Теперь кричала Элантиэ.
Ардан же, прикрывая глаза, представлял себе Алькадские высоты. Все сильнее погружался в их просторы, где кроме снега, неба и покоя лишь ветер и уроки лесных друзей составляли ему компанию. Где мерно билось сердце. Где жила правда, а не созданные древними сущностями иллюзии.
Арди открыл глаза.
В центре вихря из кровавых перьев и стеклянного тумана Элантиэ и вампир замерли на посеченных камнях площадки. В тех позах, что пребывали мгновением прежде, палящий полдень и мертвый, безлунный ночной час принялись сменять друг друга в безумной чехарде.
– Милар, – Ардан дотронулся посохом до спины напарника, и тот, вскрикнув, пришел в себя.
– Блядство, – выругался капитан. – Как же мне дорога эта дурацкая магия, Ард. Как же раньше все было проще…
– Лабиринт, – вернулся к изначальной теме Ардан, будто перед ним не стояли вампир и Сидхе, сошедшиеся в волшебной битве воли и разума. – Ты думаешь, что Мшистый знал, куда идти?
– Может, не знал с самого начала, но точно имел способ определить направление, – Милар держался свободной рукой за голову и пытался проморгаться. – Потому и позволил нам сюда провалиться. Проклятье! Ублюдку просто хочется помериться с Аверским!
– О чем ты?
– О том, что Аверский завалил демона, и все об этом в курсе. А Мшистый спит и видит, чтобы опередить… теперь уже мертвеца, – Милар скосился в сторону живого Мшистого. – Помяни мое слово, я не поленюсь написать такой отчет, который отправит ублюдка в самую глубокую задницу Империи!
Ардан хотел сказать что-то еще, но, как и всегда, не успел. Из вихря крови и стеклянной пыли отделился едва различимый образ Элантиэ. Та подлетела к Арду и звенящим голоском произнесла:
– Мне с ним не справиться, ученик ледяной принцессы, – она протянула призрачную руку и указала на свод. – Это место теперь служит ему и кормит его силой. Здесь никто, кроме Эан’Хане из числа Эан’раанэ, не справится с ним.
– Но ты же Сидхе! Ты же…
– Я была такой, – перебила его Элантиэ. – Но я почти ничего не помню. Мне не хватит сил, чтобы одолеть это создание, юный Говорящий.
Ардан выругался, а Милар, переводя взгляд с одного на другую, взвыл раненым псом.
– Она ведь ничего хорошего сейчас не сказала, да? – протянул капитан голосом, полным обреченности и усталости.
– Мы можем попробовать сбеж…
– Ты и сам знаешь, что у вас не получится, – снова перебила Сидхе… или почти Сидхе… но уже не демон… наверное…
Спящие Духи!
На данную тему можно спекулировать сколько угодно, потому как вряд ли за всю историю – как человеческую, так и Первородных – кто-то, кроме Арда, сталкивался с таким феноменом!
– Я чувствую, что у меня есть сила, но я не помню, как ее зовут, и не помню ее суть, – Элантиэ протянула Арду свою стеклянную руку. – Позволь мне, юный Говорящий, дать тебе каплю своей силы. С ее помощью ты сможешь ненадолго проложить тропу к Имени Льда и Снега. Я проведу тебя к нему! Здесь Лей сильна. С моей помощью ты сумеешь пройти!
Ардан сглотнул. Если бы не тот эпизод с Леей Моример, когда ему пришлось использовать с той же целью очищенную Лей-энергию, он бы ни за что не согласился. И дело вовсе не в том, что Элантиэ больше не демон (возможно… на данный момент и… Проклятье!), а в том, что у Фае и их Сидхе ничего нельзя брать. Ни в долг, ни тем более в дар.
– Скорее, юный Говорящий, – встряхнула рукой Элантиэ, переходя с языка Фае на галесский. – Я слабею с каждой секундой! Он всех нас отправит к Спящим Духам! Ты можешь помочь!
– Ард? – Милар повернулся к напарнику.
Ардан же посмотрел в глаза стеклянному призраку. Она ведь специально это сказала на галесском, чтобы… В общем, какую бы цель Элантиэ ни преследовала – она ее добилась. Оставалось только уповать на то, что если стеклянная волшебница больше не демон, то она пока еще и не Сидхе.
В любом случае Ардан протянул ладонь и заметить не успел, как…
* * *
Он стоял посреди снежных просторов родной Алькады. Не в облике юного охотника, не помнившего своих корней и путей людского племени. Да даже того, что сам он матабар.
Нет, здесь был только Ардан. В своем обычном костюме, который купил по сходной цене уже не на блошином рынке Тенда, а в маленьком ателье на самом краю Центрального района, неподалеку от моста Мучениц. Увидел его как-то, когда в очередной раз проезжал там по делам. Шесть эксов и тридцать ксо, но оно того стоило.
Странно, что Ардан сейчас думал именно о своем костюме, а не о том, как воздух вокруг него слегка похрустывал из-за мороза, пытавшегося укусить обветренную кожу. А снег под ногами ворчал недовольным стариком, которого потревожили слишком громкие дети. Ворчал, даже ругался и замахивался столовой тряпкой, но в глубине души радовался и счастливо улыбался визиту.
Он ждал, что сейчас его – не дедушку, разумеется, а снег – возьмут в руки, сомнут, скомкают и начнут играть. Полетят снежки. Прямо здесь за пару часов поднимутся стены ледяных крепостей. Мальчишки и девчонки наперебой зальют спящую долину своим смехом.
И все вокруг закружит, запляшет в вихре теплых эмоций. Не таких теплых, как летом, когда от жары плавятся волосы на голове. А совсем по-иному теплых. Уютных. Мягких, как родное одеяло, о котором порой мечтаешь после особенно тяжелого дня.
О том же мечтала и земля под его ногами. Уставшая давать жизнь, изнывающая от трудов весны и лета, она так долго ждала возможности отдохнуть и увидеть сны. Сны, в которых дети смеялись и не беспокоились о том, чтобы не испачкались их шубы; а детеныши кутались в меха своих спящих родителей-охотников и родителей-добычи и еще не знали, что в будущем их ждут не только лишь теплые деньки и игры.
Таков был снег под ногами Ардана. Его родной снег. Который выпал в тот самый день, когда он впервые открыл глаза в деревянном доме на берегу горной реки.
* * *
Все оказалось иначе, чем в прошлый раз. Когда Ардан разбил посохом стеклянную сферу Паарлакса, то лишь наполнил заемной силой тот осколок имени Льда и Снега, что сумел расслышать за последние двенадцать лет регулярных занятий. Но теперь ему казалось… казалось… будто он слышит его. Слышит Имя в громком хрусте под ногами, в быстром дыхании и том, как руки прятались под мышками, чтобы согреться.
Имя, которое, казалось, знало его собственное и только и ждало, чтобы поздороваться. И Ардан ответил. Он поздоровался и позвал за собой. Играть среди каменных казематов оскверненной земли.
Что-то прозвучало в ответ. Что-то, чего Ард пока еще не мог расслышать.
Но все же…
Лед и Снег явился на зов юного волшебника.
* * *
Милар как завороженный смотрел на своего напарника. Он читал отчеты Аверского о сражении с эльфом Эан’Хане, потому знал, что у тех, кто владеет искусством Первородных, меняются глаза. Но одно дело читать об этом, а другое дело – видеть самому.
Глазницы Ардана затянула синяя дымка, а посох покрылся узорами сверкающего инея. Стеклянная ведьма держала его за правое запястье и, кажется, корчилась от боли, а на левом сиял… поцелуй? Нет, наверное, Милару просто показалось. Что в этом филиале дома душевнобольных он только не видел за прошедшие полчаса…
И все же когда Ард стукнул посохом о землю, капитан не ожидал именно этого. Того, что он не только увидит, как каменная поверхность площадки зайдется волнами встревоженного озера, но и почувствует собственными ступнями. Милар действительно вместо твердой почвы оказался на воде.
Волны разошлись в разные стороны, а затем камень выстрелил в небо… в потолок разбитыми осколками. И там, где гранитная крышка раскололась, на свободу вырвалась вьюга и метель. Она закружила по древнему залу, покрывая стены инеем, складывающимся в узоры наскальной живописи зверей и незнакомой Милару природы; укрыла ледяной коркой омерзительные изваяния, заменявшие ступени; превратила в громадные сугробы раболепные статуи, а затем замерла белоснежным туманом.
Капитан на секунду подумал, что поежится от холода, но вместо этого вдруг понял, что ему тепло. Даже теплее, чем было прежде. Как если бы он, как раньше, в детстве, завернулся в одеяло на родной кровати, спрятавшись от ночных кошмаров и всех невзгод.
Зазвенела капель. А может, смех. А может, все сразу.
Вампир и ведьма, прежде застывшие в вихре из крови и стекла, разлетелись в разные стороны. Милар не успел понять, как именно это произошло, но мгновением прежде Арда держал за руку стеклянный мираж, а теперь сама черноволосая ведьма. Из плоти и крови.
Нет, капитану все же не показалось. Ведьма действительно испытывала от прикосновения жгучую боль, а на запястье Ардана и вправду сияли очертания женских губ. И, скорее всего, совсем не губ Тесс…
Впрочем, сейчас Милара заботил куда больше вампир, нежели тайны его напарника.
Тварь замахнулась клинком, пытаясь создать очередное кровавое уродство, но мимо него пронесся смеющийся порыв безобидной пурги, и вампир, как в каком-то нелепом театральном представлении… попросту поскользнулся. Под его ногами протянулось полотно льда, и древний монстр, одолевший трех военных магов, включая Мшистого, действительно споткнулся.
Его плащ раскрылся широкими крыльями, но не смог поднять своего владельца. Его тут же сковали ледяные оковы опустившейся сверху метели, а вампир уже рухнул внутрь платформы.
Именно внутрь.
Лед под его весом раскололся, и тварь упала в недра морозного озера, внезапно образовавшегося там, где только что находились гранитные камни окровавленной пирамиды.
Милар не особо отдавал себе отчет в том, что происходило, а самое главное – в том, что он видел, слышал и чувствовал. Он мог поклясться перед иконами святых и гербами Вечных Ангелов, что он стоял на камнях, дышал затхлым воздухом подземного святилища, а видел только сумрак и пирамиду с отсеченной вершиной. Но при этом ему в нос настойчиво бил запах молодого снега, о кожу ласковым котом терся пока еще не кусачий мороз, а перед глазами застыло озеро. И в этом озере барахтался древний вампир.
С отчаяньем утопающего (хоть «живой» мертвец и не мог утонуть) он тянул когтистые лапы к поверхности, но та, несмотря на то что находилась на одном и том же уровне, зрительно постоянно удалялась. А может, это вампир погружался все глубже и глубже в синие недра, которых на самом деле здесь не было и быть не могло…
Милар пару раз видел сражающихся Звездных магов, но это никогда не выглядело… так. Пожалуй, он теперь понимал, почему из всего Черного Дома лишь нескольких магов-оперативников отправляли для задержания или ликвидации Эан’Хане.
Темный плащ вампира, обернувшись оторванным и ожившим лоскутом ночного неба, кружил обрывками тьмы вокруг своего владельца, пытаясь отразить натиск ледяных потоков… принявших форму игривых выдр. Те даже не норовили укусить или оцарапать тварь, лишь тянули все глубже и глубже на дно. Пока, наконец, вампир не вырвал из их плена руку и не надкусил запястье.
Кровавое марево заструилось сквозь ледяную толщу, и вампира выбросило наверх, где тот снова приземлился на… жесткий лед, будто и не было ни озера, ни выдр. Маленьким зверькам на смену пришли статные ели. Выросшие здесь прямо на глазах. Настолько чистые и изящные, что казались хрустальными статуэтками, только в натуральную величину.
Снова подул тот странный морозный ветер, вместо кусачего злого холода, приносящий с собой нежную, полузабытую теплоту детской постели, где нет ни тревог ни невзгод.
Вампир закричал что-то на уже знакомом, но все еще непонятном Милару языке. Кажется, это язык Фае:
– Ehok tur!
Звучало грубо, как проклятье или ругательство…
Треснули кости в «здоровой» руке вампира, и из ран заструилась черная, вязкая кровь, даже больше напоминающая мазут, нежели сам мазут! Громадной кляксой размером с молодого теленка она покатилась по ледяному настилу, попутно разевая пасть, внутри которой торчали кровавые кристаллы.
Милар вскинул револьвер и прицелился в голову вампира. Чутье дознавателя подсказывало ему, что если клякса достигнет цели, то его напарника и странную ведьму не спасут никакие чары. Но стрелять так и не пришлось.
Тот самый ветер, что поселился среди хрустальных елей, припорошенных снегом, побежал среди их пушистых ледяных крон. Те застучали друг о друга, и по гроту полетела свирель. Наполненная смехом и криками, тяжелым вздохом засыпающих ручьев, укрывающихся морозным одеялом, и чем-то еще. Много чем, если честно. Просто большинству этих звуков Милар в течение жизни не особо придавал значение. Слышал, но не слушал, и потому теперь не мог понять, откуда помнит их.
Но все же они были.
Пришли сюда по первому же зову юноши с глазами, затопленными синей дымкой.
Звук все нарастал и нарастал, пока не стал оглушительным гвалтом. Может быть, именно с таким жутким хором с гор сходит лавина? Милар не знал.
Но ему казалось, что именно так и произошло. Звук обернулся многотонной, бесконечно тянущейся лавиной, рухнувшей на вампира. Не было ни снега, ни льда, но мертвец рухнул даже не как подкошенный, а как сломанная кукла.
Его ноги треснули в десятках мест, и кости, пронзая плоть, разлетелись мелкими щепками. Бумажной гармошкой тварь сложилась в нескольких местах. Ребра прыснули в разные стороны, а руки раздробились настолько, что от них осталось лишь невзрачное месиво.
Вампир что-то кричал и пытался пошевелиться, но на его теле отображалось бесчисленное количество ударов, нанесенных невидимой лавиной. И та не переставала бить до тех пор, пока не смолк ветер, а вместе с ним не закончили свою сперва веселую, а затем жуткую песнь ледяные деревья.
Тварь хрипела и дрожала. Ее тело плевалось кровавыми сгустками, не оставляя попыток регенерировать, но было понятно, что сил у вампира после сражения с Мшистым, затем ведьмой, а под конец еще и с Ардом – уже не осталось.
Милар хотел было убрать револьвер в кобуру, но услышал короткий стон.
Резко обернувшись в сторону, он увидел буквально повисшего на собственном посохе Арда. Тот на глазах хирел. Кожа серела, взгляд мерк, но при этом все ярче и ярче разгоралось потусторонне сияние, заставлявшее кожу ведьмы мерцать звездным блеском.
Капитан понятия не имел, что происходит, но не собирался разбираться в деталях. Чутье подсказывало ему, что его напарника заживо пожирали, и этого было достаточно.
– Отпусти его! – выкрикнул Милар и направил мушку револьвера в сторону ведьмы.
Прежде вполне человеческий взгляд создания начал постепенно затягиваться пеленой, напоминающей бескрайнее ночное небо, полное чужих галактик и созвездий.
– Срань, – сплюнул капитан и вдавил спусковой крючок.
Первая пуля, самая обычная, ударила о невидимую преграду и рассыпалась свинцовой пылью, а вот вторая – из числа специальных разработок Дагдага и его умников – засияла в полете. Перед ней сформировалась миниатюрная печать, и вместо обычного свинца в цель ударил оранжевый луч.
Ведьма вскрикнула и разжала хватку. В то же мгновение, едва ли не быстрее, чем мог уследить взгляд, с ее ладони сорвался синеватый сгусток и влился в руку Арда, а вместе с ним к юноше вернулись здоровый вид (относительно) и уже привычные, пусть и не человеческие, янтарные глаза.
У самой же ведьмы с кожи сошел мистический блеск, а глаза перестали пытаться изобразить космос.
Милар подскочил к напарнику и похлопал его по щекам:
– Ты как, господин маг? В порядке? Все еще в мире живых?
Дезориентированный Ард какое-то время беспорядочно мотал головой, пока, наконец, не поймал взглядом лицо Милара и не прохрипел:
– Да, нормально.
– Ну и отлично, – Милар поднялся, сделал два шага и направил дуло револьвера в лицо ошарашенной и, кажется, напуганной ведьмы. – Спасибо за помощь, госпожа, но вы мне не нравитесь.
Он взвел курок, и, да будут ему свидетелями Святые, Мученицы и Вечные Ангелы, он бы выпустил в нее весь барабан, а затем бы еще и добавил саблей (просто на всякий случай), если бы не Ард.
– Не надо, Милар.
– Ты в своем уме, Ард? Эта… это… да она чуть было не высосала тебя досуха! И совсем не в том смысле, когда произошедшее могло бы стать пошлой кабацкой байкой!
Милар не сводил взгляда с замершей ведьмы, так что не видел, но слышал, как Ард, тяжело опираясь на посох, встал и подошел к нему справа.
– Я чувствовал, что она сопротивлялась, – с каждым словом речь напарника приходила в норму, и именно это, а вовсе не сами слова, стало тем, что остановило следующий выстрел капитана. – Настолько, насколько могла.
– Ты уверен?
– Да, Милар. Если бы она хотела, то выпила бы меня сразу, как прикоснулась. Причем еще в первый раз, а не сейчас.
* * *
Ардан, утирая пот со лба, не сводил взгляда с Сидхе. Элантиэ действительно сопротивлялась Голоду столько, сколько могла. Но не стоило обманываться ее внешним видом. Что бы ни сделал аппарат Леи Моример, какие бы опыты талантливая волшебница, погрузившаяся в глубины запретной магии, ни произвела, Элантиэ не стала снова собой – Сидхе Радости Воспоминаний. Она все еще находилась где-то на грани. На этой грани ее мучил Голод, искажавший суть всех тех Фае, кто сбивался с пути.
– Прости, юный Говорящий, прости меня, – шептала Элантиэ, и по ее щекам катились слезы, чем-то напоминавшие березовую смолу. – Я не хотела, но он так силен… так силен мой Голод… Если бы ты не узнал моего имени, боюсь, я бы убила всех вас… О Спящие Духи, я не хочу вспоминать, юный Говорящий, всего того и всех тех, кого погубила, пока блуждала во тьме.
– Что она говорит, Ард?! – выкрикнул Милар, вскидывая револьвер.
