***
Ночью спала плохо. Все вокруг напоминало о Башне. Словно в те времена, когда жила в Гунбанчане. Когда все было по-другому. Когда завтрашний день не пугал безысходной неопределенностью. Когда счастье ждало рядом – подойди и возьми.
До Аврелия.
Этот либер изменил мир. Перекроил карту. На костях выстроил новый порядок. Кайанцы ушли за жезл и никогда уже не возвращались в Гунбанчан. А она была вынуждена стать другой. Скитаться среди полей проса. Охотиться на белок. На потеху толпе выступать с циркачами.
Тогда, при Аврелии, ошиблась. Ошиблась всего один раз, но этого было достаточно. Больше не имеет права. Возлюбленный должен быть с ней. И будет с ней, чего бы это ни стоило.
Когда мир почти рухнул, ни у кого нет выбора.
***
Таверна «Пони под крышей» стояла на краю небольшой либерской деревни, выросшей на перекрестке дорог в Патеру, Скутум и Кадуций. Это было невысокое деревянное здание с покосившимся забором и тяжелой дверью, которая преграждала вход в темное помещение, заполненное массивными столами. Вокруг столов сидел народ разных мастей – от торговцев и крестьян до неприветливых личностей неопределенного рода занятий. О большинстве из них Цзиньлун, не особенно сомневаясь, мог бы сказать, что это разбойники и контрабандисты, и был бы, вероятнее всего, прав.
Публика на мгновение замолчала, настороженно взглянула на охрану Гнея Пинария и сделала вид, что вновь прибывшие их не интересуют. Трибун пошел договариваться об ужине и ночлеге, а Цзиньлун решил занять освободившийся столик у одного из маленьких окон.
– Не нравится мне здесь, – проворчал Дэмин, когда они сели. – Того и гляди нарвемся на неприятности.
– Ты ведь слышал, что у нас заканчиваются припасы, а до следующей деревни несколько дней пути.
– Слышал, но что-то мне даже ночевать здесь не хочется…
– Уж точно лучше, чем в лесу, – вмешалась Сяомин, оглядывавшаяся по сторонам с простодушным интересом. – Возможно, здесь даже можно будет наконец принять ванну.
Цзиньлун сомневался, что такие места предполагают подобные услуги, но расстраивать ее не стал и уставился в окно. Светила не спеша клонились к закату. Пыльное марево скрывало их очертания, но размытые пятна над горизонтом говорили о том, что до конца Третьего Оборота осталось не так много времени. Они ехали уже несколько дней, дождя все не было, а каменная взвесь никак не оседала.
За окном послышался шум голосов. Цзиньлун перевел взгляд с неба на землю и увидел пару деканов в темных доспехах.
– Дело худо, – проговорил он. – Сидите здесь и не высовывайтесь. Я сейчас.
Мечник встал и начал пробираться в сторону Гнея Пинария и его охраны. Лули юркнула следом. Трибун, плотно закутавшись в дорожный плащ, разговаривал с хозяином заведения – толстым коротышкой, голова которого едва-едва выглядывала из-за прилавка. Легионеры держались рядом, стараясь не привлекать внимания. Получалось плохо: разношерстная публика внимательно следила за каждым шагом, кто искоса, кто не таясь. Все эти взгляды, однако, объединяло настороженное недоверие, которое возникло в таверне, как только путники переступили порог.
– Здесь деканы, – шепнул Цзиньлун на ухо Гнею Пинарию. – На улице, минимум двое.
Трибун кивнул, но продолжил вести себя как ни в чем не бывало – выдержки ему было не занимать. Мечник пожал плечами и решил вернуться к Дэмину и Сяомин. Если начнется заварушка, нельзя оставлять их одних. Не успел Цзиньлун преодолеть и половину пути, как навстречу встал здоровенный либер с перевязанным черной тряпкой глазом.
– Стой, стой, стой. Не торопись-ка. Кайанец? Так?
Мечник закатил глаза, уже понимая, что добром это не закончится.
– Все верно, любезный. Чем могу помочь?
– Х-ха! Вы слышали? – громогласно возвестил здоровяк, привлекая всеобщее внимание.
В Цзиньлуна уперлось несколько десятков пар глаз.
– Что-то случилось? – Мечник еще питал надежды, что это просто недоразумение. Гораздо сильнее его волновали деканы на улице. Впрочем, и местные могли доставить хлопот.
– А ты считаешь, нет? Помнится, земли Кайана-то за Стеной начинаются, а здесь, стало быть, живут либеры.
– О, это верное замечание! – приветливо ответил Цзиньлун. – Поэтому я всего лишь путешествую, а не вспахиваю поля рядом с этим прекрасным местом.
– Умный, что ль? – Здоровяк сделал шаг вперед, его лицо налилось краской.
– Спокойно, спокойно, нам обоим не нужны неприятности. Ведь так? Что ты хочешь?
– Ща узнаешь…
В лицо мечнику полетел здоровенный кулак. Если бы он достиг своей цели, носу и зубам Цзиньлуна пришлось бы несладко. Вот только удар был хоть и мощный, но недостаточно быстрый и закончился самым неожиданным образом. Мечник сделал едва заметный поворот корпусом и лишь слегка поправил плечом движение здоровяка. Тот потерял равновесие и полетел на пол, с треском ломая некстати попавшийся на пути табурет.
Либеры вокруг повскакивали со своих мест. В этот момент двери таверны распахнулись и в нее вошли деканы. Ситуация принимала самый паршивый оборот из возможных.
***
Ну как же он хорош! Как быстр, стремителен и точен. Как уклоняется, танцует меж врагов, лишь слегка задевая каждого, чтобы отправить на пол.
Обходится без крови. Время для нее еще не пришло. Волнует ли это ее? Кажется, да. Такого раньше не было. Возлюбленный должен уметь проливать кровь. Забрать одну жизнь, чтобы спасти другие. Сделать то, что не может она.
Закованная в стальной ботинок тяжелая нога чуть не придавила к полу. Нехорошо. Увлеклась. Расслабилась.
Собраться. Сконцентрироваться. Оставить размышления на потом.
***
В бою Цзиньлун всегда терял ощущение времени. Оно то замирало, то ускорялось, а иногда растягивалось и сжималось одновременно. Когда это случилось с ним впервые, он попытался рассказать учителю, но сбился и не смог сформулировать мысль. «Время сложнее, чем кажется на первый взгляд, – ответил тогда дагэ Веньян. – В тяжелую минуту доверься его ходу, и ты поймешь, что освободился». В тот момент мечник не понял мысль учителя, но позже ему стало казаться, что смысл ее лежит на поверхности. Он стал полагаться на время, и оно открылось для него с новой стороны, услужливо и пластично меняясь от ситуации к ситуации. Ускорялось, если требовалось ожидание, и замедлялось, когда важно было каждое мгновение.
Техники, показанные учителем, помогали и в том и в другом. Главное – сохранять внутренний баланс и верное течение энергий в теле. Спокойствие – вот основа любого успешного действия. Голова должна быть чистой, и тогда руки сделают все сами. Когда голова светлая – ты уже победил. Это Цзиньлун знал наверняка.
С самого начала потасовки мечник пытался пробиться к Дэмину и Сяомин. Краем глаза он видел, что посетители таверны разделились: одни примкнули к легионерам, которые, уже не таясь, выхватили оружие и ощетинились вокруг Гнея Пинария; другие – к деканам, громогласно взывавшим к справедливости и возмездию во имя Жезла. Все они, однако, стремились преградить Цзиньлуну дорогу, словно у каждого накопились к нему личные счеты. Лули вертелась под ногами, но за нее он не переживал – бывали они и не в таких передрягах.
Меч Цзиньлун держал обратным хватом и старался прятать за спиной, на самый крайний случай: не было никаких причин размахивать оружием в обезумевшей толпе. Люди еще придут в себя, и нельзя исключать, что кто-то из них совершит множество добрых дел, если, конечно, останется жив. На это он мог повлиять.
Слева просвистел длинный кавалерийский клинок. Цзиньлун, разворачиваясь, отпрыгнул, пытаясь оценить обстановку. Декан. Смотрел надменно, свысока, словно никто ему не ровня. Новый удар. Цзиньлун подставил меч, смещая оружие противника в сторону. Декан усмехнулся и развел руки, приглашая к атаке. Цзиньлун не стал отказываться и рванулся вперед, пытаясь достать того рукоятью. Противник оказался быстрее, и Цзиньлун едва-едва увернулся, чтобы не налететь на его клинок. Новый обмен ударами. Звон металла о металл. Враг был очень хорош.
Цзиньлун ушел в оборону. Слева и справа продолжалась потасовка. Люди ревели, словно пытались таким образом выплеснуть ярость, которую копили всю свою жизнь. Трещали столы, содрогаясь под тяжестью врезавшихся в них тел. Где-то сзади раздавались короткие команды трибуна. Отбивая удары, Цзиньлун пытался найти глазами брата и сестру. В такой свалке с ними могло произойти что угодно.
Через рев толпы Цзиньлун услышал крик Сяомин. Ей явно что-то угрожало. Неудивительно в такой-то заварушке. Цзиньлун отбил еще несколько ударов, пытаясь прорваться мимо декана, но тот стоял как скала. Цзиньлун попробовал проскочить справа, попытался прорваться слева. Безрезультатно. Сяомин снова вскрикнула.
«Что ты медлишь, Наследник? – раздался в голове раздраженный голос. – Еще чуть-чуть и будет поздно. Пора уже повзрослеть».
Джаохуа. Демон, поселившийся в его оружии. Цзиньлун вздрогнул и чуть не пропустил удар.
«Ты же боишься за нее. Думаешь, ее сможет спасти бестолковый брат? Х-ха!»
Голос мешал сосредоточиться. Движения Цзиньлуна потеряли безупречную точность. Декан, тут же заметив это, начал наседать. Цзиньлуну пришлось перехватить меч, чтобы успевать отвечать на удары. Клинок вспорхнул вверх, словно освободившись от оков, и заплясал в сверкающем вихре. Цзиньлун почувствовал тяжесть оружия, какую-то новую инерцию, которой раньше не было. Меч словно ожил, его движения стали опаснее. Демон хотел крови.
Декан нанес очередной удар, но оступился и, продолжая движение, полетел вперед. Цзиньлун сделал шаг в сторону и нашел глазами Сяомин. Ее зажал в углу здоровенный амбал, пытавшийся огромной ручищей сорвать с нее платье.
– Кайанка, да?! Сейчас я тебе покажу, где твое место!
Цзиньлун ринулся вперед. Перепрыгнув через пару столов и отправив на землю нескольких недотеп, он краем глаза увидел рядом с амбалом распростертого на полу Дэмина. Вероятно, тот пытался защитить сестру. Амбал рванул платье Сяомин, и оно разошлось по швам, словно изношенная тряпица, оголив белую непорочную грудь. Мечник на мгновение замешкался, уже понимая, что собирается сделать, и чувствуя нарастающую тяжесть своего клинка.
– Ну что, как тебе, грязная кайанская шлю…
Цзиньлун безжалостно оборвал фразу. Багровая кровь брызгами взлетела к потолку.
«Хорошо, Наследник», – раздался в голове голос Джаохуа.
***
Молодец. Сделал то, что должно. То, к чему привела Судьба. Первый раз всегда самый сложный. Дальше проблем не возникнет. Станет ее защитником. Ее местью. Ее палачом.
Так уж заведено, и никому не изменить порядок вещей. Хранитель всегда при Страже. Он ее инструмент. Ее оружие. Забирает жизни у тех, кто встает на пути. Чтобы спаслись другие. Чтобы Завеса и впредь клубилась над головой.
Мимо пролетело чье-то тело. Отпрыгнула. Прижала уши. Напряглась. Не время расслабляться. Не время праздновать победу.
«Ты довольна, хули-цзин? Еще не раз будешь мне благодарна».
Демон-гуй. Что ему нужно? Почему помогает и направляет Возлюбленного? Демоны коварны и склонны к обману. Надо понять, ради чего затеял эту игру.
Впрочем, есть и другие проблемы.
Взглянула на эту женщину, Сяомин. Тихо, но напряженно зарычала. С этим разберется позже. Время еще не пришло.
Сейчас вокруг большая охота. И скоро она перестанет быть добычей. Силы вернутся. Остался последний шаг. Возлюбленный будет с ней. Хочет он этого или нет.
***
В таверне все замерло. Словно сбросив наваждение, люди застыли, оглядываясь по сторонам. Хозяин прижимался спиной к стене и, как выброшенный на берег карп, беззвучно глотал ртом воздух. Обычная для заведений такого уровня потасовка превратилась в настоящую резню. Пол залила кровь, раздавались стоны раненых, кое-где лежали мертвые тела. К удивлению Цзиньлуна, оба декана, поднявшие переполох, оказались убиты. Их сторонники затравленно смотрели на легионеров Гнея Пинария, бронированной стеной закрывавших трибуна.
Смущенно отводя взгляд, мечник поднял с пола плащ и накинул на плечи Сяомин. Ее лицо выражало полную отрешенность. Зрачки застыли и смотрели мимо, ни на чем не фокусируясь. Лули крутилась около Дэмина.
– Что с ним? – Цзиньлун присел, чтобы оценить его состояние.
Лиса неопределенно тявкнула. Цзиньлун потряс чиновника за плечо и тот открыл глаза.
– Где?.. В чем дело?.. – прошептал он.
– Ты как?
– Не знаю… Голова болит. Что случилось?
– Это мы обсудим позже, сейчас надо убираться. – Цзиньлун вернулся к Сяомин и прикоснулся к ее руке. – С тобой все в порядке?..
Взгляд на мгновение ожил, пробежал по мечнику, опустился на Дэмина и ниже, на белую грудь, которую все еще можно было увидеть под грязным дорожным плащом. Сяомин ойкнула и стала судорожно поправлять одежду.
– Отвернись, – выдохнула она. – Как… Как я теперь буду смотреть тебе в глаза?
По лицу Сяомин покатились слезы. Цзиньлун сделал шаг навстречу и, оказавшись совсем рядом, обнял ее. Она уткнулась в его плечо и расплакалась в голос. За спиной недовольно тявкнула Лули.
***
Опять. Опять все идет не так. Должен ли Возлюбленный проявлять сострадание? Да. Но почему к этой женщине? С ней одни проблемы. Есть такие. Как горный поток притягивают камни. Собирают все неприятности. Брат такой же.
Что знает о них демон-гуй? Почему говорил о их роли? Столько вопросов, и совсем нет ответов…
Недовольно походила кругами. Вот проблема, ничего же не случилось. Сорвали одежду, подумаешь. Не уродина ведь. Зачем прятать красоту? Зачем ее стесняться?
Тряхнула мордой. Надо уходить, пока не появились другие в черных доспехах. Достойные противники. Впрочем, видали и не таких. Возлюбленный справился. И даже стал сильнее.
Все к лучшему. Все предрешено. Такова Судьба Хранителя.
***
Таверну покинули не сговариваясь. Быстро помогли тем, кому можно было помочь, закупили немного продовольствия, компенсировали убытки и без лишних рассуждений отправились в путь. Женского платья найти не удалось, поэтому Сяомин сидела теперь в грубых мужских штанах и рубахе. Образы ее тела не давали Цзиньлуну покоя, и за складками одежды он отчетливо мог представить очертания ее обнаженной груди. Впрочем, Сяомин он говорил прямо противоположное:
– Брось, все произошло так быстро, что никто ничего не заметил. Каждый был занят своим делом, а уж я-то и подавно. Единственный, у кого были шансы, теперь совершенно точно мертв и забрал это с собой в могилу. А значит, нет смысла беспокоиться. Ведь так?
Далеко отъехать не успели. Очень скоро Гао и Сяо опустились так низко, что едва подсвечивали горизонт индиго и охрой. Цзиньлун и его спутники привычно расположились около повозки, поужинали и уже готовились было затушить костер, когда к ним приблизился Гней Пинарий.
– Мы получили весточку из Патеры. Башня Чаши тоже разрушена. В городе беспорядки, но брат сообщил, что с ним и вашим учителем все в нормально.
– Что же теперь будет? – выдохнула Сяомин.
– Полагаю, ничего хорошего. Завеса станет меньше и уже не сможет закрывать земли за жезлом и чашей, а значит, толпы беженцев хлынут из-за Стены и Серых гор в самый центр Семиградья. Ничто уже не будет прежним. Сейчас как никогда важны союзы, и хорошо, что Кайан на стороне Триумвирата. Историки говорят, что мир уже сталкивался с подобным и только совместные усилия множества людей спасли его от смерти в те далекие времена, когда были возведены Башни.
– Людей? – возмутился Дэмин. – Разве люди способны создать что-то подобное?
– Либеры считают, что способны. Но только если забыть о распрях и приложить к этому все усилия. Как же иначе? Ведь кто-то построил Башни?
– Гао и Сяо. – Дэмин указал на горизонт. – Вот кто справился с задачей. Без богов у нас нет ни единого шанса, а им давно уже безразлично то, что происходит под Завесой.
– Вздор, при чем здесь Светила? – Трибун отмахнулся.
– Разве у либеров нет об этом легенд и историй?
– Во всяком случае, я о таких не слышал. Наши книги рассказывают о том периоде смутно и порой противоречиво. Но все тексты объединяет одно – в них нет и слова о богах. Люди – вот истинные творцы чудес этого мира. Народы в согласии и едином порыве способны на многое.
– Народы? – искренне удивился Дэмин. – Любят же либеры присваивать себе чужие достижения! Вы только послушайте его. Х-ха. – Он надул щеки, словно сам, своими руками занимался строительством Башен. – А давайте я расскажу вам, что говорят об этом кайанцы?
