— Я видел, Ллойд.
Он не отпускал меня, а я не спешила размыкать объятия.
Мы простояли так, обнявшись посреди туманного поля, наверное, с минуту. Я вдыхала его запах, слушала смех и понимала, что, выстрелив в мишень, попала в совершенно другое место.
— Теперь ты мне должен интервью! — хитро улыбаясь, заглянула я ему в глаза.
— Технически я тебе помогал…
— Ну уж нет! Я знаю, что ты сделал все, но не смей забирать у меня момент триумфа! — возмутилась я, тыкая его указательным пальцем в грудь.
— Хорошо-хорошо, — согласился он, поднимая руки вверх.
Когда я вернулась в отель после той тренировки, то все еще находилась в радостном состоянии. Приняв душ и надев легкий брючный костюм изумрудного цвета, я подхватила рюкзак с ноутбуком и отправилась работать.
Универсиада набирала обороты. До старта оставалось совсем немного времени и хотелось многое успеть. Я посетила пресс-конференцию легкоатлетов, взяла интервью у волейболисток и смонтировала короткие ролики для блога прямо на коленке, сидя на трибунах баскетбольной арены. Журналистика — это ритм. Если ты остановишься, то тебя сожрут конкуренты.
Но как бы быстро я ни бегала с микрофоном, мысли постоянно возвращались к утреннему туману. К тяжести его рук на моих пальцах. А мой черновик статьи, который я писала по ночам, кардинально изменил тональность. Я выбросила куски про ледяного принца и вставила абзацы про человека, слышащего тишину. Стала больше понимать его биомеханику. И теперь должна была перевести ее на язык, понятный миллионам людей.
Около двух часов дня я оказалась в медиацентре — огромном шатре с рядами столов, десятками гудящих компьютеров и кофемашинами, работающими на износ. Я сидела за свободным ноутбуком, быстро просматривая отснятый материал с баскетбола, когда мой телефон звякнул.
Пользователь Тихий_Охотник29 написал новое сообщение. Не читая, я удалила и заблокировала его, как и уже двадцать восемь аккаунтов прежде.
Пока я вздыхала, устало потирая переносицу, появилось новое сообщение от Тихого_Охотника30. Этот неадекватный не собирался успокаиваться несмотря на мое молчание и полный игнор.
Я открыла ветку, ожидая увидеть очередную простыню ненависти в свой адрес. Но там оказалось всего одно предложение.
«Отличное попадание, Ллойд. Но не забывай оглядываться».
Моя кровь заледенела от прикрепленной фотографии. Кто-то сделал ее сегодня утром. Тот самый момент, когда Ричард стоял позади меня, обнимая перед выстрелом. Туман, силуэт лука и мы — одно целое.
Сняли с сильным приближением, откуда-то из-за кустов на краю поля. Хейтер наблюдал за нами, находясь в нескольких метрах во тьме, и фотографировал то, что я считала нашим тайным мигом.
Паника прошила меня насквозь. Охотник перестал быть абстрактным троллем из интернета. Он стал реальной физической угрозой, шагнувшей в мой мир.
Кто-нибудь из спортсменов или журналистов мог быть тем, кто прислал это. Как и любой волонтер с бейджем мог бродить по утреннему кампусу.
Глава 7. Мэриан Ллойд
Просыпаться в шесть утра шестой раз за неделю — это уже не просто подвиг, а пугающая тенденция. Моя внутренняя сова кричала и умоляла о пощаде. Но соглашение с Бэром вступило в силу, и я, Мэриан Ллойд, намеревалась выполнить его полностью.
Поэтому я опять встала рано, но на этот раз я надела черные спортивные легинсы и лаконичный белый кроп-топ. Плюс обязательная толстовка, на рассвете холодно, а когда начнется жара, сниму. Волосы стянула в тугой хвост. Браслеты, как и обещала Бэру, я не надела, и они покоились на дне сумки, дожидаясь окончания тренировки.
Но я также дала слово Хиггинсу принести материал, за который будет не стыдно. Тренер Уилсон сказал, что Ричарду нужно привыкать к медийности. И если мне нельзя шуметь и болтать, то я буду снимать молча.
Поэтому я засунула в рюкзак изящный, легкий штатив-треногу с кольцевой лампой и решительно зашагала к выходу. Посмотрим, как мистер Бэр отреагирует на современные технологии.
Поле встретило меня утренней прохладой и росой, от которой мои беленькие кроссовки мгновенно потемнели. Солнце еще только грозилось вылезти из-за горизонта. Тишина, так любимая Ричардом, стояла такая, что звенело в ушах.
Разумеется, мой Робин Гуд уже был там. Спит ли он вообще или просто выключается, как киборг, стоя прислонившись к дереву? Ричард натягивал тетиву на свой устрашающий черный лук. В темно-серой футболке, облегающей его широкие плечи, и спортивных штанах Бэр выглядел как ожившая античная статуя. Только очень хмурая статуя.
Я подошла на цыпочках, стараясь даже дышать через раз. Остановилась в двух метрах, не произнеся ни слова, все, как договаривались. Сняв с плеча рюкзак, расчехлила штатив и установила его на траве. Привычным жестом закрепила телефон и нажала кнопку записи. Заморгал красный огонек.
Ричард, наконец, обратил на меня внимание. Он медленно повернул голову, рассматривая меня и треногу. Его челюсть сжалась так, что желваки заиграли под кожей.
— Это еще что такое? — Его низкий, с опасной хрипотцой голос разорвал утреннюю тишину.
— Это мой помощник, — невинно похлопала ресницами я. — Зовут Стэнли. Стэнли Штатив.
— Я сказал, что без камер.
— Ты сказал: «Стой в углу и делай свои селфи». Селфи в процессе стрельбы делать неудобно, я проверяла. И еще ты говорил: «Не подходи ко мне с телефоном». Заметь, Бэр, телефон на подставке. Тоже выполнено.
Я подняла обе руки ладонями вверх, демонстрируя их абсолютную безобидность. Ричард выдохнул через нос. Настоящий разозленный медведь.
— Ллойд, если эта штука издаст хоть один звук… пискнет, звякнет или моргнет вспышкой во время моего выстрела, я сделаю в твоем Стэнли сквозную вентиляцию. Ты меня поняла?
— Так точно, мистер Леголас, — лучезарно улыбнулась я. — Обещаю, он нем как рыба. Можно начинать урок?
Бэр сверлил меня взглядом еще секунд десять, словно решая, стоит ли мое убийство дисквалификации, а затем коротко кивнул на пустующий учебный лук, сиротливо прислоненный к скамейке.
— Бери. Посмотрим, помнят ли твои мышцы хоть что-то со вчерашнего дня.
Я взяла лук, и мои пальцы тут же вспомнили всю боль предыдущих дней, а левое предплечье заныло, там цвел великолепный фиолетово-желтый синяк. Сегодня я подготовилась заранее и надела плотную кожаную крагу, чтобы не повторять ошибок. Я встала на линию. Ноги на ширине плеч. Спина прямая.
Ричард подошел сзади. Я почувствовала тепло, исходящее от его тела, и едва уловимый запах геля для душа с ментолом и древесной корой. Концентрация мгновенно улетучилась, уступив место глупому порхающему чувству в животе, которое, разумеется, зафиксировала камера на штативе.
— Ты опять прогибаешь поясницу, Ллойд. — Его голос прозвучал прямо над моим ухом. Он положил ладонь мне на живот, а вторую на поясницу, и от этого прикосновения меня словно током пробило. Я инстинктивно втянула живот, напрягая пресс.
— Вот так, — тихо сказал он, убирая руки. — Таз подкрути. Тело должно быть как струна, а не как знак вопроса, а локоть выше.
Я пыхтела, стараясь сделать все идеально. Впервые в жизни мне хотелось доказать парню, что я не только красивая, но и не безнадежная. Я искренне тянула эту тугую тетиву, чувствуя, как дрожат мышцы спины. Зажмурила левый глаз, целясь по стреле.
— Тяни к подбородку, — командовал Ричард, его голос стал мягче, словно он перешел в свой особый, закрытый режим. — Пальцы под челюсть. Не сжимай рукоятку и расслабь кисть.
Мне было сложно. Я дышала прерывисто и тяжело.
— Когда отпускать? — прохрипела я.
— Когда почувствуешь, что стрела сама хочет уйти. Плавный сход. Не дергай.
Выдохнув, я разжала пальцы.
Твинг!
Без удара по руке. Стрела описала дугу и с глухим стуком вонзилась в мишень.
Мы оба уставились на щит в пятнадцати метрах. Я самостоятельно попала в красный круг!
— Да! — завизжала я, забыв про тишину, подпрыгнула на месте и, обернувшись, на радостях обхватила Ричарда за шею свободной рукой. — Ты видел? Я сама стреляла! В этот раз без твоей помощи!
Он весь замер, словно превратился в каменную глыбу. До меня не сразу дошло, что я второй день упорно вешаюсь на главного мизантропа Универсиады. Уже хотела с извинениями отскочить, как вдруг почувствовала, что его большие ладони легли мне на талию. Бэр не оттолкнул меня, а когда я подняла голову, то увидела, что он опять искренне улыбается. Мне очень нравилось. Боже, Ричард был невыносимо красив в этот момент.
— Поздравляю, Ллойд, — мягко сказал он. — Ты официально перестала быть угрозой для проходящих мимо людей.
Мы стояли так, наверное, секунды три. Но для меня время остановилось. Камера на штативе мигала красным, сохраняя это мгновение. Момент, когда между нами рухнула какая-то невидимая стена.
— Ну, я смотрю, пресса перешла к плотному контакту? — раздался громкий, с явными нотками издевки голос.
Магия рассыпалась, а Ричард резко убрал руки с моей талии и сделал шаг назад. Вокруг него словно снова выросла броня, лицо мгновенно заледенело, а желваки заиграли с новой силой.
Я обернулась, чувствуя, как краска заливает щеки. К нам приближался парень. Высокий, поджарый, с идеальной осанкой и улыбкой, от которой веяло Голливудом и дорогим стоматологом, и в темно-синей форме сборной. Волосы были небрежно взлохмачены, а карие глаза смотрели с откровенным, липким интересом.
— Доброе утро, — пропел он, подходя ближе. От него пахло дорогим парфюмом, в котором солировали цитрусы. Аромат был приятным, но слишком агрессивным для семи утра на стрельбище. — Надеюсь, я не прервал индивидуальное занятие?
— Ван, — выплюнул Ричард. Одно слово, но в нем слышалось столько презрения, что можно было заморозить небольшое озеро. — Твое время на рубеже через два часа. Или ты теперь встаешь с петухами, чтобы подглядывать?
— Расслабься, Бэр, — усмехнулся парень, ничуть не смутившись тона Ричарда. — Я просто решил размяться пораньше. Не знал, что ты тут проводишь мастер-классы для очаровательных журналисток.
Он перевел взгляд на меня, и его улыбка стала еще шире, обнажая идеальные зубы.
— Кевин Ван. Запасной номер один этой замечательной команды. А вы, должно быть, та самая Мэриан Ллойд?
Он протянул руку. Я замешкалась, глядя на Ричарда, который стоял, скрестив руки на груди, и прожигал в Кевине дыру. Но затем я вежливо пожала протянутую ладонь. Рукопожатие Кевина было крепким, но он задержал мою ладошку в своей чуть дольше, чем диктовали приличия, слегка погладив большим пальцем мое запястье, а потом протянул к себе и поцеловал тыльную сторону ладони.
— Приятно познакомиться, Кевин, — ответила я, стараясь говорить профессионально, но аккуратно высвобождаясь. — Да, я Мэриан. Делаю материал о вашей команде.
— О, мы польщены! — Кевин театрально приложил руку к груди. — Нечасто к нам заглядывает такая милая пресса. Твой блог — это нечто. Я видел несколько видео. Ты очень органична в кадре.
Он сделал полшага ко мне, оказавшись слишком близко. Это было почти незаметно, но я почувствовала дискомфорт.
— Спасибо, — сухо сказала я.
— Только вот техника страдает. — Кевин кивнул на мой лук, а потом внезапно сделал шаг и коснулся моих пальцев на рукоятке. — Смотри, Бэр тебя не тому учит. Твой хват слишком жесткий и локоть висит. Дай-ка я покажу.
Он встал вплотную ко мне сбоку, его плечо прижалось к моему.
— Вот так, — мягко, но настойчиво он обхватил мою кисть своей ладонью, поправляя захват, — пальцы должны быть как пушинки. И спина…
Он провел свободной рукой по моему позвоночнику от лопаток до поясницы. Движение было медленным, скользящим и слишком личным для первого знакомства. Я вздрогнула, но не знала, как это остановить.
— Спину нужно держать свободнее, Мэри. Бэр — это танк, он стреляет на грубой силе, а тебе необходима грация и легкость.
Я почти физически почувствовала, как сзади нас закипает воздух.
— Отойди от нее, Ван, — негромко, но со сталью в голосе сказал Ричард. От этого у меня по спине побежали мурашки.
Кевин нехотя убрал руки, но даже не отодвинулся, продолжая нависать надо мной с галантной ухмылкой.
— Что такое, Бэр? Ревнуешь? Решил монополизировать прессу?
— Я решил, что ты нарушаешь правила безопасности на рубеже, — выделяя каждое слово, произнес Ричард. Он шагнул вперед, оттесняя Кевина от меня, и просто занял пространство между нами, как каменная глыба. — Твоя очередь с девяти. До этого момента — свободен.
Кевин поднял обе руки в примирительном жесте, но его глаза смеялись.
— Окей, чемпион. Как скажешь. Не буду мешать вашему... процессу.
Он снова посмотрел на меня, игнорируя стену по имени Ричард Бэр.
— Мэриан, если захочешь поговорить с кем-то, кто не рычит на каждое слово и умеет улыбаться на камеру, то я к твоим услугам в любое время. И, между прочим, эксклюзив от запасного, который знает все секреты команды — это иногда интереснее, чем заученные фразы фаворита.
Ван интригующе подмигнул мне, и я заглотила наживку.
— Интервью? — невольно оживилась я. Мой журналистский инстинкт, забитый утренними романтическими порывами, снова проснулся. Эксклюзив сам плыл в руки. — Ты готов поговорить на камеру?
— Для тебя? С удовольствием! — Кевин лучезарно улыбнулся. — Без всяких условий и дурацких правил. Я люблю отвечать на вопросы умных девушек. Встретимся на фудкорте в обед? Я угощаю.
— Заметано, — кивнула я, уже мысленно прикидывая ракурсы и список вопросов.
Подумать только, парень, который не ставит условий и делает комплименты, а не называет меня принцесской! Вот это я понимаю, профессионализм и манеры. Может, он не такой и противный, как показался в начале.
Ричард резко развернулся ко мне. Его глаза сузились, превратившись в две узкие зеленые щели.
— Ты пойдешь с ним на интервью? — спросил он тихо, словно не веря своим ушам.
— А что такого? — искренне удивилась я. — Это моя работа, Бэр. Хиггинс ждет фактуру. Если ты даешь мне информацию по капле, то мне нужно искать другие источники. Кевин тоже член команды, это логично.
— Он не просто член команды. Ван — падальщик, Ллойд. И питается чужими объедками и сплетнями. Тебе нужна грязь или спорт?
— Мне нужна история! — вспылила я. Меня задело его высокомерие.
— Типичная журналистка!
— Да, я журналист и горжусь этим! И Кевин, по крайней мере, предложил помощь, а не выставил список требований толщиной с Библию. Он умеет общаться с людьми.
— Общаться? — Ричард криво усмехнулся. — То, что он лапал тебя за талию, ты называешь общением?
Краска вновь залила мое лицо, но теперь от гнева.
— Лапал?! — возмутилась я, повышая голос. — Он поправлял мне стойку! Точно так же, как это делал ты пять минут назад! В чем разница, Бэр? Или тебе можно трогать меня, а ему нельзя?!
Тишина, повисшая над стрельбищем, стала началом конца. Камера на моем штативе продолжала равнодушно фиксировать каждую секунду нашего конфликта.
Ричард смотрел на меня так, словно я только что ударила его. В его глазах мелькнуло что-то похожее на боль, но оно тут же скрылось за привычной броней равнодушия. Он медленно перевел взгляд на мой телефон.
— Разницы нет, Ллойд, — произнес Ричард бесцветным голосом. — Действительно. Никакой разницы.
Бэр повернулся и подошел к своему кейсу с луком. Начал методично, с пугающим спокойствием, откручивать стабилизаторы.
