Илиас прыснул ещё громче.
Я только гордо кивнула:
– Видишь? Уже прогресс.
Папа посмотрел на нас двоих, и в его глазах промелькнула такая тёплая, почти мягкая улыбка, что я почувствовала, как у меня внутри разливается тепло.
Мама выпрямилась и посмотрела на нас так, будто собиралась отправить не в Испанию, а на край света.
– Итак, – начала она, указательным пальцем делая круг в воздухе, – слушайте внимательно, потому что повторять я не собираюсь.
Илиас тихо застонал. Я едва удержалась от улыбки.
– Во-первых, – продолжила она, – вы едете представлять нашу семью. Значит, никаких глупостей, никаких драк, никаких самовольных приключений и… – её взгляд метнулся ко мне, – никаких шалостей, Никея. Греция и так еле выдерживает, этого еще не хватало в другой стране.
– Мааам… – протянула я, но безрезультатно.
– Во-вторых. Вы держитесь друг друга. Никаких исчезновений по одному, никаких ночных прогулок в одиночку. Я знаю, чем это заканчивается. – Она выразительно посмотрела на Илиаса. Тот сделал вид, что очень увлечён своей тарелкой.
– В-третьих, – она подняла палец вверх, – звоните. Каждый. Час.
– Мамаааа… – мы с Илиасом простонали одновременно, переглянувшись.
– Не перебивать! – отрезала она. – Да, каждый час. Я хочу знать, что вы живы, здоровы и не попали в проблемы. Особенно ты, Никея.
Я положила локти на стол, скорбно уткнувшись в ладони:
– Почему всегда я?
– Потому что ты – ты, – серьёзно ответила она.
Отец тихо рассмеялся, но под взглядом мамы тут же сделал вид, будто этого не было.
Мы с Илиасом не выдержали и одновременно:
– Мама, мы уже взрослые и можем жить спокойно сами!
Она покачала головой, будто мы сказали величайшую глупость в её жизни:
– Взрослые… Конечно…
Я прикрыла лицо ладонями, Илиас только тихо простонал.
Мама упёрла руки в бока, будто хотела что-то ответить, но отец легко коснулся её плеча.
– Они справятся, дорогая. Дай им шанс.
Я улыбнулась брату так, будто мы только что выиграли серьёзнейшую битву. А Илиас подмигнул мне, развалившись на стуле так, будто уже сидел в собственном поместье в Испании.
Вечер тихо продолжался, а внутри меня росло предвкушение путешествия, свободы, солнца и того, что впереди нас ждали приключения… А может, даже проблемы. Но я же уже обещала – не влезать в беды.
Ну… Постараться, по крайней мере.
Глава 3
Никеа
Мы с Илиасом едва выехали за ворота, как дом позади будто выдохнул, а мы вместе с ним. Окна машины отражали вечернее солнце, дорога тянулась вперёд, и я наконец-то могла расслабиться в мягком сиденье.
– Ну что, Испания… – протянул Илиас, не сводя глаз с трассы. – Готова к приключению?
– Готова к отдыху, – парирую, поправляя солнцезащитные очки. – Ты же знаешь: я моральная поддержка, эстетическое сопровождение и главный контролёр твоей адекватности.
– О да, как же я без тебя, – смеётся. – Но если серьёзно… Мне там работать нужно много. С папой куча вопросов по поместью, бумаги, переговоры… – Он криво усмехается. – Ну а вечером можно будет и расслабиться.
И вот тут его рука легко отрывается от руля и начинает в воздухе рисовать… женскую фигуру. Бёдра, талия, изгибы, плечи, причём с таким сосредоточенным видом, будто это архитектурный проект. Потом ещё и губу прикусывает.
Я закатываю глаза и со всей нежностью сестринской любви пихаю его локтем в плечо:
– Эй! Гений, тебя туда не для этого отправляют!
Он делает вид, что осознал тяжесть содеянного, втягивает губу, расправляет плечи:
– Простите. Ошибся. Работать буду днём…
Пауза.
– А вечером отдыхать скромнее, – добавляет с невинной улыбкой.
Я театрально поднимаю брови:
– То есть успел и планы построить, и фигуры воздушные нарисовать. Великолепно. Очень продуктивно.
– Ты просто ревнуешь, – ухмыляется он.
– Я ревную? К кому? К твоим… испанским… «моделям? – Я поднимаю руки и делаю кавычки. – Конечно! Умираю от зависти.
Мы смеёмся, и салон заполняется тёплой, домашней лёгкостью, которой в нашем доме порой так не хватает. В такие моменты все больше видно, что мы не просто близнецы, но и родственные души.
Он бросает на меня взгляд:
– Главное, не устроить там катастрофу.
Я фыркаю:
– Катастрофы – это твоя специализация, милый брат. Хочу напомнить, как ты чуть не взорвал домик у бассейна, когда тебя учили каким-то мафиозным штукам.
Он кивает, даже не пытаясь спорить:
– Ладно. Договорились: я веду дела, ты не ведёшься на местных красавчиков.
– Ктооо? Я? Ты что такое говоришь… Я бы никогда, – прищуриваюсь.
Илиас смеётся так громко, что машина слегка дрожит и появляется желание напомнить братцу о его грехах:
– Если вдруг ты там кого-то подцепишь, то занимайся развратом где-нибудь за пределами поместья. Я не собираюсь слушать утренние вздохи, а потом наблюдать голое тело на полу.
Илиас фыркнул, чуть отвернувшись, но я увидела, как он закатил глаза.
– Один раз… один единственный раз, – пробурчал он, – и ты до сих пор мне это вспоминаешь.
– Один раз? – я издала смешок. – Да это был кошмар. Она ходила по дому в твоей рубашке и спрашивала, где тут кухня!
– Ну надо же было девушке поесть перед уходом.
– Девушке? – я театрально ахнула. – Илиас, она едва помнила своё имя, но точно знала, что хочет «ещё бокальчик».
– Ты просто не понимаешь… – начал он самодовольным тоном.
– Понимаю, понимаю, – перебила. – Мой брат великий сердцеед. Только вот папа отправляет тебя работать, а не устраивать кастинг в постель. Боже, я бы не доверила тебе даже рыбку, не говоря про руководство толпами людей.
Илиас усмехнулся, бросив на меня быстрый взгляд из-под бровей:
– А тебя, насколько помню, никто не заставляет туда ехать…
– Но ты же и так знал, что я поеду, – отмахнулась, – просто хотя бы кто-то должен следить, чтобы ты не сжёг поместье и не угодил в тюрьму.
– Значит, ты мой ангел-хранитель?
– Скорее демон-надзиратель, – поправила. – Но можешь не благодарить.
Мы едва успели выйти из машины, как к нам сразу подошли трое работников аэропорта, молодые, подтянутые, в белых рубашках и с приветливыми улыбками.
– Позвольте помочь вам с багажом, сеньоры, – сказал один, самый высокий, подмигнув мне так незаметно, как будто Илиас слепой.
Я вмиг включила своё фирменное очарование:
– Ох, спасибо! Вы так вовремя. Я уже думала, что надорвусь таскать эти тяжёлые чемоданы.
– У вас такая хрупкая фигура, – тут же подхватил второй, – вам вообще нельзя поднимать тяжести.
Я чуть наклонила голову, играя прядью волос:
– Правда? Как мило, что вы беспокоитесь.
Первый подался ближе, соблазнительно шепча:
– Ради такой улыбки я готов носить чемоданы куда угодно. Хоть до самой Испании.
– Ох, не уверена, что вам позволят подняться со мной на борт. Хотя… – Я медленно провела пальцем по ручке чемодана. – Если бы всё решалось по моему желанию, я бы подумала.
Третий принесённый чемодан ставит на тележку и с интересом наблюдает, но первый уже явно попался на крючок:
– Значит, у меня был бы шанс?
– Возможно… – Протягиваю, глядя на него поверх очков. – Если бы некоторые люди… – Бросаю многозначительный взгляд на брата. – Не портили мне всё удовольствие.
Парень на мгновение переводит взгляд на Илиаса, будто оценивает его. И вот в этот момент брат делает шаг вперёд.
– Ему не за флирт платят, – ровно, почти скучающе произносит он. – И, если он хочет сохранить работу, ему лучше заняться багажом. – Голос его стал тихим и угрожающим.
Парень резко выпрямляется, словно получил по носу, и кивает.
– Конечно, сеньор.
Илиас хватает меня за руку, аккуратно, но без вариантов для побега.
– Пойдём, принцесса, – произносит, утягивая меня к трапу.
– Эй! – возмущённо дёргаю рукой, но иду. – Ты кайфолом! Я уезжаю от родителей подальше не для того, чтобы ты занимал их место!
Он только фыркает.
Уже усевшись в кресло в салоне, я снимаю очки и медленно протираю их, сердито надув губы.
– Серьёзно, Илиас. – Смотрю на него в упор. – Ты, конечно, брат, но мог бы не вмешиваться. Он был милый.
Братец закатил глаза, защёлкнул ремень безопасности и хмыкнул:
– Да-да, твоя трагедия века: я испортил тебе флирт с грузчиком.
– Это был не грузчик, а душа и сердце маленького аэропорта, – парировала я. – И вообще, если бы ты не вмешался, я могла бы нечаянно влюбиться.
Илиас рассмеялся.
– Если бы ты нечаянно влюбилась, мир бы вздрогнул, Никея.
Я лишь закатила глаза и повернулась к иллюминатору. Ночной аэропорт медленно убирали с нашего пути, самолёт катился к взлётной полосе.
Внутри всё начинало щекотать, это чувство предвкушения, смешанное с лёгким адреналином. Я давно не была в Испании. Слишком давно. Дорога в поместье всегда давала ощущение свободы: меньше людей, больше пространства, больше воздуха.
Самолёт тряхнуло на посадке, и я открыла глаза, хоть и делала до этого вид, что сплю, чтобы не слушать нытьё брата про «работу, ответственность, графики встреч».
Мы вышли из частного терминала, и почти сразу к нам подошла группа сотрудников в строгих костюмах. Но тон… О да, тон был совсем другой.
– Господин Левандис, машина подана, – один из мужчин слегка поклонился.
– Также всё подготовлено согласно вашим распоряжениям.
