Евгения Паризьена "Мафия"

– Внук, ну что ты такое говоришь? Ее бедняжку откармливать нужно, – присела она с нами за стол.

– Ты не верь ей. Она у меня болтливая до ужаса. Спасибо за завтрак! Нам пора.

– Надоела старая кляча, да? Я же для вас обуза. Твой отец давно меня позабыл. Эгоист даже не звонит, – прослезилась она. А я желала охотно разузнать информацию про их семью. Там же целая банда. А псих главенствует.

– Он работает много. Деньги так просто не достаются, – произнес Филипп настолько лицемерно, хоть бы постеснялся врать. Она же безобидная женщина.

– Прям как пёс бросаешься за него. Ну вылитый Демьян. А я его растила. И знаю, какой он безалаберный, – видимо говорила она про отца нашего своенравного ублюдка. Справедливость восторжествует и их мафию схватит полицию. И тогда этот неадекватный кретин отвяжется о моего отца, который и копейки не украл.

– Не нервничай, а то давление поднимется.

– Я что для вас старая рухлядь? То таблетками пичкаете, то в дом престарелых хотели отправить, – жаловалась пенсионерка на всё.

– Ба! Я тебя не брошу. Успокойся. Мне звони, если продукты нужны, – бросил на меня злой взгляд.

– Тея! Ты навещай меня , Ладно? – простилась со мной пенсионерка. И уже в лифте злобное чудовище с таким презрением набросилось на меня.

– Растрепанная дура, что ей наплела? Я тебе что повар, стоять около плиты?

– Ой, гляньте нашего местного бандита заставили жарить яичницу. Радуйся, что трусы не стирал.

– Храбрости набралась? Не забывай, кто тут король. А ты всего лишь жалкая тварь, которая обязана расплатиться со мной.

– Жаль твою бабушку. Она, наверное, растила хорошего парня. А ты с жиру бесишься.

– Слушай сюда, сучка, у которой длинный язык. Не суй свой нос в мои дела. Или это плохо кончится для твоего никчемного папаши. Я испытал такое отвращение, когда целовался с тобой. Купи нормальные духи, пахнешь помоями, – вышел он со мной из лифта, наговорив гадостей. Там хоть проявлял уважение. А здесь показывает своё высокомерие. Надо же наш главарь подвез меня до ближайшего магазина, а потом исчез. И тут случайно встретилась со знакомой.

– Ты что встречаешься с главарем мафии? Что так плохо живется?

– Сплетни не надоело собирать. это плохо перемывать другим косточки.

– А от кого правду хочешь скрыть? Твой батя банкрот, весь в долгах. Потому решила стать проституткой.

– Молчи. Пока лысой не оставила. Это не твоё собачье дело.

– Хоть бы постыдилась становиться грязной подстилкой. У этого Филиппа знаешь сколько таких дурочек. Да какой же позор, – села она в автобус, смешав меня с грязью. Как же они все надоели. Добравшись до родного подъезда невероятно устала. Еще и тётя затеяла стирку.

– Что стоишь, тащи носки своего отца. Я вам не уборщица.

– Можно не орать? Почему ты постоянно такая психованная?

– Мне показать счета за квартплату? Твой ленивый папаша гроши домой носит. Почему я должна нести тяжелую ношу? – упрекнула меня.

– Я устроилась официанткой. Сама заплачу за квартиру.

– Самостоятельной стала. Да кого ты за нос держишь? Такая же лентяйка, как и он, – махнула рукой, не поверив на слово. Она будто ненавидела нас. Но я докажу, что не нахлебница и не позволю унижать моего отца. И непременно выплачу долг озверевшему бандиту. Пусть подавится своими деньгами. В местном кафе всегда было много народа, особенно по пятницам. А хозяин часто штрафовал персонал за малейшую провинность. Сегодня сорвал на мне на зло, я опоздала на две минуты.

– Там гости ждут голодные. Где ты прохлаждаешься?

– Автобус сломался. Я пешком шла.

– Я уволю тебя. Поняла? Давай обслужи дальний столик. И не смей им грубить. А то не получишь деньги, – выдал он мне фартук. Прямо разбрызгивался слюнями от ярости. Боится разориться.

– Вам не надоело унижаться перед мафией? Они же воры!

– Не умничай. Твоя обязанность им прислуживать, – выгнал в зал. С неудобством я взяла блокнот с ручкой и приблизилась к злополучным столу. Там Филипп разглядывал меню с брезгливостью.

– Жратва для крыс! Бухла закажите! И пошли отсюда, – сначала меня не заметил.

– Что у нашего главаря все так плох. Поэтому экономишь?

– Гляньте! Лохматая у нас подносы разносит. Что бабло нам собираешь? Все равно не расплатишься, – проронил цинично Филии.

– Сволочь, когда ты уже подавишься деньгами? Только последняя сволочь грабит бедные семьи.

– Голос не надрывай. Я безжалостный. Неси заказ, лохматая.

– Я Тея, моральный урод, – фыркнула и пошла к стойке. Бармен дал мне совет.

– Не зли главаря. Они же разгромить кафе могут, – волновался пацан.

И я поспешила отнести заказ. Вот бы подсыпать им слабительное, чтобы мучились с животами. А за столом на коленях Филиппа сидела какая лахудра. Она так громко хихикала.

– Что так долго, лохматая?

– Яд искала, чтобы отравить тебя.

– Филипп. А почему она грубит?

– Бесится, что скоро шлюхой моей станет, – рассмеялся козел. А я взяла с соседнего стола соус и испачкала ему рожу.

– Умой свою грязную физиономию. Я тебе не потаскуха.

– Ты кого испачкала, дрянь? – вцепился в мои волосы, а потом с таким зверством отвел в уборную.

– Что ударишь меня?

– Хуже! Трахну! – запер он дверь… Плохи дела.