– Нет. Под водой мы дышим обычным сжатым воздухом, который очистили от пыли и примесей, а вот чтобы водолаз не всплывал на поверхность и отработал все задачи, которые поставлены перед ним руководством, к поясу привязываются грузы. Вес их подбирается для каждого индивидуально. Если водолаз стройный и маленького роста – поменьше, если, как я, широкий и высокий, то побольше.
– А длинные волосы вам под водой не мешают?.. – доносится с задних парт смущенное.
В классе раздаются короткие смешки.
– Не мешают, – открыто смеюсь и провожу рукой ото лба до тугого пучка на затылке, а затем потираю шершавый подбородок. – Я уже привык.
– Так, дети, если есть еще вопросы по работе водолазов – задавайте. У Микулы Никитича могут быть дела, не будем его задерживать, – учительским голосом произносит Наташка Селиванова.
Девчонка она нормальная, как-то в одной компании встречались, но уж больно приставучая. На такую раз посмотришь – кучу всего себе напридумывает, поэтому всегда держу вежливую дистанцию.
– Мик, – говорит она, когда выходим в коридор, – спасибо тебе огромное. Было очень полезно.
– Пожалуйста, – надеваю ветровку поверх футболки.
– Давно тебя не видела, мы с ребятами вечером играем в падел. Приходи. Будем рады.
– Спасибо, я подумаю, – усмехаюсь и отправляюсь на выход.
– В «Юбилейном». В шесть! – кричит Наташа в спину.
– Ага, понял-принял, – поднимаю руку.
Сначала собираюсь заехать к матери, но по пути к ней от Полины приходит сразу с десяток сообщений. В груди свербит что-то вроде раздражения.
«Привет».
«Мик…»
«У меня тут авария».
«Я что-то повключала, и во всем доме заработал теплый пол».
«Спаси меня, пожалуйста».
«Умоляю».
«Я изжарюсь и умру».
«А мой Георгий улетел на презентацию своих препаратов в Москву».
Морщусь, как от кислого вперемешку с горьким. Презентация геморройных свечей в Москве?
Стыд-то какой.
Тут же набираю ответ: «Заеду». Не то чтобы Кам был прав и я не умею отказывать Полинке-витаминке. Просто мозг работает в направлении того, что она… как бы своя.
А своим надо помогать. Всегда.
Вот и все.
Перехватив хот-дог с кофе на заправке, еду в загородный коттеджный поселок, в котором Геморроевич на заработанные на чужой беде деньги купил себе и Полинке дом.
– Наконец-то, – открывает бывшая в коротенькой шелковой ночнушке. – Я тут с ума схожу.
– Сейчас починю, – отворачиваюсь.
Уже знаю: здесь установлена электронная система «Умный дом». Абсолютно ненадежная, потому что в этом доме ею пользуются глупые люди, один из которых – мужик с руками из жопы. Зато, по роду деятельности, явно здоровой.
Через десять минут чувствую, что футболка прилипла к телу, поэтому от нее избавляюсь. Еще минут двадцать соображаю, как подобраться к термостату, и выясняю, что поломка произошла в смесительном узле, где сгорел термосмесительный клапан. Слава богу, систему устанавливали профессионалы, предусмотревшие срочные поломки: новый клапан нахожу в коробке от производителя, а на его замену уходит почти час.
– Выпьешь кофе, Микуш? – интересуется Полина, опираясь на мою спину и заглядывая в отверстие в стене.
– Нет, – закрываю техническую дверцу. – Домой поеду.
– Давай посидим, поговорим.
– Домой поеду. – Беру футболку и выхожу из техпомещения.
Полинка следует за мной. Дышит между лопаток, когда останавливаюсь.
А потом прижимается сзади.
– Я по тебе скучаю, – признается. – А ты по мне?
– Некогда скучать, работу в холодной воде отрабатываю с новенькими и к профконкурсу готовлюсь.
– Я же о другом, глупенький.
Вздыхаю, потому что это долбаное дежавю.
Есть такие люди, которые считают себя самыми красивыми, умными, всезнающими и правильными. Самыми, мать их, лучшими! Одна из них – моя Полина. Долгое время я находился под воздействием чувств и этого не замечал. Только потом скумекал: мне никогда не стать для нее нормальным. Она во всем найдет изъян, а жить двадцать четыре на семь с вечно нудящим критиком – совершенно не мое.
Хотя надежда, что она изменится, была.
– Слушай, не надо наглеть, – останавливаю шаловливые руки, уже расправляющиеся с моей ширинкой. – Дождись мужа, Полина. Так будет правильно.
– Да что ты заладил? Муж-муж!.. Ты ведь знаешь, что я за него вышла, чтобы тебя позлить. Подергать тигра за усы…
– Хотела подергать, а оставила без усов. Считай, что перестаралась. Не будет у нас больше ничего. Вышла замуж – живи, радуйся, вари носки, стирай борщи, к чему ты там всегда стремилась?
– Микула!.. – растерянно произносит.
Злость берет. Думаю, может, как взять ее… и дать, что хочет?.. Отодрать так, чтобы взвыла. А потом приходит осознание, что мне это на хрен не надо.
Вообще не надо.
– Мик, я…
– Я пошел, – натягиваю футболку, снимаю ветровку с вешалки и цежу: – Мне геморроя в жизни хватает! Спасибо!
– Какой же ты дурак! – выкрикивает она из-за двери. – И кому ты нужен, кроме меня? Я за Георгия вышла, потому что он мужчина с большой буквы. А ты? Ни одна нормальная девушка за тебя замуж не пойдет!
– Значит, найду ненормальную, – бросаю зло и, отвернувшись от ветра, направляюсь к машине.
Глава 4. Ясмина
На автовокзале такая толпа, что протолкнуться просто нереально, но по счастливой случайности прямо передо мной поднимается грузная женщина, подхватывает многочисленные сумки и несется к выходу на перрон.
Благополучно занимаю ее место: до прибытия еще целых полчаса.
Из-за духоты снимаю черный оверсайз-бомбер и, недобро зыркнув на пялящегося на меня русского парня напротив, спокойненько вздыхаю.
Мой любимый стиль в одежде – нормкор. Сейчас уже не редкость, что люди не хотят как-то выделяться и отдают предпочтение простым, базовым вещам. Обычная худенькая девчонка небольшого роста с ровным каре, в кедах тридцать пятого размера и стаканчиком горького американо в руке. Если встретите такую где-то на входе в метро, то это буду я.
Ясмина Радиковна Набиева.
Ис?нмесез[1 - Здравствуйте (татарский) – здесь и далее – прим. авт.].
Приятно познакомиться.
В общем, если джинсы – то только мом и только в классическом синем цвете. Одна модель, которую я заказывала в «Агате» уже пять раз. Обожаю маркетплейсы: удобно и всегда быстро.
Если футболки, то только такие, как сейчас на мне, – обычные белые. Их покупаю сразу упаковками. Двенадцать штук – и полгода в ус не дуешь. А белый всегда смотрится красиво. И в пир, и в мир. Так зачем всякий раз изобретать велосипед, тратя время у шкафа?
В моей жизни есть вещи гораздо интереснее. Например, многие называют меня ведьмой. Стоит мне только подумать о ком-то или о чем-то, как все тут же сбывается или я встречаюсь с объектом своих мыслей.
Как вот сейчас, когда из динамика, закрепленного под потолком телевизора, вещает новостной диктор:
– Сегодня утром владелица самого известного в стране маркетплейса Федерика Отец-Росси в четвертый раз стала мамой. Муж Федерики Владислав сообщил нам, что у пары родился сын – Добрыня-Теодор. Пожелаем счастливым родителям всего самого наилучшего. И к другим новостям…
Добрыня…
Имя такое глупое. Никогда не любила этих историй про русских богатырей. Люди, решающие большинство вопросов с помощью кулаков, далеки от меня так же, как, надеюсь, и я от них.
– Внимание. Прибытие из Аракеево, – слышится гнусавый голос диспетчера, и я подскакиваю с места.
Схватив бомбер, протискиваюсь между двух очередей.
Осенний воздух бьет в лицо вместе с ароматом жареных пирожков и выхлопных газов. Я подхожу к старенькому «Икарусу» и оглядываюсь по сторонам.
– Ясминка, с?лам[2 - Привет (татарский)]! – слышу за спиной.
Оборачиваюсь и осматриваю долговязого узкоглазого брюнета в рубашке с коротким рукавом и широких брюках. В руках у него горшок с цветком и пакет с надписью «Русские колбасы».
– С?лам-с?лам. Ты что ль, Фидель?..
– Я, Ясминка, я, – он по-простому улыбается. – А ты это… не помнишь, что ль?
– Не помню, – строго киваю и убираю волосы за ухо. – Пойдем… раз уж приехал.
Начинаю квест по выходу из автовокзала, делаю это по привычке слишком быстро, поздно замечаю, что Фидель отстал. Остановившись, складываю руки на груди и жду.
– Ты чего бежишь так, Ясминка? – запыхавшись, спрашивает. – Я устал же… Ты остановися…
– Пойдем туда, – указываю на вывеску в кафе.
– Дорого там. Ну пойдем, – соглашается. Мы заходим внутрь и садимся за стол. – Это, кстати, тебе. Эбика передала. Сказала: подари хоть Ясминке, сама ростила.
Критическим взглядом осматриваю орхидею, а вернее, фаленопсис. Комнатные цветы я люблю, у нас в доме их много: рассаживаю, поливаю, протираю листочки.
– Спасибо, – принимаю горшок.
– А это бешбармак, – поднимает пакет. – Мамка сложила. И молоко. Козье.
– Давай уже сюда, – вздыхаю и все забираю. – А чего приехал-то? – с опаской спрашиваю.
Фидель довольно улыбается. Светится весь, как мои старики в день пенсии.
– Так жениться хочу. Эбика говорит: «Поезжай, Фиделька, ты в Новгород, там дочка Радикова… Ясминка. Поженитесь, детей потом родите…»
– Мужчины не рожают детей, – чопорно поправляю.
Что за привычка присваивать себе чужие заслуги?
– Ну я так… это… образно ж, Ясминка!..
– Не надо образно, – осекаю. – А лет тебе сколько? Работаешь где?
– Так двадцать семь-то стукнуло. Весной же еще. А работаю у нас в деревне водителем автобуса. В район езжу. Первый человек, считай. Старикам надо лекарства, справки какие – все везу. Не забесплатно, конечно, так что жить есть на что.
– Помогать надо просто так. Иначе это не помощь, а заработок на чужой трагедии, – недовольно бурчу, но внутренне выдыхаю.
И этот бракованный.
Фидель откашливается, проверяет, застегнуты ли пуговицы на рубашке, а я думаю, как отшить женишка поскорее.
Папа-папочка, как же ты меня достал со своими смотринами!..
– Ладно, – поднимаюсь из-за стола. – Я все поняла. Спасибо за цветок и подарки. Позвоню тебе еще…
– Так… а ты куда… я думал, город мне покажешь, гулять будем. Бешбармак есть.
