— Доброго дня, господин полковник, — поклонился он Зотову, а затем поставил поднос на стол.
— Теперь до самого праздника будут грохотать эти салюты, — скривил губы Никита Михайлович. — И ладно бы только из хлопушек стреляли. Слышали, что вчера приключилось на Васильевском острове? Торговец квасом, видно, перебрал своего напитка и от избытка чувств принялся палить из настоящего ружья. Хорошо, что стрелял в воздух, мерзавец. Никого не поранил, но прохожих здорово перепугал. Пожалуй, попрошу его величество подписать указ, который обяжет всех горожан во время праздников ружья держать под замком. И ни в коем случае не выходить с ними на улицу.
Лицо Игната помрачнело. Он осторожно откашлялся и вопросительно взглянул на меня.
Я успокаивающе кивнул ему.
— Иди, потом поговорим.
— Так что, Александр Васильевич, съездите со мной в Таврический сад? — спросил Зотов, когда Игнат вышел.
— Надеюсь, ехать нужно не прямо сейчас? — поинтересовался я. — У меня есть и свои дела. До праздника осталось меньше недели, а я еще не успел купить подарки.
— Подарки могут подождать, — нетерпеливо ответил Зотов. — Это дело государственной важности. Его Величество лично попросил меня привлечь вас к расследованию.
Никита Михайлович удивленно посмотрел на меня.
— Какая муха вас укусила, господин Тайновидец?
— Трудно объяснить, — честно ответил я. — Кажется, мой магический дар подсказывает, что мне не стоит браться за это дело. Это не предостережение, а что-то другое. Да и потом, ну что я увижу там, в Таврическом саду? Я же не следопыт, в конце концов. Ваши сотрудники намного опытнее меня. Вызовите эксперта, он разберется, куда подевался ваш чиновник.
— Но со свидетелями-то вы можете поговорить? — раздраженно спросил Зотов.
По его лицу я видел, что он не верит в мой рассказ о предостережении магического дара. Я хотел ответить, но в этот момент мне прислал зов Игорь Владимирович.
— Здравствуй, Саша. Я не отвлекаю тебя от важных дел? — как всегда деликатно, спросил дед.
— Нисколько, — ответил я.
Зов деда обещал мне желанную передышку в трудном разговоре с Зотовым.
— У меня к тебе просьба, Саша, — продолжил Игорь Владимирович. — Сегодня утром я узнал, что куда-то бесследно исчез Тимофей Григорьевич Аладушкин. Это мой хороший знакомый, можно сказать, друг юности. Насколько я знаю, полиция и Тайная служба пока не смогли его отыскать. Саша, я очень прошу тебя помочь в его поисках.
— А Аладушкин ваш друг? — удивился я.
— Да, — подтвердил дед. — Мы познакомились еще во время учебы. Потом Тимофей поступил на государственную службу. А я занялся делами нашего рода, но мы никогда не теряли друг друга из виду. Так ты поможешь полиции его найти?
— Вы не поверите, но точно с такой же просьбой ко мне только что приехал Никита Михайлович Зотов, — признался я. — А откуда вы узнали о пропаже Аладушкина? Насколько я понял, Тайная служба держит это в секрете.
— Мне сообщил об этом император, — ответил дед. — Он знает, что мы с Аладушкиным дружим.
— Его Величество обложил меня со всех сторон, — вздохнул я. — Что ж, тогда я возьмусь за его поиски. Отказать вам я не могу, вы это прекрасно знаете.
— А ты не хочешь его искать? — встревожился дед. — Почему?
— Сам не знаю, — ответил я. — Какое-то неясное предчувствие. Не обращайте внимания. Найдем вашего друга, а потом разберемся с моим предчувствием.
Я попрощался с Игорем Владимировичем и посмотрел на Зотова.
— Что же, Никита Михайлович, я готов ехать с вами в Таврический сад. А потом вместе поговорим со свидетелями.
— А можно мне поехать с вами? — спросила Лиза, переводя взгляд с Никиты Михайловича на меня.
Примерно секунду Зотов колебался. Потом он вспомнил, сколько сил ему пришлось потратить, чтобы добиться моего согласия, и неохотно кивнул.
— Конечно, Елизавета Федоровна, буду рад, если вы к нам присоединитесь. Поедем на моем мобиле, так быстрее.
Глава 2
Никита Михайлович остановил мобиль у ворот Таврического сада.
— Вот это веселье!
Я изумленно смотрел сквозь ажурную ограду на суматоху, которая царила в Таврическом саду. Там кружили карусели, мелькали в воздухе дымные факелы жонглеров, звучала веселая музыка, слышался смех и задорный визг. Горожане веселились вовсю, радуясь новогодним праздникам.
Я удивленно тряхнул головой, приходя в себя. Потом обошел мобиль, открыл дверцу и помог Лизе выйти.
Глаза Лизы радостно заблестели.
— Саша, смотри, как тут весело! — улыбнулась она. — Давай приедем сюда не для расследования, а просто так погулять. Ну, пожалуйста!
Она сделала жалобное лицо и прижала сложенные лодочкой ладони к груди.
Ну, как тут устоять?
— Приедем, — рассмеялся я, — и повеселимся от души.
— Но сейчас-то у нас важное дело, — хмуро напомнил Зотов.
Он давным-давно вылез из мобиля и теперь нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
— Идемте. Нам еще господина Щедрина разыскивать в этой толчее.
Расчищенные дорожки сада были посыпаны песком, но я на всякий случай взял Лизу под руку. Она удивленно крутила головой.
— Смотри, Саша, вот это горка!
Прямо посреди Таврического сада была насыпана огромная гора плотно утрамбованного снега. Дворники щедро полили ее водой, и она превратилась в гигантскую ледяную горку. Теперь с этой горки с удовольствием скатывался народ — кто на санках, кто на картонках, а кто и на своем мягком месте. Девушки задорно визжали, парни баловались и сталкивали друг друга вниз.
Да и горожане постарше от них не отставали.
Я обратил внимание на солидного мужчину в темном пальто с меховым воротником. По виду он был похож на чиновника из какого-нибудь гражданского ведомства. Мужчина сосредоточенно карабкался на горку, размахивая кожаным портфелем, чтобы не потерять равновесие.
— Не долезет, — весело улыбаясь, сказал я Лизе. — Шлепнется.
Но синовник оказался упорным и все-таки добрался до вершины. А там, сосредоточенно оглядевшись, уселся прямо на свой портфель и лихо скатился вниз, при этом на его полном лице сияла блаженная детская улыбка. Так что я от души ему позавидовал.
Тоже прокатиться, что ли?
Никита Михайлович как будто услышал мои мысли и дернул меня за рукав.
— Вы не забыли, что мы здесь по делу, господин Тайновидец? — язвительно спросил он.
— Не забыл, — рассмеялся я. — Именно делом я и занимаюсь. Разглядываю место происшествия и, кажется, отлично понимаю, как господин Аладушкин мог незаметно исчезнуть в этой суматохе. Здесь целого слона можно угробить, и никто не заметит.
Неподалеку от горки, на замерзшем пруду городские власти расчистили каток. Он тоже был полон.
Большинство горожан катались неуклюже, то и дело сталкиваясь друг с другом. Некоторые выделывали замысловатые пируэты.
Веселья добавляли мальчишки с самодельными клюшками, которые гоняли шайбу, умудряясь проскакивать между катающимися. Они азартно лупили по воротам. В воротах сосредоточенно нахмурился вратарь лет девяти или десяти от роду. Он так ловко отбивал летящие шайбы, что я невольно усмехнулся.
Сорванец явно пользовался магическим даром!
На краю пруда сколотили небольшой временный павильон. В этом хлипком строении краснощекая, похожая на свеклу женщина в полушубке и валенках за небольшую плату выдавала коньки всем желающим.
— Прокатимся? — азартно предложила мне Лиза.
— Нет уж, дорогая, — рассмеялся я, — это не мой вид спорта. Я стоял на коньках только один раз в жизни, всего несколько секунд, а затем подвернул ногу и навсегда зарекся пользоваться этими хитроумными приспособлениями.
— Я тебя научу, — не отставала Лиза. — Ну, давай!
Никита Михайлович страдальчески вздохнул и закатил глаза. Ему явно не нравилось наше легкомысленное поведение.
— Господин полковник совсем извелся, — шепнул я Лизе. — Не будем его мучить.
А вслух сказал:
— Идемте, поищем нашего эксперта. Если я не ошибаюсь, рядом с горкой торгуют какой-то едой. Леонид Францевич наверняка там.
Я не ошибся. Возле горки и в самом деле бодро шла торговля. Здесь жарили мясо, прямо на улице варили жёлтую кукурузу в огромных котлах с соленой водой, торговали пирогами и горячим чаем. Торговцы наперебой гомонили, расхваливая свой товар и отпускали шутки в сторону конкурентов.
Чуть в стороне от этой суматохи стоял печальный мужчина. На его плече висела огромная связка банных веников. Не знаю, почему он решил прийти со своим товаром именно сюда. Вениками никто не интересовался, но мужчина упорно стоял, как будто дал себе слово обязательно распродать свой товар.
— А вот и Леонид Францевич, — обрадовался я, заметив в толпе эксперта Тайной службы. — И конечно, он уже что-то жует. Леонид Францевич!
Услышав, что я его зову, эксперт пробрался к нам. В одной руке он держал свежий калач, в другой — большую кружку с каким-то горячим напитком. Несмотря на занятые руки и скользкий утоптанный , Леонид Францевич ловко лавировал между гуляющих горожан.
— Что это у вас? — заинтересовался я, глядя на кружку.
— Кисель, Александр Васильевич, — ответил Щедрин. — Клюквенный, на меду!
Эксперт выразительно причмокнул губами.
— Где вы его раздобыли? — еще больше заинтересовался я.
— Места надо знать, — весело рассмеялся Леонид Францевич. — Видите вот ту палатку? Да-да, пеструю, возле которой очередь. Берите, не пожалеете. Будете потом вспоминать меня добрым словом.
— Нисколько не сомневаюсь, — улыбнулся я.
И спросил у Лизы:
— Хочешь клюквенного киселя? Сам Леонид Францевич рекомендует.
— Хочу, — решительно кивнула Лиза, — и калач.
— Калачи там же, возле палатки, продает мальчишка, — подсказал Леонид Францевич. — Он плут и всегда норовит прикарманить сдачу, но выпечка у него отменная.
Никита Михайлович, судя по его недовольному виду, совсем извелся. Но я решил не обращать на это внимания и отправился за провиантом.
— Почем калачи? — спросил я парнишку.
На лице парнишки играла хитрая ухмылка.
— По пятаку, Ваша милость, — ответил продавец.
— Мне два, — кивнул я, протягивая ему полтинник.
Парнишка мигом сунул монету в карман и даже не стал делать вид, что собирается дать мне сдачу. Но калачи пахли так восхитительно, что я махнул на это рукой. В конце концов, в любом столичном трактире за такую выпечку с меня содрали бы втрое больше.
Затем я честно отстоял очередь за киселем и ввернулся к своим, держа добычу в обеих руках.
— Как вкусно! — сказала Лиза, осторожно пробуя горячий кисель.
Я тоже сделал глоток и сразу же согласился с ней. Пронзительная клюквенная кислинка отлично смешивалась с медовой сладостью. Кисель был тягучим и приятным. Я сразу же согрелся, несмотря на морозный день.
Затем я откусил калач и восхитился еще больше. Он был мягким, сдобным и пах ванилью и корицей.
— Вы, наконец, подкрепились? — с упреком спросил Никита Михайлович. — Мы можем заняться делом?
Кажется, он едва сдерживался.
— Конечно, — торопливо кивнул я, чтобы успокоить его. — Я могу одновременно жевать и слушать. Леонид Францевич, вам удалось что-нибудь найти?
— Абсолютно ничего, Александр Васильевич, — весело ответил эксперт. — Ни следов, ни улик, ни свидетелей. Господин Аладушкин будто в воду канул.
— А вы уверены, что он вообще был в Таврическом саду? — уточнил я. — Кто видел Аладушкина последним?
— Его жена, — с сомнением ответил эксперт.
— Последним его видел дворник из дома, где живет Аладушкин, — вмешался Зотов. — По его словам, чиновник без четверти восемь спустился из своей квартиры. Как обычно поздоровался с дворником, вышел на улицу и свернул в сторону Таврического сада.
— У него было что-нибудь при себе?
— Только служебный портфель.
— Понятно, — кивнул я. — А в парке его никто не видел?
— Вы же сами видите, что здесь творится, — Никита Михайлович раздраженно развел руками. — Тут рота солдат пропадет, никто и не заметит. Такое впечатление, что весь город съехался на гулянья в Таврический сад. Мои сотрудники сбились с ног, опрашивая гуляк и торговцев. И никакого толку.
