Генрих Гюнтер держался уверенно. Было видно, что обстановка морга ему не в новинку. Он с профессиональным интересом осмотрел медицинские инструменты в лаборатории и подошёл к столу, на котором лежали кости.
Генриетта Абелардовна смерила нас ледяным взглядом. По этому взгляду было понятно, что такими пустяками, как человеческий скелет, тёщу несчастного господина Аладушкина не проймёшь.
Эльза Гюнтер зябко куталась в меховую шубу. Её побелевшие пальцы нервно теребили длинный чёрный мех.
Увидев скелет, она тихо ахнула, закатила глаза и мягко осела на пол. К счастью, Артём Сергеевич успел подхватить её, и Эльза бессильно повисла на его руках.
– Леонид Францевич, воды! – резко сказал Зотов.
Затем он кивнул помощнику:
– Уведите её отсюда и дайте ей какую-нибудь нюхательную соль.
Леонид Францевич и помощник Зотова увели Эльзу Гюнтер в ту комнатку, где мы с экспертом пили кофе.
– Надеюсь, она в состоянии опознать хотя бы вещи, – покачал головой Зотов.
– Одежду Тимофея могу опознать я, – холодным голосом сказала Генриетта Абелардовна. – Я прекрасно помню, в чём он вышел из дома. Покажите.
Она спокойно подошла к столу. Не обращая никакого внимания на скелет, неторопливо осмотрела брюки, пиджак и пальто, затем уверенно кивнула:
– Да, это одежда моего зятя. Вы нашли что-нибудь ещё?
Она вела себя так, будто руководила следствием.
– Вот эта вещь была в кармане пальто, – сказал Зотов, протягивая ей часы. – Узнаете?
Генриетта Абелардовна щёлкнула крышкой и прочитала дарственную надпись.
– Да, – кивнула она. – Эти часы подарила Тимофею моя дочь. Они должны остаться в семье.
Она сделала движение, как будто собиралась убрать часы в сумочку, но Никита Михайлович успел придержать её за запястье.
– Эти часы являются важной уликой, госпожа Гюнтер, – процедил он. – До окончания следствия они останутся у меня.
– Что ж, забирайте, – фыркнула Генриетта Абелардовна, с неохотой отпуская цепочку. – Имейте в виду, если часы пропадут, я подам на вас в суд. Когда мы сможем получить заключение о смерти Тимофея?
– У меня есть ещё вопросы, – теряя терпение, напомнил Зотов.
– Так задавайте их, – величаво кивнула Генриетта Абелардовна.
– Скажите, ваш зять регулярно посещал зубных лекарей?
– Тимофей боялся их хуже ребёнка, – презрительно ответила госпожа Гюнтер.
Отвечая на вопрос Зотова, она усмехнулась. Я заметил, что у самой Генриетты Абелардовны зубы белые и крепкие, как у хищника.
Пока они разговаривали, я внимательно наблюдал за Генрихом Гюнтером. Он не обращал никакого внимания на перепалку своей матери с Зотовым и с каким-то болезненным интересом разглядывал лежавшие на столе кости.
Перехватив мой взгляд, Генрих не смутился, а напротив – радостно улыбнулся.
– Замечательное устройство, – скрипучим голосом сказал он, кивая на скелет. – Очень прочное и подвижное. Ни одному магу не придумать такого.
– Вы делаете не только чучела, но и скелеты? – пользуясь случаем, спросил я.
– Конечно, – спокойно кивнул Генрих.
Зотов повернулся к нам.
– У меня и к вам есть несколько вопросов, господин Гюнтер, – сказал он. – Во-первых, почему вы приехали все вместе? Я вызывал на опознание только вашу сестру.
– Мы семья, и во всём поддерживаем друг друга, – ответила вместо сына Генриетта Абелардовна. Такое объяснение вам понятно? Я ещё раз спрашиваю, когда будет готово заключение о смерти Тимофея?
– Когда мы убедимся, что перед нами именно господин Аладушкин, – ответил Зотов.
– Мы опознали его вещи. Что ещё вам нужно?
– Полная уверенность, вот и всё. А почему вы так торопитесь с заключением?
– Это не ваше дело, – отрезала Генриетта Абелардовна. – Имейте в виду, меня знают при дворе. Я буду жаловаться на вас императору.
– Это ваше право, – равнодушно кивнул Зотов.
Затем отвернулся от раздосадованной госпожи Гюнтер и повысил голос:
– Артём Сергеевич!
Его помощник тут же появился в дверях.
– Уведите отсюда женщин и запишите их показания, – распорядился Зотов.
Генриетта Абелардовна с недовольным видом направилась к выходу. Генрих Гюнтер шагнул вслед за ней, но Зотов остановил его.
– К вам у меня ещё есть вопросы, господин Гюнтер. Меня интересует ваше мнение специалиста. Скажите, что вы думаете об этом скелете?
Зотов говорил вкрадчиво, и внимательно следил за реакцией Генриха Гюнтера.
– В этом скелете не хватает большой берцовой кости, – спокойно ответил Гюнтер. – Вряд ли она могла исчезнуть при жизни.
– А что вы можете сказать о состоянии костей?
– Насколько я вижу, кости обработали зельем чистоты. Им пользуются все таксидермисты.
– И вы тоже? – уточнил Зотов.
– Конечно, – снисходительно улыбнулся Гюнтер.
Я внимательно прислушался к его эмоциям. Генрих был напряжён и пытался скрыть это напряжение под маской спокойствия.
Никита Михайлович едва заметно наклонился к нему:
– Вижу, вы хорошо разбираетесь в очистке костей от мяса. Скажите, этого человека случайно убили не вы?
– Вот к чему вы клоните, – усмехнулся Гюнтер. – Нет, не я.
– Где вы храните ваши зелья? – не сдавался Зотов. – Кто-то мог получить к ним доступ?
Я почувствовал, что напряжение Гюнтера спадает.
– Для того чтобы получить зелье чистоты, необязательно быть алхимиком, – ответил он. – Его может изготовить любой меховщик. Кроме того, оно свободно продаётся в специальных лавках. Я, например, покупаю это зелье на Стеклянном рынке. Записать для вас адрес?
– Запишите, – разочарованно сказал Зотов.
Он покосился на меня, и я едва заметно покачал головой, подавая ему знак.
Генрих Гюнтер не врал. Он никого не убивал.
– Что ж, господин Гюнтер, пока вы свободны, – резко кивнул Зотов. – Прошу вас не уезжать из столицы, пока идёт следствие. Вы можете мне понадобиться.
Глава 9
– Неспроста Гюнтеры требуют выдать им заключение о смерти Аладушкина, – поморщившись, сказал мне Никита Михайлович. – Торопятся оформить наследство. Жуткая семейка. Я удивлен, что они не причастны к убийству. А ведь был уверен, что мне удастся припереть к стенке этого мастера похоронных дел.
Никита Михайлович посмотрел на Щедрина и недовольно нахмурился.
– Вы тоже хороши, господин эксперт. Почему вы не сказали мне, что это дьявольское зелье можно купить в любой лавке?
– Так вы не спрашивали, – удивился Щедрин. – Бац-бац! Опознание! Допрос! Куда вы так спешите, Никита Михайлович?
– Куда? – вскипел Зотов. – Между прочим, это не от вас император каждый вечер требует доклада о том, как продвигаются поиски Аладушкина. Вам-то что? Сидите в своей лаборатории, ковыряетесь в чужих костях, и больше никаких забот.
Леонид Францевич тоже поджал губы, но, видно, решил не ссориться по пустякам.
– Хотите успокоительных капель, Никита Михайлович? – доброжелательным тоном предложил он. – У меня есть, могу вам накапать граммов пятьдесят или сто.
Предложение не помогло – Зотову позарез было нужно выпустить пар.
– Обойдусь, – фыркнул он. – Идемте, Александр Васильевич, нужно решить, как мы с вами будем действовать дальше.
Мы вышли из лаборатории на улицу, и я с удовольствием вдохнул свежий воздух. Вот уж не думал, что он может быть таким вкусным. Любопытные мальчишки все еще маячили возле ограды. Увидев меня живым, здоровым и незамурованным в ледяную глыбу, они разочарованно переглянулись. Никита Михайлович бросил на них недовольный взгляд, и ребята исчезли, как будто никогда и не появлялись во дворе.
Мы обошли здание, как раз вовремя, чтобы увидеть, как семья Гюнтеров садится в свой мобиль. В своих траурных нарядах они были похожи на черных зловещих птиц.
Стоило Гюнтерам уехать, как на освободившееся место припарковался полицейский мобиль, а из него вылез Миша Кожемяко.
– Господин полковник, – окликнул он Зотова.
Никита Михайлович молча повернулся к нему.
– Пропавшую кость пока не нашли, – виновато доложил Миша. – Весь двор осмотрели, даже снег просеяли. Нет ее там.
– Значит, ищите в соседних дворах, – сухо отрезал Зотов. – Ищите, пока не найдете.
Он повернулся и пошёл в управление.
Миша с тревогой посмотрел на меня.
– Что это с ним?
– Трудный день, – объяснил я. – Вижу, у тебя тоже?
– Как обычно, – вздохнул Миша. – Ладно, поеду обратно. Нужно распорядиться, чтобы привезли служебных собак и фонари.
Увидев, что Никита Михайлович остановился на крыльце управления и смотрит на нас, Миша торопливо кивнул мне и побежал к мобилю.
***
– Не откажетесь от обеда, Александр Васильевич? – неожиданно спросил Зотов, когда Миша уехал. – У меня с самого утра куска во рту не было. Здесь неподалеку открылся отличный трактир без всяких выкрутасов, которые вы с Леонидом Францевичем так любите.
– Мне нравятся разные кухни, – улыбнулся я, – в том числе и самая простая. Вы правы, пообедать не мешает. На голодный желудок хуже думается.
– Дайте мне десять минут, – попросил Зотов. – Нужно уладить текущие дела.
– Улаживайте, – согласился я, – а я пока загляну к вашему менталисту.
Юрий Горчаков отдыхал в своем кабинете. Он сидел за столом и задумчиво водил кончиком карандаша по листу бумаги. Когда я вошел, он поднялся и протянул мне руку.
– Рад вас видеть, Александр Васильевич. Заглянули поболтать или по делу?
