Она сидела у стойки, будто специально подсвеченная.
Темноволосая, с россыпью афро-кудрей, которые обрамляли лицо так, будто над ним работал художник, а не сама природа.
На ней было сверкающее серебристое платье, облегающее так, что казалось, ткань держится только на её дыхании. Платье обтягивало круглые бёдра, подчёркивало узкую талию и роскошную, полную грудь, которую грех было не заметить.
А ноги… Чёрт. Длинные, гладкие, словно созданные, чтобы мужчина грешил глазами.
Я поймал себя на том, что скольжу по ней взглядом слишком долго.
Слишком жадно. Слишком откровенно. Казалось, ещё секунда, и слюнки потекут, как у голодного пса.
А в голове крутилась одна-единственная мысль:
Что такая красотка делает в этом забитом временем баре на краю города?
Гул зала начал возвращаться в голову, приглушённый, тягучий, будто сквозь воду. Я заставил взять себя в руки. Один короткий вдох, второй, и опустил голову обратно, спрятав лицо под козырьком кепки. Пальцы сами нашли струны, уверенные, привычные, почти машинальные.
Играть легче, чем думать. Я провёл последнюю серию тихих, почти шепчущих переборов, и аккорд растворился в воздухе. На секунду стало тихо. Даже дыхание толпы будто застыло… А потом бар взорвался аплодисментами.
Громкими. Долгими. Настойчивыми.
Я снова сделал вдох, глубже, чем обычно. Взял гитару за гриф, прижал корпус к боку и спустился со сцены. Гул аплодисментов следовал за мной.
Двигаясь к бару, держал голову чуть опущенной, как обычно, чтобы не показывать лица. Но угол зрения никто не отменял.
И пока я шёл, якобы рассматривая пол и стойку, я видел её.
Она казалась расслабленной, но в её глазах было что-то острое, что-то такое, что могло вспороть мужчину одним взглядом.
И, чёрт, у меня внутри неприятно сжалось от того, насколько сильно она меня цепляла. Даже при всем желании не смог бы объяснить, что в ней особенного, может, ее не подходящий внешний вид для этого места, а может, то, как она рассматривала меня. Обычно девушки старались скрыть свой интерес и сделать все, чтобы парни сами подходили, но эта красотка не стеснялась показывать свою увлеченность.
Я подошёл к бару, поставил гитару у ноги. Наклонился к стойке, всё ещё играя роль паренька, который просто любит музыку и держится в тени.
Присев, бармен сразу же поставил передо мной стакан воды, это стало нормой после выступлений. Я поднял стакан, чуть повернул голову, достаточно, чтобы увидеть её, но будто бы случайно.
Она легко спрыгнула со стула и, качая бедрами, направилась ко мне, а когда оказалась довольно близко, я ощутил запах чего-то сладкого, похожего на ваниль с лёгким оттенком цитруса.
– Ты очень круто играл, – сказала красотка, ее мягкий, глубокий, чуть хрипловатый тон обрушился на меня. Такой голос обычно появляется у людей, которые либо много смеются, либо много грешат.
Как только я перевел взгляд на лицо, первым делом заметил глаза.
Большие, серые, как утренний туман над морем. Безумно выразительные и внимательные, они будто заглядывали в душу.
– Я польщён, – голос вышел ниже, чем планировал. – Рад, что понравилось.
Она улыбнулась, немного смущаясь.
Я решил рискнуть:
– Как тебя зовут?
Она на секунду словно задумалась. Не растерялась, именно задумалась. А это всегда подозрительно.
– Ирен, – ответила наконец.
Я сжал губы. Имя звучало красиво, но не ложилось на неё. Слишком простое для такой бури кудрей, для такого взгляда и такой уверенной манеры.
Но, чёрт… Какая у меня моральная позиция, чтобы сомневаться в чужом имени, если я сам каждый вечер надеваю чужую кожу?
– А тебя? – её взгляд чуть опустился на мою кепку, потом снова на мои глаза.
И я не успел даже выдумать что-то хитрое.
– Микаэль, – вылетело само собой.
– Как часто ты тут играешь, Микаэль? – спросила она, наклоняя голову, так что её афро-кудри легко качнулись. В её голосе было что-то… хм, лениво-интересующееся. Как будто она не просто спрашивала, а щупала мои границы.
Я сделал неторопливый глоток воды, позволяя себе секунду, чтобы решить, что отвечать.
– Не так часто, как хотелось бы, – сказал без интриг. – Но достаточно, чтобы заметить новое лицо.
Она прикусила губу, но выглядело это движение так, что могло означать ее невинность, а могло быть явным флиртом, и выбирай, что хочешь.
– Новое, да? – она слегка подняла бровь, играя тем же тоном. – Забавно, потому что я здесь бывала раньше. Просто давно. Очень давно.
– Настолько давно, что я тебя не видел, – ответил, чуть наклонив голову. Мне не хотелось спорить, лишь поддразнить.
Её глаза блеснули.
Она сделала шаг ближе, что между нами остался воздух, пахнущий её духами.
– Значит, мне придётся наверстывать, – хмыкнула красотка. – Иначе пропустишь что-нибудь интересное.
Девушка опускается на высокий барный стул рядом со мной. Я чуть поворачиваю голову, но не поднимаю её полностью, тень от кепки по-прежнему делает своё дело.
– Может, выпьем? – спрашивает и кончиком пальца касается стойки, привлекая внимание бармена.
Наклоняю голову в сторону своего прозрачного стакана со льдом, без капли алкоголя.
– С удовольствием бы, но я за рулём.
– Вода? – спрашивает Ирен, трогая пальцем край моего стакана. – На вид ты не похож на человека, который пьёт воду в баре.
– А ты не похожа на девушку, которая приходит сюда одна, – парирую так же спокойно.
Её губы изгибаются в усмешке.
– Это хорошо? Или плохо?
– Опасно.
Она чуть откидывается назад на стуле, играя браслетом на запястье.
Странная штука, большинство людей тушатся под прямым взглядом, но эта… эта, наоборот, будто расцветает.
– Значит, ты осторожный? – нагибается к бармену и заказывая себе что-то фруктовое, явно сладкое.
– Я умный, – поправляю. – Осторожный звучит как трус.
Она хмыкает. И, к моему удивлению, берёт свой коктейль, протягивая мне.
– Тогда попробуй. Это не алкоголь.
– А вдруг ты меня травишь? – интересуюсь с явной игривой нотой.
– Не переживай. Если бы я хотела тебя отравить, ты бы уже точно не сидел.
Я всё же беру стакан. Лёгкий глоток. И возвращаю ей обратно.
– Слишком сладко, тебе идёт.
Она снова прикусывает губу, будто это у неё автоматическая реакция на фразу, которая задевает её в нужном месте.
– Ты такой … загадочный, Микаэль.
– Угу, не я один.
Её взгляд становится чуть темнее.
– Тогда… – Ирен медленно проводит пальцем по стойке в мою сторону, – может, пообщаемся поближе и сделаем этот вечер еще интереснее?
Я смотрю на её руку. На этот тонкий, смелый жест. Потом – на неё.
– Пойдём.
Встаю первым и протягиваю Ирен ладонь, которая, недолго думая, вкладывает свою. И веду её мимо столиков, мимо шумных компаний, поднимая на второй этаж, туда, где полумрак, приглушённая музыка и закрытые двери для тех, кто хочет поговорить… тише и ближе.
Красотка идёт за мной уверенно, каблуки ритмично стучат по ступеням.
На втором этаже слегка сжимаю её пальцы, останавливаясь у одной из комнат.
Она поднимает на меня взгляд, и вижу, как в серых глазах отражается бар, свет снизу и моя собственная тень.
– Здесь подойдёт?
Ирен едва заметно кивает, но в голосе слышно то, что она пыталась скрыть игривостью:
– Больше, чем подойдёт.
Я открываю дверь.
Провожу её внутрь.
Когда щелчок замка прозвучал особенно громко, я ещё секунду смотрел на ее поведение и ожидал дальнейших действий. Комната была слабо освещена, от этого мне было спокойнее, что она не увидит лица.
Красотка не стала тянуть время. Подойдя вплотную, её ладонь легко, почти скользя, коснулась моей руки, потом медленно поднялась выше по ткани толстовки, к плечу, к груди.
– Раз у каждого из нас есть свои загадки, предлагаю оставить их снаружи, а тут просто отдохнуть. – Пальцы скользнули чуть ниже, по ребрам, и остановились там, где под тканью угадывались мышцы.
Я тихо хмыкнул.
– И что ты хочешь, чтобы я сделал?
– А чего бы тебе хотелось? – Красавица приблизилась, её кудри скользнули по моей щеке.
Она дала жесткий, открытый сигнал. И я решил не играть в джентльмена больше, чем нужно. Одним движением развернулся и прижал её спиной к двери. Ирен тихо втянула воздух, и этот звук ударил в кровь.
– Так лучше? – спросил я низко, глядя прямо в её глаза.
Её ладони легли мне на грудь, пальцы чуть сжались в ткани толстовки.
– Намного … Может ты снимешь капюшон, чтобы было удобнее…
Перебивая, просто поднял ее голову за подбородок и поцеловал. Она ответила мгновенно, без тени колебаний.
Пальцы утонули в моих волосах, цепляясь, притягивая ближе.
Я сжал её талию, скользнул руками ниже к бёдрам, ткань её платья шуршала под пальцами. От этого движения Ирен выгнулась, прижимаясь грудью к моей груди. Её дыхание стало горячим, неровным. Моё таким же. Воздуха в комнате явно не хватало.
Чёрт.
Она знала, чего хочет. И знала, как это взять, поэтому я ощутил легкий толчок в грудь и отступил на шаг, потом ещё один. Ладони скользнули мне под кофту, и я еле удержался, чтобы не зарычать ей в губы.
Мы шагали так, как в медленной хореографии: она вперёд, прижимаясь, я назад, удерживая равновесие, пока ноги не упёрлись во что-то мягкое.
Кровать.
И едва успел понять, когда красотка легла ладонями мне на грудь и мягко, но настойчиво толкнула. Я упал на матрас, попутно поправляя кепку, а она плавно, будто делала это всю жизнь, устроилась сверху на моих бёдрах, обхватив их коленями. Вся в блёстках, горячая, тяжело дышащая, с этими чёрными пружинками-кудрями, что падали ей на плечи.
Ирен наклонилась и снова коснулась моих губ. Мои ладони вернулись на её талию, скользнули ниже, очерчивая бёдра. Она выгнулась чуть вперёд, тихо постанывая.
Её дыхание перемешивалось с моим, тяжёлое, прерывистое, будто мы только что пробежали марафон. Поцелуи становились всё глубже, медленнее, с тлеющей, нарастающей жаждой, но без сумасшедшей поспешности.
Я хотел больше. Больше этого вкуса, этой безрассудной близости, её тихого стона, когда целовал уголок её шеи. Поднял одну руку выше, к застёжке платья, и она наклонилась ближе, давая мне полный доступ к этому.
Просто ещё чуть-чуть —
И вдруг…
