Я хмыкнула про себя. «Господин». Всего несколько часов назад он прыгал у меня на кровати, как идиот, и орал «вставай, алкашка!».
Илиас коротко кивнул, полностью входя в свою роль главы-наследника, и мы направились к ожидающему нас внедорожнику.
Дорога до поместья казалась бесконечной, я давно не была здесь, но сердце всё равно щемило от знакомых пейзажей: поля, холмы, рыжие крыши старых ферм, свежий воздух, пропитанный морем.
Когда ворота особняка распахнулись, неосознанно задержала дыхание.
– Вот мы и прибыли, – пробормотал Илиас, будто тоже испытал что-то теплое внутри.
А затем…
На ступенях перед нами стоял наш дворецкий, такой же подтянутый, строгий и элегантный. Волосы стали чуть серебристее, но глаза такие же тёплые. Он, кажется, ушел на пенсию, но, видимо, наш приезд не смог пропустить.
Я не выдержала и почти побежала к нему.
– Адриан! – руки сами потянулись его обнять, хотя он был слишком воспитан, чтобы сразу ответить. Но он всё же улыбнулся и мягко обнял меня в ответ. Эта улыбка всегда возвращала мне чувство детства.
– Мисс Никеа, – произнёс он тёплым, глубоким голосом, – вы не представляете, как радует видеть вас снова во владениях Левандисов.
– Я тоже безумно рада! – Я буквально светилась. – Вы совсем не изменились!
Он чуть наклонил голову.
– И надеюсь, что ваше пребывание здесь будет… Крайне приятным.
Я оглянулась: широкие ступени, старый камень, высокие окна, тянущийся запах хвои и моря… Это место всегда было моим любимым убежищем.
– Приятным будет обязательно, если мой брат не будет меня доставать каждые пять минут.
– Я? – Илиас возмущённо вскинул бровь. – Я-то как раз собираюсь работать.
Я фыркнула.
Адриан же сделал вид, что не слышит нашей перепалки, и жестом пригласил внутрь:
– Позвольте проводить вас. Ваши комнаты уже подготовлены. Ужин через два часа.
Я шагнула внутрь поместья и будто вдохнула новую жизнь.
Идя по коридору поместья, каждый шаг отзывался в груди чем-то тёплым и странно щемящим. Слишком много воспоминаний жило в этих стенах, и, кажется, они только и ждали, чтобы мы вернулись.
Моя комната находилась в дальнем крыле. Та самая, где свет всегда падал через огромное окно, где я когда-то пряталась от гувернанток, где мы с Илиасом устраивали «тайные штабы», и где я впервые ударилась о балдахин, решив, что умею лазить по мебели, как кошка.
Повернув ручку, протяжный скрип заполнил пространство. В нос сразу ударил знакомый запах, лёгкий, дорогой, чуть древесный. Духи, которыми пропитались все ткани за годы моего присутствия.
Я переступила порог и остановилась.
Всё было… таким же. Тот же мягкий ковёр кремового цвета. Тот же туалетный столик с маленькими царапинами, которые я сама же и оставила, когда в двенадцать решила «научиться» точить ножи. Те же тяжёлые шторы, которые я однажды зацепила платьем и уронила карниз, сколько же было криков после…
Я медленно провела рукой по спинке кровати, словно убеждаясь, что это реальность.
– Боже… – прошептала, – как будто и не уезжала никогда.
Тёплая волна воспоминаний накрыла с головой. Я буквально видела, как маленькая Никеа бегает по комнате, как Илиас запрыгивает на мою кровать, крича, что монстры под столом живут только у меня. Как отец смеётся, втаскивая меня на плечо, а мама ругает, что я снова исцарапала колени.
Я подошла к окну. За стеклом тот же сад. Та же беседка, где я впервые поцеловала мальчика и где Илиас потом полчаса гонялся за нами, чтобы «дать по шее за наглость». Тот же старый фонтан, у которого, кажется, время остановилось.
– Дом… – выдохнула я.
Слово прозвучало в комнате особенно мягко, будто стена его подхватила и вернула. Меня не было тут лет пять, а казалось, будто намного дольше.
Присев на край кровати, провела рукой по покрывалу.
Когда-то я мечтала отсюда сбежать. Теперь мне казалось, что я вернулась туда, где оставила кусочек себя.
В дверь постучали, и внутрь вошли служащие с моими чемоданами.
– Поставьте у гардеробной, спасибо, – улыбка приветливо тронула губы, хотя внутри всё ещё плавало в воспоминаниях.
Когда они ушли, я хлопнула ладонями:
– Ладно, Никеа, соберись. Тут слишком красиво, чтобы лениться.
Открыла чемодан и взялась раскладывать вещи, платье за платьем, обувь по категориям, украшения в коробочки. Это заняло какое-то время, но я обожала этот процесс: каждую вещь на своё место, чтобы всё было идеально.
Когда закончила, решила отдышаться, прошлась по саду, вдохнув аромат цветущего лимонного дерева. Камушки дорожки хрустели под каблуками, ветер приятно бил в лицо. Я остановилась у фонтанчика, провела рукой по прохладной воде, улыбнулась самой себе.
К вечеру уже знала, что хочу выбраться. В первую же ночь.
В комнате надела короткое платье, усыпанное пайетками, которые преломляли свет так, что я выглядела как мини-фейерверк. Туфли в тон, высокий каблук, тонкий ремешок. Кудри лишь немного распушила руками, но эффект был идеальным.
И направилась вниз.
Илиас сидел за накрытым столом, с бокалом вина, как будто уже вел переговоры с собственной судьбой. Увидев меня, он присвистнул.
– И куда это ты собралась, мадемуазель искушение?
Я плавно опустилась в стул, закинула ногу на ногу и взяла бокал.
– Хочется немного проветриться, – ответила слегка лениво. – Посетить пару знакомых мест. Испания ж давно ждёт моего триумфального возвращения.
Он хмыкнул, покачал головой, но по глазам читалось: да, это точно моя сестра.
Мы ужинали вдвоём, я и Илиас. Стол был накрыт безукоризненно: серебро сияло, белая скатерть казалась слишком официальной, как будто не для нас, а для какой-нибудь королевской особы. Хотя… учитывая, кто мы теперь для этого поместья, может, так и есть.
Я аккуратно сдвинула тарелку ближе, взяла вилку, и приятный аромат жареного мяса с травами защекотал нос.
– Ммм… Всё ещё готовят как в лучшие времена, – пробормотала, отправляя первый кусок в рот.
Илиас усмехнулся.
– Ты так говоришь, будто тебе лет шестьдесят и ты возвращаешься на родину после двадцати лет изгнания.
– А ты так говоришь, будто не скучал по всему этому, – я повела рукой по комнате, по высоким потолкам, тяжёлым портьерам, семейным портретам на стенах. – Признайся, ностальгия душит.
Он фыркнул, но глаза его выдали.
– Может, чуть-чуть.
После ужина я направилась к парковке. Воздух в поместье был другой, не такой, как в городе: более тёплый, более насыщенный… словно хранил чужие тайны.
На парковке горел мягкий свет фонарей, отражаясь в отполированных до блеска машинах. И рядом с одной из них стоял новый водитель, высокий, широкоплечий, с короткими тёмными волосами и слегка нервным видом. Похоже, его заранее предупредили, что сегодня мне понадобится транспорт.
Я замедлила шаг, грациозно проходя мимо машин, будто между нами была красная дорожка.
– Ну, здравствуй… Какой красавчик, – промурлыкала, подойдя ближе.
Парень вздрогнул, будто я ударила его словом.
– Что?.. – он моргнул, растерянно поднимая взгляд.
Улыбка растянулась сама собой.
– Я сказала, – мягко повторяю, проводя пальцем по стеклу машины, – что очень хотела бы поехать в одно место.
Он покраснел до ушей, будто впервые в жизни увидел женщину.
– Э-э… конечно… Куда пожелаете, сеньорита?
– Хочу съездить в бар, – хмыкаю довольная.
Он торопливо кивает, поспешно открывает для меня дверь. Его рука слегка дрожит, и я едва держусь, чтобы не рассмеяться вслух, он такой милый в своем смущении.
Плавно скольжу на сиденье, поправляя блестящее платье, сверкнувшее в свете фонарей.
– Поехали, – говорю, уже предвкушая ночь.
Уже подъезжая к месту, я чувствовала, как внутри поднимается лёгкая дрожь предвкушения. Водитель открыл мне дверь, и я произнесла лишь:
– Подожди меня тут рядом, не думаю, что это надолго.
Он снова кивнул, на этот раз так резко, словно боялся оторвать голову.
Войдя в бар, я вдохнула знакомый запах, смесь алкоголя, лимона, старого дерева и музыки. Сюда я ходила часто… Когда была моложе. Всё казалось одновременно прежним и чуть-чуть другим.
Народу было многовато, но всё равно уютно: тёплый свет, тихие разговоры, звон бокалов. Я скользила взглядом по залу, пока он не зацепился за мини-сцену в центре.
Там сидел парень.
Кепка низко на глаза, тёмная толстовка, которая облегала его плечи, и гитара на коленях. Но… его пальцы. Они двигались по струнам так быстро и уверенно, что всё в зале словно подстраивалось под ритм, создавая вокруг него пузырь, в котором был только звук.
Я остановилась на месте.
Почувствовала, как прикусываю нижнюю губу.
Чёрт… Он играл чертовски красиво.
Пальцы танцевали по струнам, словно у него было шесть рук, а не две, звук рождался чистый, яркий, будто вспышки света. Вокруг начали собираться люди, кто-то снимал на телефон, кто-то просто слушал, а я… Я просто стояла, чувствуя, как в груди что-то трепещет.
"Ну привет, таинственный музыкант…"
Рэй
Мама всегда говорила: у каждого человека есть место или дело, где он наконец перестаёт играть роли и становится собой. Для неё этим было два совершенно сумасшедших занятия: скорость и подпольные бои. Она рассказывала мне, как мчалась по ночным трассам так быстро, что ветер вырывал дыхание, а потом входила на ринг, где мир сужался до одного удара, одного вдоха.
А потом она узнала, что беременна мной. И пришлось умерить скорость… Ну, почти.
Мне эта любовь к риску досталась по наследству, как и всё остальное. Кажется, водить машину я научился раньше, чем стрелять из пистолета. Моим же спокойным местом стал шум гитары – моей гитары.
Музыка окутывала всё: голову, пальцы, мысли. Она была чем-то слишком настоящим, слишком личным для того, чтобы делить её с кем-то из мира мафии. Там, где имя Вальдес значило силу, страх и власть, гитара выглядела почти смешно.
Слишком «не по роли».
Поэтому я и скрывался. Кепка низко на глаза, капюшон поверх, простая толстовка и я уже никто. Просто парень, которому нужна музыка.
А играл только в одном месте, в маленьком баре на окраине, за пределами нашей территории. Там меня никто не искал, никто не узнавал. Там мог позволить себе роскошь быть не Рэем Вальдесом, а просто… Рэем.
Обычно я никогда не поднимал голову от гитары. Никогда.
Это было правилом, почти ритуалом: смотри на струны, на пальцы, на дерево инструмента, но не на людей.
Так проще оставаться невидимым. Так я был уверен, что не замечу знакомых лиц.
Но в этот вечер…
Что-то было не так. Не музыка, она лилась, как всегда. Не бар, он был таким же шумным, прокуренным, тёплым.
Нет.
Что-то тянуло меня вверх.
Как будто чьи-то глаза сверлили меня через толпу.
Я пытался игнорировать ощущение, но оно упорно возвращалось.
И в какой-то момент всё-таки поднял голову.
И зацепился взглядом.
