Эми Мун "Невольница князя"

Сейчас хотя бы больно не будет. А со стыдом она уж как-нибудь справится.

Скользнув пальцами по крепкому животу, Забава тронула дорожку, убегавшую за пояс штанов. Будто шелк темный… На вздувшийся бугор под тканью старалась не смотреть. И так едва дышит!

– Дальше, – нетерпеливо рыкнул Властимир.

Ой, боги светлые, помогите!

Выдохнув, Забава сильнее прижалась к разгоряченному мужчине и… поцеловала. До губ не достала, ткнулась, как котенок, в короткую жесткую бороду, и соскользнула губами по шее. Думала, закричат на нее, но Властимир крупно вздрогнул и, облапив медведем, повалил на кровать.

Ткань на груди треснула, крик утонул в поцелуе.

Дикий он был!

Горячий, яростный… Забава просто не могла ответить, но князю было не нужно. Его ладони скользили по бокам и проникали под платье. Бедра, живот, груди – все было отмечено напористыми поглаживаниями.

А она лишь могла стискивать твердокаменные плечи и тонуть в пьянящем запахе мужчины. Никто, кроме князя, не мог пахнуть так остро и… приятно! Однако так же неожиданно Властимир сбавил напор. Отстранившись, окинул горящим взглядом и шумно вздохнул.

– Сладко целуешь! Но хватит нежностей!

Нежностей?! Да ее чуть не съели!

А князь перекатился на бок, утаскивая за собой. Платье совсем сбилось, оголяя грудь, и Властимиру это понравилось!

Мягкая плоть тут же попала в плен мужской ладони.

Забава приготовилась терпеть боль – помнила грубость Бокши! – но князь сжал неожиданно тихо. Погладил даже.

– Ох!

Ее чуть не подкинуло! А внизу живота дрогнуло странное ощущение. Будто перышком пощекотали. Властимир почему-то хмыкнул. И гибким движением избавился от штанов.

– Не смей глаз закр-р-рывать! – прорычал, стискивая ее подбородок. – Смотри!

И вновь перехватив ее руку, уложил на вздыбленную плоть.

***

Властимир

Никогда еще прикосновения женщины не отзывались внутри таким восторгом! Она ведь не умела ничего! Только ахала да краснела… И вдруг целовать попробовала. Хоть вздрагивала от каждого прикосновения.

А теперь дрожал и он, стоило тонким пальчикам коснуться окаменевшей до боли плоти.

Забава медлила, не знала, что делать, а Властимир едва мог выдохнуть:

– Сожми.

Наложница торопливо исполнила. И, накрыв ее руку своей, он повел вверх-вниз.

Едва стон удержал, и себя тоже! Не только ее губы сладкие, еще и ручки шелковые! А чистота и невинность девушки хмелили, будто крепкое вино.

Все больше хотелось смять нежное тело без жалости, оставляя на нем метки. Теперь это его все! Это он научит пугливенькую красавицу тому, что надобно мужчине. Станет первым во всем!

А Забавушка аккуратно вела ладонью и, прерывисто вздыхая, смотрела, как он приказывал. Приятное чувство! Ее смущение изысканной специей наполняло обычную, даже скучную, близость новыми красками.

Сколь долго он не видел искренней робости? Не мог вспомнить! И теперь жадно наслаждался каждым мгновением.

А низ живота все более наливался огнем. Слишком быстро! Как никогда он жаждал хотя бы немного оттянуть момент наслаждения. И закончить по-другому…

***

Плоть под ее ладонью была словно горячий бархат. Первый страх прошел, стыд тоже, и Забава с удивлением поняла, что прикосновения к мужчине не вызывали отторжения. Разве что немного тревожили.

Властимира было много! Хоть она и не видела других мужчин, но как-то понимала, что боги наградили князя не только могучей статью.

Взгляд медленно скользил по толстой, увитой выпуклыми венами плоти, касался крупного навершия и вновь сбегал вниз, к собственным дрожащим пальцам. Толщина мужского достоинства никак не позволяла сомкнуть их в кольцо.

Из груди вырвался едва слышный вздох. А на плечо легла тяжелая ладонь и надавила вниз.

– Возьми ртом.

Хриплый шепот князя пронесся по коже табуном мурашек. Забава ждала этого приказа. Но, услышав его, не лишилась чувств. Вместо этого грудь слегка заныла.

Неловко опустившись ниже, она устроилась между сильных бедер. А распущенные локоны тут же оказались зажаты в мужском кулаке. И Забаву подтолкнули ближе.

– Ну же! – зарычал нетерпеливо.

И, приоткрыв губы, она коснулась вершины налитой плоти.

Рот наполнил легкий солоновато-водянистый вкус. Вроде даже не гадко… Боязно только. Не сделает ли больно?

Однако на этот раз обвыкнуть ей не дали.

Властимир надавил сильнее, приказывая усилить ласку, и Забава вобрала столько, сколько могла.

Хриплый стон-вздох ободрил и подсказал, что она делает правильно. Послушно следуя за сильной рукой, она принялась ласкать князя так старательно, как могла. Вела языком по твердому стволу, крепко сжимала губы и снова лизала, как будто леденец.

А мужчина без слов заставлял двигаться чаще и глубже. Доставал уже до горла, мешая вздохнуть.

Забаве казалось, что вот-вот, и она подавится! Но мужской вкус стал вдруг ярче, и с коротким стоном-рычанием Власти мир дёрнул бедрами ей навстречу, наполняя рот густой влагой.

От неожиданности Забава рванулась в сторону и все же закашляла. Но успела проглотить семя, как велела Ирья.

А князь дернул за волосы и гибким движением подмял под себя.

Вот тут Забава чуть не сомлела.

Властимир смотрел так… ох! Если бы взглядом можно было обжечь, то не осталось бы от нее и пепла!

– Медовые губы, – прищурился, прихватывая ее за подбородок и поводя большим пальцем по нижней. – Оближи, – легонько надавливая. – И в глаза мне смотреть!

Забава вся задрожала, но ослушаться не могла.

Лицо князя, будто лик самого Сварога, манило и любоваться им, и трепетать от ужаса. А его голос… будто сталь, обернутая бархатом.

Кончик языка коснулся шероховатой подушечки. Задыхаясь от теснившихся в груди чувств, она ласкала мужчину, а Властимир не мигая рассматривал ее.

И от этого внизу живота сладко немело. Видеть столь сильную жажду оказалось… приятно. Немножечко.

Князь же глубоко втянул воздух и, перехватив ее руку, потянул вниз. Вновь уложил на отвердевшую плоть.

– Всю ночь со мной будешь, – прохрипел жарко.

И вновь поцеловал.

Глава 7

В себя Забава приходила трудно.

Не из-за ломоты в теле – ее-то как раз вытерпеть можно. А вот воспоминания… Ох, лучше бы князь ею в первый вечер насытился.

Сейчас она согласна была вытерпеть что угодно и даже подумывала, а не легче ли обошлось бы с Бокшей? Потому что девицы быстро надоедали кмету. А Властимир…

«Завтра снова придёшь!»

Забава даже вздрогнула, пряча лицо в подушках.

Князь оказался неутомим! Трогал всюду, мял, тискал… и заставлял ласкать его.

К концу Забаве казалось, что она уже не на этом свете, а на том. Губы болели от беспрестанных поцелуев, кожа расцвела красными пятнами, грудь – метками укусов. Властимир будто хотел заклеймить ее!

И не только прикосновениями… Забава тихонько застонала, вспоминая ощущение теплых капель, бегущих по шее и лицу.

Князь высился над ней, как гора, а она в это время стояла на коленях.

Но горше всего было понимать, что в тот момент Забава совсем не чувствовала себя униженной. Только уставшей и очень сонной.

Казалось, что если Властимир захочет ещё, то она сбежит в забытье.

К счастью, испятнав ее семенем в последний раз, князь велел отдыхать.

Забава толком не помнила, как выбралась из княжьих хором. На плечах почему-то оказался плащ, а рядом Ирья, которая вместо покоев для наложниц привела в отдельную горницу и заставила мыться.

Не было сил спрашивать, откуда тут появилась бадья. И к пище на столе Забава осталась равнодушна.

А вот постель стала самой желанной наградой. И крепкий глубокий сон. Как в прорубь черную нырнула.

Остаться бы там навсегда!

Но рядом уже хлопотала надзирательница.

– Вижу, что не спишь, – сварливо заметила Ирья. – Поднимайся давай, хватит сопли на кулак наматывать. Ни ты первая, ни ты последняя, кто мужика обхаживает.

Тяжело вздохнув, Забава заставила себя сесть.

Ужасно хотелось спрятать лицо за водопадом локонов, но она не стала.

– Так не должно быть! – воскликнула и сама испугалась хриплости своего голоса.

Но Ирья бровью не повела.

Важно расхаживала по горнице, то поправляя мягкие подушки, то перекладывая тарелки и меняя яства.

– Блаженная ты! Ещё и нежная слишком… Радуйся, что не пришлось отрабатывать как надобно. Князь бывает ох как горяч…

Да она уже заметила!

Всю облапал.

– …А мать твоя что, шибко радовалась вниманию отца? – продолжила Ирья. – Подумать только – одна жена у мужчины, это ведь никакого отдыха!

– Не все женщины согласны мужа делить! Ещё… ещё и любовь есть!

Но Ирья громко расхохоталась.

– Любо-о-овь? – протянула, упирая руки в бока. – Эти сказки ты оставь для несмышленышей. Вся любовь мужчины тут, – показала меж ног. – И мы должны этим пользоваться! Сегодня опять к князю пойдешь, – понизила голос. – И после ночи не будь дурой, а намекни, дескать, тебе рядиться не во что…

Забаву так и перетрясло.

Все-то у Ирьи златом мерялось. А женщина вдруг вздохнула и, подойдя к постели, села рядышком.

– …Однажды я была такая, как ты, – заглянула в глаза. – Любила Тюшу… ох! Крепче, чем Лада Сварога…

В груди противно заныло. Рассказ этот будет недобрым!

– …Но, как и у богов, она закончилась худо. Любимого сгубили. А меня продали, будто кобылу на ярмарке. Отдали в княжий терем для развлечения стражи… – в темных глазах сверкнуло что-то еще, очень нехорошее. – Думала, руки на себя наложу. И стыдно было, и гадко, и больно… А потом решила – нет! Назло всем выживу. И вот, – развела руками, – теперь сама себе госпожа. Любого мужчину выбрать могу, если захочется. Потому как золота у меня довольно. И только оно сделает женщину счастливой, а никакая не любовь. Все одно мужики наших чувств не ценят…

Пусть так.

Но она не станет ничего просить у князя! Однажды уедет из Сварг-града и выкинет случившееся из помыслов. Замуж не выйдет – незачем. Жизнь свою положит, только бы сестрам помочь.

И вместо украшений попросит послать им весточку. Ирья сама говорила, что в такой безделице князь не отказывает.

– А сегодня тебе работать не велено, – продолжила женщина. – Отдохни перед будущей ночью.