарядах.
На мне легкое черное пальто, волосы убраны на правую половину лица.
С двух сторон от меня и напротив стоят прилавки других мастеров. Тут и вязаные куклы, и фигурное мыло, и сумки ручной работы.
Рядом разложены мои картины. Я сама ставила их на мольберты, которые подсуетилась и нашла для меня Света. Я крутила их и так и этак, чтобы падал солнечный свет, чтобы мазки маслом оживали и бликовали. И, кажется, получилось неплохо.
Люди проходят мимо, кто-то замедляет шаг, останавливается, наклоняет голову, рассматривает.
Подходит пожилая пара – женщина в бежевом свитере и мужчина в сером плаще нараспашку.
– Здравствуйте, а это вы писали? – спрашивает женщина, останавливаясь перед картиной с пустыней.
– Да, это моя работа, – улыбаюсь я.
– Какая глубокая тень… Это закат? – уточняет мужчина.
– Закат, – киваю. – Там я пыталась передать чувство одиночества, когда свет уже уходит, а ночь еще не пришла.
Они переглядываются, кивают и уходят, но в глазах остается интерес.
Я ловлю на себе взгляды, благодарю за вопросы, улыбаюсь каждому. Пусть сердце и сжимается каждый раз: вдруг кто-то разглядит, вдруг заметит уродливую часть лица за волосами.
Время тянется спокойно, размеренно.
Ближе к обеду подходит Света. На ней вязаное белое платье по колено и длинный красный шарф на шее. В руках два стаканчика кофе. Один она протягивает мне.
– Ну, как успехи? – спрашивает с улыбкой.
Я отпиваю горячий напиток.
– Продала одну картину, – говорю тихо, но в душе поднимается радость.
– Ого! И какую?
– Мужчина-зебра. Со шрамами на пол-лица. За семь тысяч.
Света одобрительно кивает:
– Помню ее. Классная! Я бы у себя дома такую повесила.
– Ты мне льстишь.
– Я говорю, как искусствовед, – возмущается она, театрально закатывая глаза.
Мы обе смеемся, и на мгновение все вокруг становится легким, будто я обычная девушка, без прошлого, без боли, просто художница, у которой сегодня случился маленький успех.
Мы со Светой еще немного болтаем, и она уходит обратно к организатору, чтобы продолжить работу.
За следующие два часа я ничего не продаю. Сижу, читаю Агату Кристи в мягкой обложке, и тут слышу какой-то повторяющийся звук, похожий на метроном.
Я поднимаю взгляд.
Высокий мужчина в графитовом классическом костюме идет, опираясь на черную трость с серебряной ручкой. Его фигура – уверенная, мощная: широкие плечи, прямой шаг, хоть и с легкой хромотой. Волосы темные, но с легкой благородной сединой у висков. Чуть отросшая борода подчеркивает волевой подбородок. Ему лет сорок на вид, может чуть больше.
Он идет мимо, но задерживает взгляд на моих картинах и подходит к прилавку. Я убираю книгу в сторону и выпрямляюсь, сидя в кресле.
Молчу.
Запах… я улавливаю его запах. Тонкие ноты табака и дорогого парфюма, сладость с горчинкой, как каштановый мед.
Он долго смотрит на картины, не торопясь. Его темные глаза бегают от одной к другой, задерживаются, будто ищут что-то.
Я машинально поправляю волосы, стараясь еще сильнее закрыть правую сторону лица. И тут же ловлю себя на мысли: его лицо кажется мне знакомым. Где-то я уже видела этот профиль, этот взгляд… Нет. Чушь. Я точно никогда не встречала этого человека. Просто странное ощущение.
– Ваши картины? – спрашивает он низким голосом.
И от мужчины исходит такая сила, такая густая энергия, что я практически физически ощущаю ее кожей. Волоски на руках встают дыбом.
Я киваю:
– Да, мои.
– Не продавайте их, – неожиданно произносит он.
– Простите?.. – моргаю я.
Он медленно обходит мольберты, разглядывает ценники. Указывает на них ручкой трости, и я замечаю на ней гравировку в виде раскрытой розы.
– Пять тысяч… три тысячи… десять… – качает мужчина головой. – Они стоят дороже.
Я прикусываю губу, не зная, что ответить.
– Хотите купить дороже? – произношу спокойно, но звучит неловко.
Он поднимает на меня взгляд. В нем нет насмешки, только какая-то внутренняя сила, спокойная и опасная одновременно. Этот мужчина… В нем нет ничего страшного внешне, даже наоборот, он очень привлекательный, но его энергетика… Она пугает и притягивает одновременно. От него невозможно отвести глаз.
– Я возьму эту, – он указывает тростью на картину, где дом окутан черными щупальцами.
Я уже открываю рот, чтобы назвать цену, но он достает пачку купюр. Отсчитывает пятитысячные и протягивает мне.
Я замираю.
– Но… это слишком…
– Нет, – коротко говорит он. – Это мало.
И, забрав картину, разворачивается. Его шаги уверенные, трость стучит по плитке. Он уходит, даже не оглянувшись.
Я стою с дрожащими руками. Новенькие купюры в пальцах. Пересчитываю. Сто тысяч. Настоящие.
– Стойте! Подождите! – вырывается у меня.
Я бросаюсь к соседке – женщине с вязаными куклами:
– Посмотрите, пожалуйста, за моими картинами!
И бегу. Но когда забегаю за угол, мужчины уже нет. Пропал, растворился в толпе. Как будто и не было.
Весь день до вечера я не нахожу себе места. Смотрю на деньги, убираю в кошелек, потом снова достаю, перечитываю, и думаю, что даже не могу их вернуть.
К восьми вечера ярмарка подходит к концу. Солнце уже село, на улице включились фонари. Люди сворачивают прилавки, убирают игрушки и книги. Я аккуратно собираю картины, укладываю их в большие пакеты.
Ко мне подходит Света, с горящими глазами:
– Ада! Слушай! На ярмарке был меценат. Видел твои работы, – она говорит почти задыхаясь от эмоций. – Он хочет встретиться с тобой лично и обсудить выставку!
Я поднимаю на нее глаза.
– Меценат? Кто?
– Он не называет своего имени. Жертвует на искусство. И его заинтересовали твои картины.
– Как он выглядит?
– Я не знаю, – Света разводит руками. – Я с людьми такого уровня не общаюсь. Он говорил с организатором, Дашей. Она рассказала мне. А я сказала ей, что мы с тобой дружим, и она доверила мне, чтобы я передала тебе адрес. Мне потом еще отчитаться надо, что я все сделала. Вот. Из рук в руки.
Она протягивает лист с названием улицы и дома, вырванный из блокнота.
– Это твой шанс.
Я колеблюсь:
– Может, позвонить сначала?
– Нет. Он ждет тебя прямо сейчас. Вот по этому адресу.
– Сейчас? – я смотрю на часы. Восемь вечера.
– Ну и что? Ехать час максимум. Ада, езжай. Не упусти.
Мы вместе относим мои картины в комнату, которую нам выделили под склад на первом этаже здания неподалеку. Я благодарю Свету, а сама все время чувствую в груди тревожное волнение.
Такси увозит меня все дальше от центра. За окном мелькает вечерний город. Я прижимаю к себе сумку, сердце отдает пульсациями в горле.
Кто он? Что ждет меня там? Неужели, ему правда понравились мои картины?
Я перебираю в голове всех людей, кого запомнила на ярмарке. Сразу на ум приходит мужчина, который сказал мне не продавать картины. Это он меценат?
А может это та пара, что интересовалась картинами еще днем? Мужчина в сером плаще явно разбирался в искусстве.
Или это был человек, который даже не заговорил со мной. Только остановился, посмотрел на картины и ушел. Такие тоже были.
Такси увозит меня на окраину города в элитный частный сектор. Фонари подсвечивают разноцветную листву на деревьях, которые растут вдоль широкой дороги.
Тишина. Тут такая тишина.
Мы доезжаем до самого конца улицы. Шины мягко шуршат по дороге, и машина останавливается.
– Приехали? – спрашиваю я.
– Да, если верить навигатору, это ваш адрес. Вон дом, – он кивает вперед.
– Спасибо.
Я выхожу из машины, и она почти сразу уезжает.
Передо мной особняк. Высокие ворота с коваными узорами, за ними – двухэтажный дом с большими окнами. В них горит свет, но ничего не видно за шторами. Фасад подсвечен мягким жёлтым светом, дорожка из каменной плитки ведет к крыльцу.
Когда я делаю шаг вперед и осматриваясь, ворота раскрываются передо мной, будто впуская меня в неизведанный мир.
Я иду по освещенному двору. Вокруг живая изгородь, клумбы, фигурно подстриженные деревья с идеально круглыми шапками.
Подхожу к массивной двери из темного дерева. И не успеваю постучать, как она раскрывается.
Меня встречает мужчина в строгом костюме, похожий на дворецкого из кино. Он кивает:
– Вас ждут.
