Независимо от классификации, наблюдатели проходили обучение с учетом их сильных сторон, обычно в школах или на летних курсах вроде тех, что предлагал анклав Гардов. Там обучались в группах. Но наблюдателя с исключительными способностями мог взять в ученики наблюдатель постарше с соответствующей специализацией либо наставник-амарант.
Выбор был беспрецедентной честью, открывавшей множество дверей. В том числе ворота анклава Гардов. Стандарты Блеска Стармарка были самыми высокими, поэтому в их деревню приезжали в основном наблюдатели с престижными связями.
Никто не виноват в том, в какой семье родился. Родословные тщательно отслеживались, но единственное, что было гарантировано наблюдателям с хорошим происхождением, – положение желанного производителя. Обладатели высокого рейтинга могли рассчитывать на отличные предложения касательно материнства, отцовства и супружества. А также на денежные стимулы для многодетных семей.
Родословная означала потенциал. Но одного потенциала недостаточно. Тут-то и начинали играть роль индивидуальные усилия. Те, кто старался, чаще привлекали внимание. Им было легче заручиться покровительством могущественного наставника.
– Я не понимаю, – сказал Микото.
Наставники брали по одному ученику за раз. А у ученика мог быть только один наставник. Один на один. Персональное внимание. Взаимная преданность.
Если наставник был амарантом, связь становилась настолько тесной, что ученик мог носить герб и цвета своего наставника. Об этом слагали легенды и мечтали, ведь мало кто мог претендовать на такую близость.
С Микото все было иначе. Почти наоборот.
– Как я могу стать учеником целой деревни?
– Вы – будущее анклава Гардов. Вы должны строить на его фундаменте. – Пальцы Юлина дрогнули. – Я говорю о Пятерых.
Микото знал Пятерых с детства. Не тех всемирно известных Пятерых, которые спланировали Открытие. Речь шла о первоначальной пятерке – пяти основателях анклава Гардов. Амарантах, которые заключили союз с предком Микото.
Стармарк.
Фуллсташ.
Дантаффет.
Альпенглоу.
Димитиблест.
Главы кланов по-прежнему считали анклав Гардов своим домом. Они все так же впечатляли гостей. Особенно историков. Но для Микото в них не было ничего необычного. Приятные ребята. Хорошие соседи. Друзья семьи.
– Я не понимаю, – повторил он.
– Вы – первый староста, который занял эту должность до своего сорокалетия. И первый, кто занял ее из-за смерти своего предшественника. – Голос Юлина смягчился от грусти. – По традиции вас должен был наставлять отец.
Но его не стало.
– Гейб оставил вас нам.
Микото тяжело сглотнул:
– Но как? Его смерть была неожиданной.
– Ваш родитель держался так долго, как только мог. Он успел увидеть праправнучку, но знал, что не застанет ваше сорокалетие. – Юлин тяжело вздохнул и повторил: – Гейб оставил вас нам. Точнее, мне. Но остальные потребовали свою долю, и их советы пойдут вам на пользу.
– Я… я правда не понимаю. – Микото осознавал, что это должно быть большой честью для него, но ему казалась неприятной мысль о том, что его будут тянуть в разные стороны. – Я должен отчитываться перед всеми вами? Будут ли мне назначены курсы? Ученики обычно живут со своими наставниками. Как я могу…
– Нет, мой добрый благородный юноша. – Юлин взял его руку и положил поверх свою ладонь. – Мы не будем дополнительно обременять вас. Мы возьмем ваши обязанности на сезон и будем делить их в течение этого времени, а затем вернем, когда наступит подходящий сезон и вы будете готовы.
– Значит, я не главный?
– Вы главный. – Юлин сжал его руку. – Но большинство своих обязанностей вы передадите добровольцам. Нам.
Микото понял то, что, вероятно, должен был понять сразу.
– Вы говорите от имени клана Димитиблест?
– Да. До тех пор, пока не вернется мой родитель. – Юлин сразу перешел к делу. – Я буду с вами и буду заниматься всеми вопросами относительно связей с общественностью. Ваше вступление в должность, несомненно, вызовет интерес международной прессы.
Микото рефлекторно схватил Юлина за запястья.
Мотылек улыбнулся и повторил этот жест, скрепляя молчаливое обещание:
– Естественно, в первую очередь мы должны позаботиться о наших гостях. Летние курсы начнутся через неделю, и в этом году среди слушателей есть особые случаи. Нужно связаться с Мерлом, который будет заведовать инструкторами, их расписанием и поставкой всего необходимого. Он представляет клан Альпенглоу.
Микото моргнул и вздохнул с облегчением:
– Мерл – один из моих наставников?
Юлин улыбнулся:
– По моей просьбе, поскольку у вас с ним сложились доверительные отношения.
– Спасибо, – прошептал Микото.
– Я здесь, чтобы облегчить вам жизнь.
– Кто еще?
– Салали, конечно же. А Брэм согласен выделить любого из Дантаффетов, так что выбирайте сами. – Юлин жестом указал в сторону дома. – Мерл пообещал приготовить ваши любимые блюда, если вы согласитесь прервать свой пост и разделить с ним трапезу.
Микото кивнул. Затем поколебался:
– А кто будет от Стармарков?
– А.
Юлин приподнялся на цыпочки и мимолетно поцеловал Микото в щеку. Словно извинялся. Ответ был совершенно очевиден. Это будет сам Блеск.
Глава 3
Жеребец Альпенглоу
Анклав Гардов стал одним из мест, где произошло Открытие, его выбрали в связи с его историческим значением. Деревня в Новом Свете, где амаранты и наблюдатели впервые заключили союз, процветала на протяжении многих веков. Наблюдатели отправляли сюда детей на лето. Это можно было красиво преподнести. Хисока Твайншафт и Хармониус Стармарк позаботились о картинке для зрителей.
Микото было пять лет, когда приехали первые съемочные группы. Журналисты со своими вопросами, ракурсами и интересом публики. Политики со своими скептицизмом, избирателями и предстоящими выборами. Туристы со своими храбростью, списками достопримечательностей и бумажниками.
Они всегда так удивлялись, когда преодолевали внешние чары и видели скрытый за ними горный хребет. Денхолм перестал прятаться, и стало ясно, что вдали от городов людей есть большие участки земли, надежно скрытые магией. Так что, пока миротворцы и законодатели прорабатывали формулировки договоров, картографы, охотники за криптидами и любители теорий заговора бросились искать другие убежища амарантов.
Как будто это была детская игра. «Найди меня, если сможешь».
Лучше, чем альтернативный вариант. «Найди и уничтожь».
Будучи старостой деревни наблюдателей, отец Микото лично встречал каждую группу киношников и сопровождал ее по территории летнего лагеря. Место было живописное. Причудливые домики, бронзовые таблички на дверях. Все постройки были максимально аутентичными, хотя их обновляли и ремонтировали, чтобы в распоряжении каждого поколения гостей имелись современные удобства.
Круг, от которого амфитеатром поднимались сиденья. Хижина, задрапированная знаменами клана. Настоящий зоопарк в убежище Собратьев. Пастбища, которые теперь служили тренировочными площадками. Гейб Ривер провел множество экскурсий, и Микото часто ему помогал. Но почему-то, несмотря на многочисленные свидетельства обратного, посетителям, которые смотрели на все большими глазами, никогда не приходило в голову, что внутри одних барьеров могут существовать другие.
Они видели красивую деревню, но не замечали города.
Видели лес, но не замечали дерева.
Видели достаточно, но не более того. И никогда не видели всего.
Для Микото здесь все было иначе. Тщательно охраняемые секреты анклава Гардов были его наследием. Отчасти в силу кровных уз, связывавших отца и сына. Но также и потому, что на него были настроены многочисленные иллюзии и барьеры, которые держались благодаря чарам, охранным камням и Салали Фуллсташу.
Поэтому, повернув и выйдя вместе с Юлином из леса, Микото ясно увидел деревню, город за ней и грандиозное дерево. Может быть, зайти после завтрака к Ваасейаа?
– Он ждет, – пробормотал Юлин.
Микото не сразу понял, что мотылек имел в виду Мерла. Помахав другу рукой, Микото побежал через Зеленый круг. Мерл встретил его у ворот своего сада, подняв руку. Они молча скрестили руки, как спарринг-партнеры скрещивают клинки или боевые посохи. Или… ну, на самом деле этот жест заменял им удар кулаками.
В своей истинной форме жеребец Мерл Альпенглоу был мускулистым и коренастым тяжеловозом, унаследовавшим окрас своего отца Ханника – шерсть цвета золотистой ириски в рыжих яблоках, грива и хвост сплошь рыжие. В человеческой форме Мерл был светлокож и собирал волосы цвета пудинга в пучок, скорее практичный, чем модный, – по крайней мере, по меркам лошадей.
– Как дела?
Широко расставленные карие глаза Мерла потемнели от печали.
Микото покачал головой, но вслух сказал:
– Лучше.
– Могу я попросить тебя об уступке?
– Разок можно.
Разрешение прикоснуться.
Жеребец обвил его руками.
Мерлу должно было быть не меньше восьмисот лет, но у амарантов возраст не препятствовал пылкости. Сам Микото этого не помнил, но отец часто рассказывал, как все было. Судя по всему, Микото рос тихим ребенком. Любил куда-нибудь убегать и играть в одиночестве.
Наверно, чтобы хоть на время покинуть дом, где было полно сестер.
Но потом малыш привязался к Мерлу. Очень скоро он стал сбегать не куда глаза глядят, а сюда, к целителю лагеря, которого привык звать старшим братом. Все считали это детской игрой, но Мерл воспринимал четырехлетнего ребенка всерьез и почитал его привязанность за честь для себя.
Поскольку Мерл был рад Микото, его семья поощряла их дружбу. Микото учился сажать семена и собирать цветы. Изучал травы и лекарства, узнавал, как лучше наматывать бинты. Но вскоре после того, как ему исполнилось семь, Микото пришел раньше обычного и по неведению проскочил через барьер, спугнув жеребца в разгар боевого танца.
Все изменилось.
После этого Микото стал учиться стоять и падать. Он изучал захваты, палки, посохи и шесты. Затем появились клинки и луки. А потом он узнал, что умение преодолевать барьер очень полезно в играх бойцов.
Мерл приносил новые охранные камни, работал над самообладанием Микото и преподавал ему основы заботы. Каждый год он рекомендовал лучшие курсы в лагере, а затем назначал другие, еще лучше. Возможно, уже тогда Мерл проявлял себя как наставник. Но Микото ни разу не почувствовал себя нижестоящим. Они просто хранили секреты друг друга.
Один – дар своего клана.
Другой – наследник своего отца.
Когда Микото исполнилось четырнадцать, он поступил на курс, который преподавал глава клана Тандерхуф. Тактика конного боя, прямо из учебников истории. Всадники с дротиками, копьями, луками. Как запрыгивать на движущуюся лошадь и спрыгивать с нее. Как ехать, стоя босиком на спине неоседланного коня. Как усидеть в седле на крутом склоне. Как понять, когда придержать коня, а когда решиться на прыжок.
Гости лагеря, зарегистрировавшиеся на курс, ездили на Собратьях клана Альпенглоу, но Микото состязался верхом на Мерле. Как две половинки одного целого. Как равные.
И все снова изменилось.
Они по-прежнему были связаны узами, поскольку изначально стали братьями. Но Микото уже не нуждался в Мерле так, как нуждался в четыре года или в семь. Теперь они были спарринг-партнерами и товарищами по оружию. Тем летом жеребец стал для него чем-то большим – лучшим другом.
– Как поживают твои сестры? – спросил Мерл, уже ведя его за собой по дорожке.
– Все дома.
– Все, – повторил Мерл. – Включая Рен и Лили?
– Да.
– Должно быть, они очень помогают тебе в такое время.
Микото подумал, что, наверно, так оно и было. По крайней мере, сестры не давали ему уйти в себя.
Рен и Лили были его сводными сестрами, дочерьми Закатного Света – первой жены отца. Она умерла много лет назад. Обеим сестрам было уже за шестьдесят. Позже Габриэль снова женился. Возможно, его уговорил Блеск. Мать Микото, Сора, приехала в анклав Гардов из Японии. Брак по расчету.
