– Кто такой Герцог, которому служила Лея Моример? – продолжил Милар.
Видимо, он все же читал отчет Арда. Лично они не обсуждали оставленного Леей послания «вы проиграли Герцогу», потому как это могло быть чем угодно – от обманки до прозвища.
В ответ им прозвучала лишь тишина, нарушаемая едва слышимыми стонами раненых Плащей… о которых тоже стоило бы позаботиться.
– И почему он молчит? – не обращаясь ни к кому конкретному, спросил Милар.
– Наложенные на него чары необычайно могущественны, – спустя несколько мгновений ответила ведьма. – Я не знаю, сталкивалась ли с таким, но такая магия неподвластна почти ни одному смертному.
– Почти?
– Тот, кого вы называете Архимагом, – кивнула Элантиэ. – Маг Семи Звезд и ученики Арора… может быть, они смогли бы наложить такие чары, которые работали бы и после окончания нежизни, но я не уверена… не помню…
Ардан не стал спрашивать, почему Элантиэ в таком случае помнила об Архимаге и учениках его прадедушки. Он уже окончательно убедился в том, что Сидхе не притворялась и не играла с ними в какую-то игру. Она действительно была, во всех смыслах, сильно не в себе.
– Ладно, это молчание уже само по себе ответ… – проворчал себе под нос Милар и чуть громче продолжил допрос. – Что за исследование?
– Я случайно подслушал, что оно касалось возможности симбатнеческого сосуществования демона и человека. Большего не знаю.
– Симба… что за ересь…
– Симбиотического, – шепнул Ард на ухо напарнику. – Я тебе потом объясню.
– Кого еще ты видел приходящим и уходящим в поместье и что случилось с остальными детьми?
Ардан сделал себе мысленную зарубку спросить потом об «остальных детях».
Но в ответ им в очередной раз прозвучала только тишина.
– Шикарно, – всплеснул руками Милар. – Ну, хотя бы что-то… ты у него хочешь что-нибудь еще спросить, господин маг?
Прежде, чем Ард успел ответить, Элантиэ предупредила:
– У меня хватит сил только на еще один вопрос, и пожалуйста, задавайте поскорее.
– Давай, господин маг, может, тебе какие-то мысли в голову здравые придут.
Ардан посмотрел на стеклянный мираж, затем на Сидхе, снова на мираж – и только после этого спросил:
– Что ты знаешь об Элантиэ, Сидхе Радости Воспоминаний?
На лице Милара отразилась непередаваемая палитра эмоций, но свой резон Ардан объяснит напарнику позже. Вместе с непонятным для последнего словом.
– Я знаю, что она стала демоном во время Войны Рождения Империи и была заточена в темнице Града на Холме. Я не знаю, за что именно. Но знаю, что туда попал ее собственный муж за попытку освободить Элантиэ.
– Муж… – резко повернулась к «вампиру» Сидхе. – У меня был муж? – и тут же ответила на свой собственный вопрос: – Да… мой вечный спутник… мне кажется, я его помню. Но не помню, кто он… скажи, ходящий сквозь ночь, кто он? Он все еще в заточении в Граде на Холме?
Вампир медленно, дергано, рублеными движениями повернулся к ведьме и одними только губами прошептал:
– Ты все равно вернешься во тьму, предательница… – И в следующее мгновение обернулся облаком мелкой стеклянной пыли.
– Проклятье! Господин маг! – не сдержался Милар. – У меня так много вопросов, а у тебя всего две коленные чашечки, которые я могу прострелить!
Но ни Сидхе, ни сам Ард не обратили внимания на взбешенного капитана.
Ведьма подплыла по воздуху к Ардану и заглянула ему в глаза. Она не пыталась использовать Взгляд Ведьмы, но даже так – Ард прочувствовал, как что-то прикоснулось к его разуму.
– Ты правильно поступил, юный Говорящий, – боясь прикоснуться, она провела ладонью в миллиметре от щеки Арда. – Теперь я снова у тебя в долгу. Ты отдал мне свой вопрос, так что однажды я принесу тебе взамен ответ, а пока – не ищи меня. Я отправлюсь на поиски своей памяти и своего мужа. Но мы встретимся вновь. Встретимся, когда ты найдешь радость в своих воспоминаниях и я пойму, что ты готов для моего ответа, и тогда я принесу тебе его.
Ардан вместо ответа лишь слегка кивнул.
– Остерегайся ее, – Элантиэ сместила взгляд на его левое запястье. – Принцессы и принцы, рожденные на границе Лета и Зимы, самые коварные из нас. Что бы они ни делали, никогда не верь им. Это мой тебе маленький подарок, как хранителю моего имени. Не забывай меня, прошу. Пока ты помнишь, я смогу бороться с тьмой.
Ард снова кивнул. Он все же имел дело с Сидхе, а значит, учитывая сколько он уже всего наговорил и сделал, лучше было помолчать.
– У тебя красивое имя Льда и Снега, Крепкие Корни. Не теряй его во мраке.
Ардан все же не сдержался.
– Откуда ты знаешь, как меня зовут, высокородная Сидхе?
Но она лишь улыбнулась и исчезла, а в воздухе прозвучало последнее:
– Трижды я говорила и трижды ты слушал. До встречи, юный Говорящий.
Они остались на площадке вдвоем с Миларом.
– Арх-х-х, – раздался стон откуда-то справа.
Ну, почти вдвоем…
Глава 36
Вместе с Миларом они подошли к Мшистому. Не потому, что хотели (особенно учитывая слова капитана Пнева, в которых еще только предстояло разобраться), а потому, что у военного мага Розовой Звезды куда больше шансов помочь всем остальным, нежели у Арда, который сам еле-еле на ногах стоял.
Что бы ни сделала Элантиэ, проведя его по тропе к большому осколку имени Льда и Снега, пройденный путь отнял у него ничуть не меньше сил, чем у самой исчезнувшей Сидхе.
– Есть варианты? – грубо и немного рублено спросил Милар.
Перед ними лежал залитый кровью, своей и вампирской, главный цепной пес Черного Дома. С пронзенными конечностями и обугленным плащом, прикипевшим к коже в том месте, где вспыхнула защитная печать, отсрочившая неизбежную встречу с Вечными Ангелами.
Ардан посмотрел на потерявших сознание Урского и Эрнсона, прислонившихся друг к другу спинами. У них вряд ли оставалось очень много времени, так что сомневаться было некогда.
– Майор точно не обрадуется, – прошептал Арди, открывая свой гримуар на свободной странице. – Да, он определенно не обрадуется.
– Ард, мне дважды повторять не надо, – хрюкнул носом Милар. – Мне с первого раза конкретно плевать, что там понравится или нет этому засранцу.
Арда всегда поражало не то что бесстрашие Милара, а его абсолютно отсутствующее заискивание перед сильными мира сего. Что с Аверским, что с Мшистым, что даже с Полковником – Милар Пнев вел себя так, как считал нужным. Может, поэтому, несмотря на все свои достижения, выслугу лет и результативность дознавательных мероприятий, он все еще ходил с погонами капитана, а не выше.
Ард наклонился и, пошарив по карманам плаща, выудил на свет два накопителя цвета своих Звезд. Вставив те в кольца, он внимательно осмотрел тело Мшистого. Раны на конечностях выглядели серьезными, и, что самое важное, с момента их получения прошло уже больше минуты.
Но проблема заключалась даже не столько в очевидных физических повреждениях, причиненных, по сути, простой кинетической энергией, а в тех местах, где в майора вонзились особенно яркие кровавые кристаллы. Там лунки пусть и неглубоких ранений обрамляли расширяющиеся темные ореолы.
– Какой-то тип Лей-отравления, – прошептал, прикусывая кончик карандаша, Арди.
– Чего, господин маг?
– Я сам с собой.
Милар не сводил взгляда со своих подчиненных, не обращая при этом внимания на Клементия и Парелу, которым тоже приходилось несладко.
– Поторопись.
– Я и так тороплюсь, капитан.
– Ты ни хрена, господин маг, не делаешь!
– А может, ты тогда вместо меня сейчас печать с ходу выдумаешь? – не сдержался Ард и потряс своим гримуаром. – Или дашь мне какое-то время поработать в тишине?!
Милар поднял ладони в сдающемся жесте и сделал несколько шагов назад.
Ардан же повернулся обратно к телу. Ему требовался измерительный прибор, чтобы выяснить глубину поражения тех участков, которые оказались не просто повреждены, но еще и заражены вредоносной Лей. В идеале иметь бы под рукой нечто вроде стационарной печати Элиссара, которой пользовались в госпиталях. Но за неимением лучшего подойдет и…
– А-А-А! – закричал Мшистый, когда карандаш начал елозить внутри его ран.
Закричал и снова потерял постепенно возвращавшееся к нему сознание.
Милар сзади что-то произнес, но Арди был слишком сосредоточен на своей задаче. Если бы перед ним находилась какая-то задачка с объектами, направлением движения или запутанной рунической связью, он бы чувствовал себя более уверенно.
А вот Целительское искусство это… целое искусство, как бы глупо это ни звучало. И в нем Ардан не то чтобы хватал звезд с неба. Пожалуй, в военной отрасли он достиг даже большего прогресса, нежели во врачевании. Все потому, что ему всегда помогала его кровь матабар, а лечить других при помощи Звездной магии – еще большая морока, нежели самого себя.
– Сосредоточься, – сам себя наставлял Ардан. – Здесь все те же рунные связи… Экзамен же ты сдал.
– Ага… первого, о Вечные Ангелы, курса, – прозвучало сзади, но Арди снова лишь отмахнулся от своего напарника.
Карандаш побежал по листу бумаги. Несколько контуров в качестве фундамента будущей печати, один для стабилизации кровяного давления, другой для поддержания общей целостности конструкции, третий и четвертый для обезболивания и обеззараживания. Пятый… нет, пятый уже третья Звезда, а это все же не задачка – живой человек. Пока живой человек. А у Ардана не имелось в запасе Синей Звезды точно так же, как и права на вторую и последующую попытку.
Если он не поможет Мшистому, то вместе с майором к Ангелам отправятся и еще четверо Плащей.
Ардан отложил в сторону посох, почесал затылок и принялся раскидывать по чертежу массивы.
«Это просто задачка… задачка на материалы… только материал биологический… – мысленно приговаривал Ардан. – Сломанный биологический материал… это все равно что деталь, упавшая с крана… или сломанный станок… в целом – суть одна…»
Конечно же, суть была далеко не одна, а отличий столько, что сходства на их фоне стремились к абсолютному нулю. Тому самому, который Ардан был готов поставить сам себе за то уродство мешанины фиксированных и свободных массивов, которое у него вышло.
Первым же желанием юноши стало выдернуть страницу и начать все заново – как он и поступал, когда чувствовал, что его решение далеко от идеала. Но в данном случае он занимался не своим «исследовательским хобби», а кровавым месивом из плоти и отравленной Лей.
Но даже если он вычеркнет половину массивов, оставив только самые необходимые, это все равно не решит проблему общей перегруженности структуры. А если добавить, что у каждого живого организма имелось собственное Лей-поле, и векторы внутри печати должны были учитывать индивидуальные особенности цели использования, то… Проще представить, что Ардан целился куда-то в никуда, в надежде, что попадет в цель размером с монетку.
Да и сами связи множились слишком быстро. На данный момент их в чертеже насчитывалось уже порядка двадцати восьми. А возможных комбинаций больше, чем можно перечислить за неделю.
Нет, стандартным подходом ситуацию не решить. Может, если бы он обладал Желтой Звездой и сумел бы использовать печать Элиссара, то без особого труда справился бы за пару минут, но это лишь бесплодные фантазии.
Да уж, теперь уже наглядным образом становилось понятно, откуда в Империи столько калек с ампутированными конечностями… Страшно представить, что творилось в Целительском искусстве до революционного открытия Старшего Магистра Элиссара.
Революция… да, Арду придется думать нестандартно и, что самое важное, быстро. А значит, надо взять самую очевидную проблему и подойти к ней с самого неочевидного направления.
В чем заключалась главная загвоздка задачки? В том, что майор Мшистый получил весомую дозу вредоносной Лей, которая в данный момент разрушала его изнутри. Да, Ард понятия не имел о ее характеристиках, концентрации и прочих свойствах, но знал одно – она имела некий отрицательный заряд. А любой заряд, по Паарлаксу, обладает двумя позициями, так что…
– Реверсировать отравление, точно! – Ардан стукнул себя карандашом по лбу и чуть прищурился. – Если я реверсирую отравление, то смогу переключить его на восстановление поврежденных им же участков!
– Ты там все еще на галесском языке говоришь, господин маг, или на свой перешел?
Ардан, не оборачиваясь, показал за спину не очень приличный жест, на что Милар только фыркнул. Причем с каким-то извращенным уважением.
Оставалось понять, как именно ему реверсировать что-то, чего он не понимал. Одно дело – обладая полным перечнем всех свойств и характеристик заряда, попытаться изменить его направление, с другой стороны – действовать вслепую.
«Туманный Помощник» ему… не помощник. Ардан даже представления на данный момент не имел, как именно можно доработать свою печать, чтобы та обладала свойствами присоединения к биологическому объекту. Хотя почему не имел. Имел, конечно, – такая печать уже существовала и называлась «Печать Элиссара»!
– Ahgrat! – выдохнул Ардан.
– Очень надеюсь, напарник, что в этом восклицании ты помолился за души Петра Огланова и его помощницы, которых мы оставили около подъемника.
Ард медленно обернулся к Милару, нервно стучавшему мыском туфли по камням площадки, а затем так же медленно повернулся обратно к гримуару.
Из общих постулатов функционирования Лей-энергии Арди знал, что любой Лей-заряд, вне зависимости от прочего перечня его свойств, обладал самым главным – константной приспособленностью к метаморфозе. Все потому, что Лей в своей основе не имела четкой структуры, и любое ее состояние считалось одновременно переходным и постоянным. Именно на этой аксиоме и строилась теория Арда относительно его будущих «трансмутационных рунических связей».
– Другого выбора все равно нет, – выдохнул Ардан и, открыв страницу, где хранились его зашифрованные трансмутационные формулы, принялся лихорадочно высчитывать узлы связей.
Не то чтобы в итоге у него получилось нечто внятное (юноша и вовсе благодарил судьбу, что она так долго не давала ему возможности заниматься с собственным арифмометром и он не потерял способности к сложным вычислениям в уме), его формулы вообще сложно было назвать хоть немного похожими на научное знание, а не на баловство недавнего школяра, но все же чертеж был готов.
Вписав последнюю руну в вереницу запутанных связей, Ард взял посох и поднялся на ноги.
– Получится? – спросил Милар.
Арди скривился и нехотя ответил:
– Девятнадцать к одному.
– О, девяносто пять процентов на успех? – воодушевился Милар, но заметив весь перечень эмоций на лице Арда, все же не выдержал и коротко выругался. – Блядь… не в нашу пользу, да?
Ардан коротко кивнул и не стал вновь просить Милара, чтобы тот лишний раз не ругался. Это не одобряли не только учения Светлоликого, но и Первородных тоже. В этом два народа сходились. Темные слова влекли за собой темные события, и не важно, волшебные они или нет.
Со стороны Арда в принципе было бы лицемерием упоминать о сдержанности в речи, потому как он все чаще и чаще прибегал к одному из немногих ругательств в языке Фае, а…
– Долго стоять будешь? – Ритм, который отстукивал Милар, становился все более и более нетерпеливым, а его овальное лицо все вытягивалось и вытягивалось.
– Да, – выдохнул Ард. – Ты прав.
