Михаил Ланцов "Железный лев. Том 1. Детство"

– А ваша тетушка, уважаемая Пелагея Ильинична, сказала, что вас увлекает Восточный факультет и вы жаждете стать дипломатом.

– Надеюсь, вы понимаете, что это ее увлекает сей факультет и названная стезя. Если же я вляпаюсь в непригодное для меня образование, то мне придется расхлебывать последствия. Это же моя жизнь, а не ее. Так что я желаю разобраться и не принимать поспешных решений.

– А мне понравилось, как вы их принимаете, – улыбнулась она. – Вы не помните?

– То, как поручик вылетел в окно после того, как назвал меня Ruski pies? Нет, не помню. Я был слишком пьян.

– А он назвал? – нахмурилась графиня.

Лев Николаевич промолчал, разведя руками и всем своим видом давая понять, что развивать тему не будет. Женщина же, чуть помедлив, кивнула, принимая ответ, и, указав на книги, поинтересовалась:

– Вы их решили взять все?

– Да.

– И уже оплатили?

– Нет, – встрял продавец, – мы только хотели к этому подступать. Я даже посчитать не успел.

– Хорошо, – кивнула Анна Евграфовна. – Я оплачу. Такое любопытство весьма похвально.

– Нет, – решительно возразил Лев.

– Ну же, мой мальчик, мне приятно сделать вам подарок. Тем более такой.

– Нет! – еще жестче произнес он.

– Отчего же? – удивленно выгнула графиня бровь, не привыкшая к таким отказам.

– Такой подарок будет слишком унизительным для меня.

– Ты отказываешь мне… к-хм… в этом подарке? – спросила она, пристально глядя на Льва. Причем удивительными оказались тональность вопроса и мимика, с помощью которой она развернула его куда как шире.

– Анна Евграфовна, это мои проблемы, и я должен научиться их решать самостоятельно. Иначе грош мне цена. Я себя просто уважать не смогу. А теперь прошу меня извинить, дела, – произнес он и поцеловал ее руку.

Ухоженную, изящную и весьма приятную на ощупь. Отчего его молодое тело, переполненное тестостероном, слегка… завибрировало, что ли, но он сдержался и не стал увлекаться с этим поцелуем. После чего вышел на улицу, бросив продавцу через плечо, чтобы тот доставил книги к Юшковой Пелагее Ильиничне, где с ним и рассчитаются.

– Какой гордец, – хмыкнула графиня.

– И умница, – тихо заметил продавец.

– Не лезь не в свое дело! – излишне жестко рявкнула она, практически прорычала, и глазами сверкнула так, будто оттуда молнии вылетят.

– Что вы! Что вы! Я об ином, – примирительно замахал он руками. – Вот, – показал он ей ту пару листов и поделку ленты Мебиуса.

– Что сие?

– Лев Николаевич, верно, обладает даром скорочтения. Он здесь, в моем присутствии, прочел работу Николая Ивановича. Восемь десятков страниц за четверть часа! И даже кое-какие рассуждения свои набросал, продолжая его мысли.

Она внимательно посмотрела на эти бумаги, исписанные довольно крупным, уверенным и лишенным излишеств твердым почерком. Хмыкнула.

– Это все чего-то стоит? – небрежным жестом указала она на бумагу.

– Мне сложно судить. Я не так хорошо знаком с геометрией. Но как минимум говорит о том, что Лев Николаевич умеет очень быстро читать и вникать в суть проблем. Потому как, описывая все это, он вполне изложил содержание книги, подчеркивая самое важное. За это я могу ручаться, ибо читал ее и неоднократно.

– Покажите Николаю Ивановичу. Мне любопытно.

– Разумеется, – поклонился продавец.

– И да, посчитайте все это. После чего отвезите Пелагее Ильиничне.

– Сумма здесь немаленькая, – осторожно возразил Карл Генрихович.

– Оплачу я. Но ей передадите, чтобы о том не болтала. И да, сделайте это так, чтобы Льва Николаевича не было в особняке, он последнее время любит много гулять, выходя до полудня. Что же до денег… Этого хватит? – спросила она, кинув ему небольшой кошелек, полный золотых червонцев[13 - Червонцы в 1842 году – самые маленькие золотые монеты в обороте, принимаемые по курсу 3 рубля.].

– Вполне. Но… простите, Анна Евграфовна, а разве не оскорбит такой поступок Льва Николаевича? Кроме гордости, он еще умен и наблюдателен. Я боюсь, что он рано или поздно докопается до правды, и скорее рано, чем поздно.

– Вы думаете?

– Уверен. Я, знаете ли, люблю понаблюдать за некоторыми посетителями, используя отражения. Он первый, кто приметил это. Причем сразу.

– Хм. Ему они для чего надобны?

– Просто ознакомиться, дабы составить общее представление о текущем положении дел в науке. Перед выбором факультета.

– Тогда скажите, что руководство университета впечатлено молодым дарованием, – кивнула она на заметки, – и предоставляет эти журналы на месяц бесплатно. С возвратом.

– А если Лев Николаевич посчитает это вздором?

– Тогда сами что-то придумайте! – раздраженно воскликнула Шипова. – Деньги же оставьте и пустите к делу.

– Сделаю, Анна Евграфовна, все сделаю в самом лучшем виде.

– Не подведите меня, – произнесла графиня и, приняв от продавца тетрадь с запрошенными ранее материалами, удалилась.

Эта игра ее начинала забавлять.

Лев Николаевич же, отпустив экипаж, решил прогуляться пешком. Просто чтобы остыть и не наломать дров. Все же молодое тело, переполняемое гормонами, трудно было держать в узде. Из-за них в голове творились натуральные шторма. Вот он и решил прогуляться, подышать свежим воздухом, приводя голову в порядок, и подумать над дальнейшей тактикой и стратегией поведения. И тут…

– Смотрите-ка какого рожка[14 - Рожок – так в те годы называли глупого человека, которого легко ограбить. Аналог «лоха» или «терпилы».] нам занесло! – донеслось откуда-то совсем рядом, а потом дорогу Льву заступили незнакомые люди с кривыми ухмылками на лицах…

Глава 3

1842, апрель, 5. Казань

– Дорогие вы мои! – с нескрываемой радостью произнес Лев Николаевич и, раскинув руки для объятий, направился к главарю этой шайки. Очень уж приметным оказался. – Вы-то мне и нужны! Как же вы вовремя!

– Ты чего? – нахмурился старшой и изрядно растерялся, как и все остальные.

Вид у них был вполне обывательский.

Видимо, разбоем промышляли по случаю, жили постоянно же с иного. А может, и нет. Здесь, в бедных кварталах, рядом с выходом на Оренбургскую дорогу всякое-разное можно было встретить.

Непонятно только, отчего они решились на дело днем.

Так или иначе, Лев сделал еще пару шагов вперед и, подойдя совсем близко к главарю, пробил ему в нос своим лбом. От души так, резко и жестко, явно ломая его «нюхательный прибор». Сохраняя при этом на лице максимальную радость и радушие до самого последнего момента и даже далее. Ударил, а все еще улыбается.

Секунда.

И граф жестко ткнул тростью в ступню стоящего справа от него гопника. Сломал или нет – неясно, однако тот заорал не своим голосом и начал заваливаться, явно не в силах устоять.

Еще мгновение.

И новый удар.

Это он, довернув корпусом, «прописал» прямо в челюсть стоящего слева разбойника кулаком, усиленным набалдашником трости. Отчего так и не успевший ничего предпринять работничек ножа и топора просто ушел навзничь в ближайшую канаву.

– Кровь! Наконец-то кровь! – восторженно воскликнул Лев Николаевич, не прекращая улыбаться. – Вы бы знали, как меня достали эти бабы! О! И как мне хотелось пустить кому-нибудь кровь. А тут вы! Разбойнички! Любимые! Дорогие! Это ж настоящая отрада для души!

Разворот.

И, заблокировав тростью размашистый удар ножом, Лев ей же и ударил нападающего по лицу, просто провернув ее, когда тот начал отводить руку. Попал по носу, набалдашником. Что-то хрустнуло. И еще один нападающий вывалился из дела, умываясь красным субстратом из крови и соплей.

– Ну куда же вы!? Друзья мои! Ну пожалуйста! Не убегайте! – закричал Лев Николаевич остальным членам этой шайки.

Впрочем, гопники не стали его слушать и продолжили самым энергичным образом отступать. В разные стороны, то есть кто куда.

Все.

Они как-то были не готовы к такому обращению и, честно говоря, испугались.

Псих же.

Опасный и решительный. Такие всегда вызывали ужас у людей. Тем более что гопники и подобный им человеческий субстрат никогда не отличались храбростью и решительностью. И эти годы не оказались исключением, на что Толстой и рассчитывал…

Лев Николаевич же осмотрелся и довольно хмыкнул.

«Поляна» осталась за ним. В окнах же любопытствующих мордашек, только-только там торчащих, уже не стало. Так-то высунулись, словно на театральное представление поглазеть, а тут такое дело.

– Кто же вас надоумил-то, болезные? – спросил молодой граф у того хромого.

Но тот лишь перекрестился и попытался отползти.

– Хочешь, я тебе ногу сломаю? В двух местах. Если отвечать мне не станешь, – самым доверительным и ласковым тоном сообщил ему Толстой. – Услышал меня?

– Да, барин, – часто закивал гопник.

– Кого вы тут ждали?

– Никого! Никого! Что мы тебе сделали? Не подходи?! Не трогай меня!

– А это разве не вы прозвали меня каким-то обидным словом и собирались ограбить? Теперь уж извольте – мой черед развлекаться. Не слышал басню о волке и ягненке? – продолжал улыбаться Лев. – Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать!

– ЧТО?!

Лев тем временем поднял его нож.

– Ты этим хотел в меня потыкать? Ох и шалун. Хотя интересное пыряло, на нож Боуи похоже. М-да. Но в любом случае за желание напасть на меня с этим я отрежу у тебя кусок мяса. Фунта мне хватит. Откуда – сам выбирай. Хочешь – с ноги, хочешь – с руки. Но я бы предпочел оттуда, где оно у тебя помягче да повкуснее.

– Спасите! Помогите! – заорал этот бедолага, в глазах которого нарастал ужас.

Старшой же их чуть оклемался и бросился было на Льва. Но он еще толком не пришел в себя, отчего по неосторожности наткнулся на удар тростью. Такой легкий взмах «волшебной палочкой» – снизу вверх на развороте. Словно молодой мужчина собирался пустить волну.

Раз.

И разбойничек начал выть в высокой тональности, завалившись набок, скрючившись и схватившись руками за отбитые гениталии.

– Премия Дарвина! Первый номинант! – громогласно объявил Лев Николаевич. – Кто следующий? Не стесняйтесь! Смелее! Может быть, вы? – спросил он, поворачиваясь ко второму разбойничку, со сломанным носом, который пытался встать.

Тот промолчал. То ли не услышал, то ли не посчитал нужным как-то отреагировать. Хотя его можно было понять – вон на карачках стоит с трудом, пытаясь собраться с силами и подняться.

– Вы играете в футбол? – изменил свой вопрос Лев Николаевич.

Ответа вновь не последовало.

– Фу. Это так невежливо.

Разгонный шаг и удар.

Хороший такой – внутренней стороной ступни, да в полную силу. Таким пробивают штрафной через все поле. Но этот «мяч» улетел недалеко. Просто отправился с глубоким нокаутом в ближайшую канаву. Шея, к его счастью, выдержала, хотя он явно не боец в ближайшие… дни. Так как сотрясение мозга он получил точно.

– Я смотрю, нам больше никто не мешает, – улыбнулся Лев, жутковато оскалившись и вновь направляясь к хромому.