– Это уж как получится, – отчего-то улыбаюсь.
– А приз будет?
– Да. Квартира. Восемнадцать квадратных метров.
Он смеется и сворачивает к администрации.
– Восемнадцать метров?
– Что смешного? – злюсь.
– Потому что это кладовка, а не квартира.
– Кому как. – Снова оцениваю его крупногабаритные плечи. – Мне бы вполне хватило.
– Это да. На мини-мокике в мини-квартиру… Было бы логично.
– Зато своя…
– Приехали, маленькая. Давай… спрыгивай, – помогает мне отстегнуться.
У главного входа натыкаемся на объявление, что с часу до двух у сотрудников администрации обед, а так как длинная стрелка часов едва достигла десяти минут второго, нам приходится зайти в кофейню напротив, где я под насмешливым взглядом выбираю молочный коктейль с шапкой из взбитых сливок, а Микула заказывает двойной гамбургер и не очень приветливо смотрит на подошедшую к нам девушку.
Как-то неловко становится.
– Мик, дорогой, привет! Ты как? – улыбается она приторно и отбрасывает за плечо длинную косу.
– Привет. Твоими молитвами, Полина. Ты все выбрала? – интересуется он у меня и тащит за локоть к столикам, а девица, стуча каблуками, несется за нами.
Глава 9. Ясмина
В кофейне вкусно пахнет корицей и жженым сахаром, а вот компания, в которой я пребываю, не очень воодушевляет, как и футбольный наряд. Выглядит максимально странно хотя бы потому, что моя стройная фигура в нем утопает, но бояться ведь нечего?.. Справа от меня профессиональный водолаз. Спасать – его фишка.
– Простите, а вы кто? – светлые тонкие брови превращаются в кардиограмму кого-нибудь из моих подопечных.
– Я… Ясмина… – отвечаю как можно более отстраненнее.
– Хм… Красивый костюм и очень знакомый, – еще раз замечает блондинка.
Микула назвал ее Полиной. А она его – «дорогой».
Не то чтобы я считаю Русского дешевым, но мне такое обращение к водолазу не нравится. Оно слишком личное. Звучит так, будто он тысячу раз ее… спасал. И она была не против.
Я еще раз осматриваю стройную фигурку, одетую в желтую шелковую блузку и черную юбку-солнце.
– Закажи мне смузи с апельсином и спирулиной, – просит Полина немного капризно.
Едва сдерживаю улыбку и перевожу взгляд на Микулу. Он неожиданно для меня превращается в вялого флегматика: сложив руки на груди, скучающе смотрит по сторонам и приветственно кивает какой-то компании за соседним столиком, которые косо на нас посматривают.
Да кто она такая, эта Полина-спирулина?..
– Русский, тебе сложно заказать? – дуется она, поджимая губы.
Микула вдруг смотрит на нее в упор.
– Единственное, что могу тебе заказать, – это такси. Давай завязывай, Полинка. Я все сказал.
– Да что завязывай-то? Я на обед вышла, диеты придерживаюсь, фигуру берегу. Сегодня – день смузи. Думала, ты по старой дружбе угостишь, – она подмигивает, но отчего-то не ему, а мне. – Мы же пятнадцать лет знакомы.
Электронная бирка, которую Микуле вручили на кассе, загорается красным светом и издает раздражающий писк. Он поднимается и направляется к выдаче.
Обе пялимся на широкую спину с перекатывающимися крыльями-мышцами, узкие бедра и подкаченные ягодицы, расфасованные в выгоревшие левисы. Если бы задница Микулы Русского была орехом, то однозначно макадамией.
– Так ты кто? – снова спрашивает у меня Полина на два деления понаглее, чем при водолазе. – Что-то ничего понять не могу.
– А должна?
– В смысле? – раздражается.
– По мне так, если человек ничего не понимает, то и не должен понимать, – тоже грубовато отвечаю.
Достала. Привязалась Спирулина.
Робко улыбаюсь Микуле, когда он возвращается с полным подносом еды.
Спереди все тоже странно неплохо, просто до этого я встречала парней в версии «Pro». Микула же Русский – «Pro Max». Сначала кажется большеват – лопата лопатой, но быстро привыкаешь и даже нравится.
Подтягиваю к себе стакан с горкой взбитых сливок и вставляю в него пластиковую трубочку, которую тут же плотно обхватываю губами. Сталкиваюсь взглядом с Полиной и… поперхнувшись, пытаюсь откашляться.
Микула мягко постукивает меня по спине ладонью. Вот ведьма эта Полина!..
– Не захлебнись, блин, малыш, – хмурится он, теперь поглаживая вдоль позвоночника. Сквозняк откуда-то появляется и здесь. Ерзаю на пластиковом стуле.
– Я просто… Не в то горло пошло. – Вытираю губы и опять присасываюсь к трубочке.
– Мик…– снова вступает Полина.
– Чего тебе?
– На свадьбу к Поповым ведь едешь?
– Не знаю пока. По дежурствам смотреть надо.
– Я у Пидорина все узнала: ты выходной.
Мужской рот вгрызается в высокий гамбургер, и это неожиданно завораживает. Медленно посасывая коктейль, украдкой слежу, как Викинг потребляет добытую за российские рубли пищу. По-мужски жадно, но вполне аккуратно.
– Я попросила Олю, чтобы нас в один домик поселили.
– На хрена? – Микула прожевывает и запивает «Байкалом». – Тебе заняться нечем?..
– Так зачем тебе с чужими людьми жить? Мой Георгий не против, или ты не один на свадьбе будешь? – она снова пялится на меня, а я картинно выпучиваю на нее глаза. Вот пристала же. – Плюс один?..
– Ага, плюс ноль пять, – ворчит Микула и тоже смотрит на меня. – Пей давай, пей.
– Я пью, – обижаюсь и заправляю волосы за уши.
Они продолжают болтать про какую-то свадьбу общих друзей, а я за ними наблюдаю.
Конечно, Микула и Полина просто идеально друг другу подходят. Как какой-нибудь из трех богатырей и Аленушка, дожидающаяся его в царских палатах. Оба статные, светлые, длинноволосые. На этих мыслях отпускаю короткий смешок в стакан с остатками коктейля.
А ты тогда кто, Ясмина? Шамаханская царица? Или конь Гай Юлий Цезарь – «Не смеши мои подковы»? Снова подсмеиваюсь. Ну не подхожу я водолазу этому, и что? Мне же детей с ним не крестить. У нас и вера разная…
– Ладно, ты не злись на меня, – произносит девица и резко подается вперед, чтобы сжать упирающееся в стол крепкое мужское запястье.
Микула демонстративно опускает взгляд на ее белоснежную ручку.
– Я не злюсь, Полина, но чтобы больше такого не было. Веди себя адекватно и не устраивай мне.
– Не буду.
Не знаю, что там между ними было, только у девицы сейчас кольцо на пальце. Полагаю, не от Водяного.
Вскоре она убегает на работу, а мы не спеша идем к администрации. Из рюкзака неожиданно доносится звонок.
– Ясечка, это Авдотья Никитична.
– Да, – прикрываю динамик рукой, чтобы из-за уличного гула хоть что-то расслышать.
– У меня тут беда! Потоп! Воды набежало, а я еще и поскользнулась. Так и лежу, как в ванной. Скоро с головой накроет.
– Боже! – быстро смотрю по сторонам, соображая, каким путем лучше бежать к метро. – Я сейчас приеду!.. Ждите!..
– Куда это ты собралась, Пипетка? – оборачивается Мик.
– Извини, мне срочно надо уехать, – даже не обращаю внимания на новое прозвище. – Потом сходим и откажемся от этого проекта… Все потом.
– Да что случилось-то? Давай я тебя подвезу.
Секунду раздумываю.
– Поехали! – Бегу к синему «бронепоезду». – Кирова двадцать два. Шестой подъезд. Только быстрее.
Открываю дверь и запрыгиваю на подножку, а оказавшись внутри, нетерпеливо стискиваю ремень.
– Что случилось хоть? – Микула вылетает на дорогу на мигающий желтый.
Все-таки нормальный он. Пусть и немного патлатый. Должны же быть в человеке недостатки.
– Это по работе, – отмахиваюсь.
– Говори, – царапает меня коротким взглядом.
– Мне надо срочно. Только я могу помочь. У меня там Камаз… тонет!.. – обеспокоенно прикусываю губу и замечаю, как настойчивый взгляд становится ржущим.
– Ты кто, мать твою, такая?
Глава 10. Микула
– Соцработник, – отвечает девица горделиво и задирает острый, трясущийся от холода подбородок.
– Кто? – усмехаюсь и, остановившись на светофоре, еще раз ее оглядываю.
Приходится включить подачу теплого воздуха.
Мелкая, пиздец. Никогда таких не видел.
Волосы обрамляют привлекательное лицо короткими черными сосульками. С ногами пока непонятно – шорты-заразы слишком объемные, это все Геморроич виноват, мог бы Полинку и на «Тур де Франс» вывезти, у велосипедистов форма посмотрибельнее футбольной будет.
Хотя футбол я люблю. У нас с парнями неплохая команда, даже «Кубок дворов» брали.
– Я социальный работник. Ты что, не знаешь, кто мы такие? – она искренне удивляется и дальше меня просвещает: – Мы оказываем поддержку различным категориям граждан: сиротам, одиноким пожилым людям, малообеспеченным семьям и инвалидам.
Я – везде мимо, хотя бывшая часто называла эмоциональным инвалидом.
Да и какую поддержку ты можешь оказать, Кнопка?
Почитать сказку на ночь?..
Кстати, руки у Ясмины открыты: рельеф красивый. Значит, хоть немного, но спортом девочка занимается.
Не такие мы уж и разные, Молекула!..
Присматриваюсь к ладоням, лежащим на коленках: пальчики тонкие, узкие, с идеальной формой ногтевой пластины. Ухоженные и без какого-либо намека на цветной маникюр или тяжелую работу.
Ничего не могу с собой поделать: с воображением у меня порядок – все-таки двадцать лет в художественной самодеятельности – поэтому следующие девять с половиной минут пути до названного адреса представляю, как эта ладошка творит непотребство у меня в штанах.
И это, мать твою, просто охеренное извращение!..
Мотаю головой, чтобы отбросить возникающие все новые и новые картинки.
– Кстати, при чем здесь тогда «Камаз»? – виновато улыбаюсь за незаконное мысленное использование ее ладошек и поглядываю на вздутую ширинку.
– А-а-а, – розовых губ касается фотографическая легкая улыбка.
Уймись, блядь, Русский!
– Это я так своих подопечных называю, чтобы проще было. Камаз – Авдотья Никитична, у нее прогрессирующая форма болезни Паркинсона, часто падает.
