Вздыхаю, потому что это долбаное дежавю.
Есть такие люди, которые считают себя самыми красивыми, умными, всезнающими и правильными. Самыми, мать их, лучшими! Одна из них – моя Полина. Долгое время я находился под воздействием чувств и этого не замечал. Только потом скумекал: мне никогда не стать для нее нормальным. Она во всем найдет изъян, а жить двадцать четыре на семь с вечно нудящим критиком – совершенно не мое.
Хотя надежда, что она изменится, была.
– Слушай, не надо наглеть, – останавливаю шаловливые руки, уже расправляющиеся с моей ширинкой. – Дождись мужа, Полина. Так будет правильно.
– Да что ты заладил? Муж-муж!.. Ты ведь знаешь, что я за него вышла, чтобы тебя позлить. Подергать тигра за усы…
– Хотела подергать, а оставила без усов. Считай, что перестаралась. Не будет у нас больше ничего. Вышла замуж – живи, радуйся, вари носки, стирай борщи, к чему ты там всегда стремилась?
– Микула!.. – растерянно произносит.
Злость берет. Думаю, может, как взять ее… и дать, что хочет?.. Отодрать так, чтобы взвыла. А потом приходит осознание, что мне это на хрен не надо.
Вообще не надо.
– Мик, я…
– Я пошел, – натягиваю футболку, снимаю ветровку с вешалки и цежу: – Мне геморроя в жизни хватает! Спасибо!
– Какой же ты дурак! – выкрикивает она из-за двери. – И кому ты нужен, кроме меня? Я за Георгия вышла, потому что он мужчина с большой буквы. А ты? Ни одна нормальная девушка за тебя замуж не пойдет!
– Значит, найду ненормальную, – бросаю зло и, отвернувшись от ветра, направляюсь к машине.
Глава 4. Ясмина
На автовокзале такая толпа, что протолкнуться просто нереально, но по счастливой случайности прямо передо мной поднимается грузная женщина, подхватывает многочисленные сумки и несется к выходу на перрон.
Благополучно занимаю ее место: до прибытия еще целых полчаса.
Из-за духоты снимаю черный оверсайз-бомбер и, недобро зыркнув на пялящегося на меня русского парня напротив, спокойненько вздыхаю.
Мой любимый стиль в одежде – нормкор. Сейчас уже не редкость, что люди не хотят как-то выделяться и отдают предпочтение простым, базовым вещам. Обычная худенькая девчонка небольшого роста с ровным каре, в кедах тридцать пятого размера и стаканчиком горького американо в руке. Если встретите такую где-то на входе в метро, то это буду я.
Ясмина Радиковна Набиева.
Исәнмесез1.
Приятно познакомиться.
В общем, если джинсы – то только мом и только в классическом синем цвете. Одна модель, которую я заказывала в «Агате» уже пять раз. Обожаю маркетплейсы: удобно и всегда быстро.
Если футболки, то только такие, как сейчас на мне, – обычные белые. Их покупаю сразу упаковками. Двенадцать штук – и полгода в ус не дуешь. А белый всегда смотрится красиво. И в пир, и в мир. Так зачем всякий раз изобретать велосипед, тратя время у шкафа?
В моей жизни есть вещи гораздо интереснее. Например, многие называют меня ведьмой. Стоит мне только подумать о ком-то или о чем-то, как все тут же сбывается или я встречаюсь с объектом своих мыслей.
Как вот сейчас, когда из динамика, закрепленного под потолком телевизора, вещает новостной диктор:
– Сегодня утром владелица самого известного в стране маркетплейса Федерика Отец-Росси в четвертый раз стала мамой. Муж Федерики Владислав сообщил нам, что у пары родился сын – Добрыня-Теодор. Пожелаем счастливым родителям всего самого наилучшего. И к другим новостям…
Добрыня…
Имя такое глупое. Никогда не любила этих историй про русских богатырей. Люди, решающие большинство вопросов с помощью кулаков, далеки от меня так же, как, надеюсь, и я от них.
– Внимание. Прибытие из Аракеево, – слышится гнусавый голос диспетчера, и я подскакиваю с места.
Схватив бомбер, протискиваюсь между двух очередей.
Осенний воздух бьет в лицо вместе с ароматом жареных пирожков и выхлопных газов. Я подхожу к старенькому «Икарусу» и оглядываюсь по сторонам.
– Ясминка, сәлам2! – слышу за спиной.
Оборачиваюсь и осматриваю долговязого узкоглазого брюнета в рубашке с коротким рукавом и широких брюках. В руках у него горшок с цветком и пакет с надписью «Русские колбасы».
– Сәлам-сәлам. Ты что ль, Фидель?..
– Я, Ясминка, я, – он по-простому улыбается. – А ты это… не помнишь, что ль?
– Не помню, – строго киваю и убираю волосы за ухо. – Пойдем… раз уж приехал.
Начинаю квест по выходу из автовокзала, делаю это по привычке слишком быстро, поздно замечаю, что Фидель отстал. Остановившись, складываю руки на груди и жду.
– Ты чего бежишь так, Ясминка? – запыхавшись, спрашивает. – Я устал же… Ты остановися…
– Пойдем туда, – указываю на вывеску в кафе.
– Дорого там. Ну пойдем, – соглашается. Мы заходим внутрь и садимся за стол. – Это, кстати, тебе. Эбика передала. Сказала: подари хоть Ясминке, сама ростила.
Критическим взглядом осматриваю орхидею, а вернее, фаленопсис. Комнатные цветы я люблю, у нас в доме их много: рассаживаю, поливаю, протираю листочки.
– Спасибо, – принимаю горшок.
– А это бешбармак, – поднимает пакет. – Мамка сложила. И молоко. Козье.
– Давай уже сюда, – вздыхаю и все забираю. – А чего приехал-то? – с опаской спрашиваю.
Фидель довольно улыбается. Светится весь, как мои старики в день пенсии.
– Так жениться хочу. Эбика говорит: «Поезжай, Фиделька, ты в Новгород, там дочка Радикова… Ясминка. Поженитесь, детей потом родите…»
– Мужчины не рожают детей, – чопорно поправляю.
Что за привычка присваивать себе чужие заслуги?
– Ну я так… это… образно ж, Ясминка!..
– Не надо образно, – осекаю. – А лет тебе сколько? Работаешь где?
– Так двадцать семь-то стукнуло. Весной же еще. А работаю у нас в деревне водителем автобуса. В район езжу. Первый человек, считай. Старикам надо лекарства, справки какие – все везу. Не забесплатно, конечно, так что жить есть на что.
– Помогать надо просто так. Иначе это не помощь, а заработок на чужой трагедии, – недовольно бурчу, но внутренне выдыхаю.
И этот бракованный.
Фидель откашливается, проверяет, застегнуты ли пуговицы на рубашке, а я думаю, как отшить женишка поскорее.
Папа-папочка, как же ты меня достал со своими смотринами!..
– Ладно, – поднимаюсь из-за стола. – Я все поняла. Спасибо за цветок и подарки. Позвоню тебе еще…
– Так… а ты куда… я думал, город мне покажешь, гулять будем. Бешбармак есть.
– Ты голодный? – спрашиваю, поглядывая на пакет.
– Нет, это тебе привез.
– Ну и все. На связи…
Ухожу скорее.
– Ясминка…
– Чего?
– А как ты позвонишь, если у тебя нет моего номера? – растерянно спрашивает Фидель.
– Справедливо. – Возвращаюсь и стискиваю горшок. – Записывай.
Приходится продиктовать ему цифры.
Наконец-то распрощавшись с потенциальным мужем, поскорее захожу в метро и еду к бабе Тасе. Из-за встречи на автовокзале пришлось отложить свой визит к ней.
– Ясик, ау! – кричит она из комнаты, когда открываю дверь.
– Здравствуйте! – ору так, что у самой уши закладывает.
– Ясик… Ау!
Ставлю цветок на стул в прихожей и снимаю кеды. Баба Тася всю жизнь проработала на камнедробильном заводе, поэтому глуховата на оба уха. В моей картотеке так и значится: «Ау-ди».
Останавливаюсь в дверном проеме и машу ей. Тепло улыбаюсь. У одиноких стариков нет в жизни больше радости, чем мой приход. Поэтому плохое настроение стараюсь оставлять в подъезде.
– Здравствуйте. Как ваши дела? – интересуюсь.
– Да погода-то нормально. Я ведь утром в магазин ходила. Все купила, Ясенька. Ты мне ужин свари…
– Конечно, – уже отправляюсь на кухню, а потом вспоминаю про пакет, одиноко стоящий у порога.
– А хотите бешбармак? – снова заглядываю в комнату.
– Башмак? – она удивляется.
Вздыхаю.
– Сейчас сделаю… – тащусь на кухню, выкладываю гостинцы и разогреваю ужин для бабы Таси.
– Вот, – ставлю перед ней тарелку. Аромат насыщенный, мясной. Ей должно понравиться. – Это наше… татарское…
– Январское? – пугается она.
Сентябрь ведь.
– Татарское! – кричу и смеюсь. – Ешьте. Очень вкусно…
– Грустно? – переспрашивает.
– И грустно тоже… – вздыхаю и сажусь напротив. – Снова у вас батарейка в слуховом аппарате села? Завтра новую занесу.
Молоком наполняю стакан.
– Выпейте вот.
– Гадость какая-то, – баба Тася смешно морщится и вытирает губы рукой. – Воняет чем-то.
– Козой, наверное… – смеюсь и подношу бутылку к носу. – Может, скисло по дороге?
– Что обвисло? – снова не слышит.
– Ешьте давайте, – складываю руки на столе. – Я посуду помою и домой поеду. Поздно уже…
Она ест. Вроде нравится. Вот и славненько.
Разобравшись с грязной посудой и наскоро вымыв пол, снова в обнимку с цветком несусь к метро.
– Как назвать тебя? – шепотом спрашиваю у фиолетового, одиноко болтающегося цветка уже в вагоне. – Будешь Лютиком. Если ты не против, конечно.
Растение монотонно кивает. Соглашается.
– Сейчас отнесу тебя домой. Сильно там не пугайся. У нас всегда шумно. У меня целых четыре старших брата, и они все женатые. И все живут с нами, вместе со своими детьми. Но я тебя в комнате спрячу, обещаю. И в обиду никому не дам. Главное тебя Альмирке не поручать. Это жена Шамиля. У нее руки знаешь какие?.. Если она готовит, то даже хеликобактер дохнет…
Добравшись до дома, осторожно разуваюсь и на цыпочках иду в свою комнату, но в спину прилетает точный татарский удар словом:
– Стоять!..
– Пап, – оборачиваюсь и мило улыбаюсь. – Привет…
Отец у меня тоже небольшого роста. У него темные волосы, огромные черные глаза и густые усы. Типичный татарин, как и я.
