Глава 9
Данелия
Хамидзе сегодня выглядел особенно пугающе! И смотрел так, словно он инквизитор, а я ведьма, которая последние тридцать лет прогуливала у него пытки.
Я сделала шаг назад, Хамидзе шагнул вперед. Я сделала еще один, тактически отступая от взбешенного мужчины, и уперлась спиной в стену.
– Дайте пройти, – проворчала я.
– Ты зачем пришла, Стервелла Альбертовна? Пацана мне решила испортить?
– Каким образом? – ахнула я.
– Таким, что он сам должен свой косяк отработать, без твоей помощи. Своего решила рохлей вырастить и моего подтянуть?
– Господин Хамидзе, я здесь с целью исключительно помочь! – Я так разозлилась, что даже умудрилась указательным пальцем его в грудь ткнуть.
Очень жесткую грудь.
И лучше бы я этого не делала, потому что глаза у Хасана Муратовича очень опасно сверкнули, а мысленно он, кажется, выбирал орудие для пыток.
– Вы сами-то зачем сюда пришли? У вас запасная спина есть в наличии, что вы на подвиг решились? И только не говорите, что из-за меня!
– За пацаном заехал, – выплюнул он с ненавистью, – а тут ты развращаешь мне сына.
– Это называется взаимопомощь, сухарь вы бездушный! Ребенок должен знать, что родители всегда помогут! – завелась я.
Не говорить же ему, что я тоже заехала за сыном и по несчастливому стечению обстоятельств снова встретилась с этим бородатым хамлом!
– Пацан должен знать, что за свои слова и действия надо отвечать! – парировал Хамидзе. – А ты мне все воспитание портишь. Я думал, твой пацан на моего плохо влияет, оказывается не он, а ты!
– А может, дело не в нас? Хасан Муратович, если все вокруг кажутся вам идиотами, то, может, стоит посмотреть вглубь себя и убедиться, что идиот не вы?
– У меня с тобой точно глаза скоро завернутся в обратную сторону, чтобы посмотреть, не дымится ли мозг! – согласился он.
– Было бы любопытно на это взглянуть, – хмыкнула я.
– Чем расплачиваться за шоу будешь?
– Могу мазью от радикулита. Или настоем валерианы на коньяке. Что предпочитаете?
– Предпочитаю больше никогда тебя не видеть. Сможешь?
– Чем за такую услугу расплачиваться будете? – вернула ему его же слова.
– Сосудом Гигеи. Банка специальная для змей, куда они яд сливают. У тебя явно передоз, лишнее надо сцеживать. К слову, яд королевской кобры на черном рынке можно дорого продать.
– Спасибо за комплимент. Я не просто кобра, а целая королевская, – ехидно прошипела я.
– Порадуйся и заходи в класс, королевский прораб, тебя так и тянет поруководить чьим-нибудь ремонтом!
– Да пожалуйста! – фыркнула я.
Но Хамидзе стоял настолько близко, что пространства для маневра не оставалось. Пришлось снова с осторожностью тыкать пальчиком в его грудь, дабы сдвинуть эту махину с дороги и пройти.
Сегодня я надела кроссовки вместо привычных каблуков, и оказалось, что ростом я ему едва доставала до плеча. Хасан Муратович, кажется, задымился, когда я снова его коснулась. Сжал челюсти так, словно от этого зависела его жизнь, и громко втянул воздух носом.
– Да отойдите вы с дороги. И не сопите так, словно готовитесь к чемпионату «кто кого пересопит» с ближайшим быком! – не выдержала я.
Хасан Муратович нахмурил брови и нехотя сделал шаг назад, пропуская меня в кабинет литературы. Я временно проглотила колкость, что у него не только спину, но и межбровку защемило, и прошла в класс.
Мальчишки при виде меня напряглись и переглянулись, а я прошла вглубь кабинета, обернулась, глядя на стену, и…
– Это Булгаков? – спокойно уточнила я, глядя на второй портрет, написанный рядом с Александром Сергеевичем.
– Похож, да? – обрадовался Сева.
Хасан Муратович вспомнил, что готовится к соревнованию, и снова засопел.
– Вам что было сказано сделать? – рявкнул он. – Ильяс, мне надоело смотреть на вашу директрису каждую неделю!
– Сейчас закрасим, повеселиться просто хотели, – скис Ильяс.
– Я помогу… – вызвалась я. – Дайте и мне респиратор и валик, втроем веселее.
Хамидзе перекосило, а я только в тот момент заметила, что он все еще прихрамывал и постоянно разминал плечи.
– И дядя Хасан нам поможет, – объявила я.
Судя по взгляду «дяди Хасана», он уже отрепетировал мои торжественные похороны в своей голове и радостно сел отбывать наказание за мое убийство.
– Сте… Данелия Альбертовна, выйдем? – предложил он, снова сокращая расстояние между нами.
Пока не оказался совсем близко.
Снова!
Я краем сознания отметила, что у него очень приятный парфюм. В отличие от его носителя!
– Я помогу мальчикам. А вы можете идти, да, – кивнула я и шепотом продолжила: – Возле вашей клиники есть неплохой салон, где можно сделать пирсинг в носу. Только просите сразу красивое колечко. Говорят, это даже не больно.
– А ты свое почему не носишь? – Он приподнял бровь и насмешливо посмотрел на меня. – Или у тебя на языке? Давно хотел спросить, он у тебя раздвоенный?
– Вы этого никогда не узнаете, – выдохнула я.
– Слава Аллаху, такое зрелище я могу не пережить, – кивнул мне Хамидзе и переключился на мальчишек: – Закрашивайте это безобразие!
– Сейчас, – пообещали оба, поправили респираторы на лицах и взялись за дело.
А я неожиданно вспомнила:
– Хасан Муратович, сколько я вам за стройматериалы должна?
– Нисколько, – отрезал он.
Осмотрелся, взял один стул, поставил его у первой парты и медленно сел.
– Я настаиваю, – надавила я.
– Я не возьму у женщины деньги! – уперся он.
– А в клинике вы с женщин деньги берете или бесплатно лечите? – уточнила я.
– С закрытыми глазами беру, – согласился он.
– Ладно, – прошипела я, – вы в родительском чате есть? Ага, нашла, присутствуете. Банк к этому номеру привязан? Сейчас проверим…
– Если хоть один тугрик мне на счет от тебя упадет…
– Вы за тугрики покупали? Значит, верну по курсу. Так сколько?
– Миллион, – ухмыльнулся Хамидзе.
– Вы все школы в городе решили перекрасить? – изумилась я.
– Угу, чтоб тебя занять. Будешь ремонтами руководить и не мешаться, – согласился он.
– Мне лестно, что вы так потратились, чтобы найти мне работу, но я, пожалуй, откажусь. Назовите сумму, Хасан Муратович.
– Назвал, – нахально ответил он, вальяжно разваливаясь на стуле.
И посмотрел мне в глаза.
– Хорошо, три тысячи хватит? – уперлась я.
– Миллион. И ни копейкой меньше. Можем договор займа подписать.
– А договор аренды вы подписать не хотите?
– Нехотя подписал утром. А ты, вместо того чтобы по школам бегать, лучше бы почту проверила.
– Извините, Хасан Муратович, что не уточнила у вас утром, чем мне сегодня заняться, – ехидно парировала я.
– Лучше с вечера спрашивай, я вечером лучше соображаю, – величественно кивнул он.
Невыносимый он! Хамидзе умудрился взбесить меня так, что у меня темные круги перед глазами поплыли! Как его жена терпит?
Как с ним вообще можно разговаривать и вести общие дела?
Я отвернулась и постаралась вспомнить, что когда Хамидзе не рядом, я воспитанная женщина. Которая не ругается матом и никого не мечтает поколотить валиком!
Наблюдала, как ловко мальчишки закрашивают великих писателей, скрестив руки на груди, и поймала Хасана Муратовича на том, что он без стеснения меня рассматривал. С неприязнью, словно я назойливая муха, которая каким-то образом пробралась ему под футболку и жужжала оттуда.
Развернулась и вернула ему его же взгляд. Приподняла бровь и заметила, как у него дернулась мышца на щеке. Казалось, что еще немного, и мы пойдем врукопашную. Или начнем фехтовать валиками.
От неминуемого сражения меня спас звонок мобильного.
– Да, Арсюша, что случилось? – ответила я.
– Мы с бабушкой вернулись с тренировки к нам домой. Альфонс голодный, купи еды, – отчитался сын.
– Хорошо, – согласилась я.
И зачем-то повернула голову к обалдевшему Хасану, который не преминул уточнить:
– Теперь понятно, почему ты так горишь на работе? Альфонса себе завела?
– Да. Лысого, – согласилась я, – кормлю, пою, кастрировать вот завтра планирую.
– А он согласен?
– Его мнения никто не спрашивает, – отмахнулась я, – мой дом – мои правила.
– Надо у тебя здание все-таки выкупить, а то вдруг ты и его своим домом назначишь и всех моих работников кастрируешь, – насмешливо ответил Хасан Муратович.
– Интересная мысль, – согласилась я и послала Хасану Муратовичу свою лучшую улыбку, – а здание я вам не продам, даже не мечтайте!
– Посмотрим…
– Посмотрим, – тем же тоном ответила я…
Глава 10
Хасан
Стервелла Альбертовна так задрала свой нос, словно собиралась его кончиком на потолке написать слово «Хамидзе». И глазищами своими голубыми сверкала, упрямая, непрошибаемая, стервозная коза!
Меня в жизни только одна женщина могла так довести… Моя жена! Та женщина, что родила мне сына и ушла к Аллаху. И эта красноволосая тигрица, у которой в анамнезе слабоумие, отвага и ядовитый, раздвоенный язык!
Я попытался вспомнить, какого хрена я вообще поперся сегодня в школу. Мысли скучковались не сразу, мне все время мешала Стервелла, чтоб ее, Альбертовна. Бесило все: как она говорила, двигалась, смотрела и даже дышала.
Может, к ней Ильдара на переговоры отправить? Пусть он уговорит эту стерву продать мне здание. Я не планировал такие расходы в этом году, но готов был потратиться. Исключительно ради сохранения последнего целого капилляра после похищения Эмилии*.
