В их глазах страх мешался с восторгом.
— А вы идёте туда? Вас вызвали?
— Вызвали, — кивнул я и одновременно послал зов Леониду Францевичу: — Добрый день. Это Александр Воронцов. Я собираюсь навестить вас в вашей лаборатории.
— Если вам не трудно, откройте, пожалуйста, калитку.
— Проходите, Александр Васильевич, — радостно отозвался Щедрин. — Сейчас.
Магический замок негромко щёлкнул, и калитка приоткрылась. Услышав этот щелчок, мальчишки вздрогнули.
Я прошёл за ограду и аккуратно закрыл за собой калитку. Сзади до меня долетел свистящий шёпот.
— Колдун!
Теперь я не сомневался, что ребята будут дежурить у ограды до самого моего возвращения.
***
Леонид Францевич встретил меня у порога. На нём был белый халат. В этом халате эксперт Тайной службы напомнил мне добродушного домашнего доктора, который выписывает детям сладкие микстуры от кашля.
— Придётся вам разуться, Александр Васильевич, — улыбнулся эксперт. — У меня здесь чистота. И накиньте, пожалуйста, халат.
Посреди просторного помещения, выложенного белым кафелем, стоял тяжёлый металлический стол. На нём были аккуратно разложены кости, которые мы нашли во дворе дома на Главном проспекте.
Эта картина очень напоминала морг, и я улыбнулся своей недогадливости. Ну конечно, мог бы и сообразить, что Леонид Францевич исследует здесь не только улики.
— Хотите кофе, Александр Васильевич? — предложил Щедрин. — Кофейник только что согрелся.
Сам эксперт держал в одной руке большую кружку, а в другой — надкушенный бутерброд с колбасой.
— С удовольствием выпил бы кофе, но не в этой обстановке, — отказался я, косясь на череп покойника. — Лучше расскажите, удалось вам что-нибудь узнать по этим останкам?
— Конечно, — усмехнулся Леонид Францевич. — Например, я узнал, что городская полиция работает из рук вон плохо.
— Неожиданный вывод, — удивился я. — Почему вы так решили?
— Потому что они умудрились потерять большую берцовую кость, — ответил Леонид Францевич. — Сами посмотрите.
Он взмахнул бутербродом, приглашая меня к столу. Я подошёл ближе.
Действительно, в левой ноге скелета не хватало одной кости.
— Вы думаете, полицейские не заметили её на месте преступления? — удивился я.
— Скорее всего, — кивнул Леонид Францевич, — вряд ли преступник оставил её себе в качестве сувенира. Слишком громоздкая штуковина.
— А что-нибудь ещё вы узнали? — спросил я.
— Довольно много, — кивнул Леонид Францевич. — Прежде всего, это мужчина. Судя по состоянию зубов и позвонков, ему от пятидесяти до шестидесяти лет. При этом он старательно избегал зубных лекарей.
— Это может оказаться важным, — согласился я. — Нужно расспросить Гюнтеров, как Аладушкин относился к зубным лекарям.
— Ну, и самое главное, — довольно улыбнулся Щедрин. — Я установил, при помощи какого средства кости были так тщательно очищены от тканей. Преступники применили зелье чистоты. Его часто используют таксидермисты.
— Таксидермисты — это люди, которые делают чучела? — уточнил я.
— Вот именно, — кивнул Леонид Францевич.
— А Генрих Гюнтер, брат жены Аладушкина, как раз увлекается изготовлением чучел. Поздравляю вас, Леонид Францевич, кажется, вы нашли важную ниточку. Вы уже рассказали об этом Никите Михайловичу?
— Я решил не отвлекать его от допроса, — пожал плечами Щедрин. — Вот освободится и сам заглянет ко мне, тогда и поделюсь с ним новостью.
Эксперт сделал глоток кофе и весело улыбнулся.
— Идёмте со мной, Александр Васильевич. У меня при лаборатории есть уютная комнатка, без покойников, скелетов и прочего. Там вы сможете спокойно выпить кофе.
Обычно я никого туда не приглашаю, иначе не отделаться от нахлебников. Но для вас, так и быть, сделаю исключение.
— Вот это другое дело, — с облегчением согласился я. — Идёмте. А молоко у вас есть?
***
Мы с Леонидом Францевичем успели выпить по чашке кофе, когда Зотов, наконец, закончил допрос и явился в лабораторию. Начальник Тайной службы выглядел усталым, под его глазами залегли тёмные круги.
— Кругом бардак, — проворчал он, поздоровавшись с нами. — Господин эксперт, вы знаете, что вашу ограду облепили какие-то нахальные мальчишки? Глазеют, как в театре.
— Они ждут, когда меня вынесут отсюда голого и замороженного в ледяную глыбу, — весело рассмеявшись, объяснил я.
Зотов удивлённо уставился на меня:
— О чём это вы?
— По городу ходят слухи, что вы в этой лаборатории замораживаете колдунов. Ерунда, конечно, но людям нравится думать, что Тайная служба способна на любые ужасы.
— Это было всего один раз, — недовольно поморщился Зотов. — К тому же нас вынудили обстоятельства.
— Вот, значит, как? — удивился я.
— У нас тут не приют для благородных девиц, — покачал головой Зотов. — Ладно, давайте к делу. Менталист хорошенько покопался в памяти вашего знакомого. Оказывается, ночью он слышал звук мобиля, когда спал в своём подвале. Мобиль въехал во двор, простоял там несколько минут, а затем уехал.
— Бродяга не заметил, как выглядела машина? — поинтересовался я. — Может быть, он запомнил водителя?
— Да он даже не проснулся, — проворчал Зотов. — Просто слышал сквозь сон шум мотора, вот и всё. Но вы оказались правы, господин Тайновидец. Аладушкина убили где-то в другом месте, а скелет привезли туда, где мы его нашли.
— Это нам почти ничего не даёт, — кивнул я. — А что с бродягой? Вы его отпустили?
— Нет, заморозил и отправил в музей! — огрызнулся Зотов. — Посадил под замок, как он и просил. Да ещё и заказал ему еду из трактира за казённый счёт. Распоряжение императора к вашему сведению! По его приказу всех арестованных, чья вина пока не доказана, полагается кормить едой из трактиров.
— Это гуманно, — оценил я. — Буду знать свои права на случай возможного ареста.
— Вижу, у вас хорошее настроение, — строго сказал Зотов. — Что-нибудь узнали? Может, и со мной поделитесь?
— У Леонида Францевича есть важные сведения, — улыбнулся я.
— Излагайте, господин эксперт, — кивнул Зотов.
Леонид Францевич повторил ему всё, что рассказал мне. Никита Михайлович внимательно выслушал эксперта, но всё равно остался недоволен.
— Говорю же, кругом бардак, — сухо заметил он. — Подождите минуту.
Никита Михайлович прикрыл глаза, и я догадался, что он с кем-то разговаривает.
Через несколько секунд Зотов снова посмотрел на нас.
— Вернул полицейских на Главный проспект, — сказал он. — Приказал им перерыть весь двор, но разыскать эту проклятую кость и доставить её сюда. Так что вы говорили по поводу зубов?
— Судя по зубам, мужчине было от пятидесяти до шестидесяти лет, — терпеливо повторил Леонид Францевич. — И он недолюбливал зубных лекарей.
— Не густо, — упрекнул эксперта Зотов, — могли бы узнать и побольше.
— Мог бы, — сухо парировал Леонид Францевич. — Я ещё пять лет назад предлагал вам сделать слепки зубов у всех жителей Столицы и завести картотеку. Вот сейчас сравнили бы зубы покойника с карточкой, и не пришлось бы гадать, кто он.
— А как вы представляете себе эту процедуру? — изумился Зотов. — Нам пришлось бы подключить всех целителей и всю полицию к этому делу.
Леонид Францевич гордо поднял подбородок.
— Ничего не знаю, моё дело — предложить, а технические подробности — это по вашей части.
— Не забывайте про зелье чистоты, — напомнил я. — Леонид Францевич уверен, что кости очищал человек, знакомый с обработкой скелетов. А вы же помните, что Генрих Гюнтер работает в похоронном бюро и увлекается изготовлением чучел?
— Да, это хорошая версия, — согласился Зотов. — Извините, Леонид Францевич, вы и в самом деле отлично поработали. Я уже вызвал жену Аладушкина для опознания вещей. Сейчас прикажу своим ребятам доставить сюда и Генриха Гюнтера. Александр Васильевич, я очень рассчитываю, что вы будете присутствовать при его допросе. Я должен точно знать, врёт Гюнтер или нет.
— С удовольствием помогу вам, — улыбнулся я.
Никита Михайлович снова прикрыл глаза.
— Ну, хоть в чём-то нам повезло, — сказал он через несколько секунд. — Гюнтеры уже здесь, и приехали они все вместе, включая эту старую ведьму — тёщу Аладушкина. Сейчас их приведут сюда.
Леонид Францевич отправился открывать дверь. Я услышал голоса, и в лаборатории появилось семейство Гюнтеров. Их сопровождал помощник Зотова.
Генрих Гюнтер держался уверенно. Было видно, что обстановка морга ему не в новинку. Он с профессиональным интересом осмотрел медицинские инструменты в лаборатории и подошёл к столу, на котором лежали кости.
Генриетта Абелардовна смерила нас ледяным взглядом. По этому взгляду было понятно, что такими пустяками, как человеческий скелет, тёщу несчастного господина Аладушкина не проймёшь.
Эльза Гюнтер зябко куталась в меховую шубу. Её побелевшие пальцы нервно теребили длинный чёрный мех.
Увидев скелет, она тихо ахнула, закатила глаза и мягко осела на пол. К счастью, Артём Сергеевич успел подхватить её, и Эльза бессильно повисла на его руках.
— Леонид Францевич, воды! — резко сказал Зотов.
Затем он кивнул помощнику:
— Уведите её отсюда и дайте ей какую-нибудь нюхательную соль.
Леонид Францевич и помощник Зотова увели Эльзу Гюнтер в ту комнатку, где мы с экспертом пили кофе.
— Надеюсь, она в состоянии опознать хотя бы вещи, — покачал головой Зотов.
— Одежду Тимофея могу опознать я, — холодным голосом сказала Генриетта Абелардовна. — Я прекрасно помню, в чём он вышел из дома. Покажите.
Она спокойно подошла к столу. Не обращая никакого внимания на скелет, неторопливо осмотрела брюки, пиджак и пальто, затем уверенно кивнула:
— Да, это одежда моего зятя. Вы нашли что-нибудь ещё?
Она вела себя так, будто руководила следствием.
— Вот эта вещь была в кармане пальто, — сказал Зотов, протягивая ей часы. — Узнаете?
Генриетта Абелардовна щёлкнула крышкой и прочитала дарственную надпись.
— Да, — кивнула она. — Эти часы подарила Тимофею моя дочь. Они должны остаться в семье.
Она сделала движение, как будто собиралась убрать часы в сумочку, но Никита Михайлович успел придержать её за запястье.
— Эти часы являются важной уликой, госпожа Гюнтер, — процедил он. — До окончания следствия они останутся у меня.
— Что ж, забирайте, — фыркнула Генриетта Абелардовна, с неохотой отпуская цепочку. — Имейте в виду, если часы пропадут, я подам на вас в суд. Когда мы сможем получить заключение о смерти Тимофея?
— У меня есть ещё вопросы, — теряя терпение, напомнил Зотов.
— Так задавайте их, — величаво кивнула Генриетта Абелардовна.
— Скажите, ваш зять регулярно посещал зубных лекарей?
— Тимофей боялся их хуже ребёнка, — презрительно ответила госпожа Гюнтер.
Отвечая на вопрос Зотова, она усмехнулась. Я заметил, что у самой Генриетты Абелардовны зубы белые и крепкие, как у хищника.
Пока они разговаривали, я внимательно наблюдал за Генрихом Гюнтером. Он не обращал никакого внимания на перепалку своей матери с Зотовым и с каким-то болезненным интересом разглядывал лежавшие на столе кости.
Перехватив мой взгляд, Генрих не смутился, а напротив — радостно улыбнулся.
— Замечательное устройство, — скрипучим голосом сказал он, кивая на скелет. — Очень прочное и подвижное. Ни одному магу не придумать такого.
— Вы делаете не только чучела, но и скелеты? — пользуясь случаем, спросил я.
— Конечно, — спокойно кивнул Генрих.
