Значит, даже это смогли подстроить. Люди с пулями в теле попали в аварию… Всё куплено. И полиция в том числе.
Несколько крупных капель упали на бумагу. Кажется, я не перестану плакать. Мои родители мертвы, а я в этом страшном замке. И никто не станет меня искать. Я пленница с обручальным кольцом на шее. Вот такой и будет моя жизнь.
Боже, за что?
Глава 7
Рейн
Утром я чувствовал себя так, будто по мне проехался грузовик. Открыв глаза, увидел рядом с собой… как же её звали? Впрочем, неважно. Забыл. Что-то на «А». Аделин? Ария?
У неё красивые рыжие волосы, и она отлично скачет. Выносливая. Это всё, что мне необходимо знать.
Я медленно поднялся, натянул штаны и вышел. Мне нужен кофе, и много.
Перед кухней замер. Спиной ко мне стояла Элара. А вот её имя почему-то врезалось в память клеймом. Девушка что-то готовила себе. Она была одета всё в то же белое платье.
— У нас есть слуги, чтобы готовить завтрак, — буркнул я, смотря, как она с трудом справляется одной рукой.
От моего голоса Элара вздрогнула и резко повернулась. Её глаза опухли, видимо, ночью плакала. Косметику девушка стёрла, и теперь я отчётливо видел разбитую губу и синяк на скуле.
Чёрт! Я сам не прочь иногда с кем-то побоксировать, но женщин не бил никогда. Что же за охрана у сраного Акселя?
Поневоле сжались кулаки.
А меж тем я поймал себя на том, что неотрывно смотрю в её глаза. Какой необычный цвет: серый, с зелёными прожилками. В них плескалась пугливая настороженность. Будто она ожидала от меня удара или чего-то плохого. Её здоровая рука вцепилась сзади в столешницу.
Я подошёл ближе и достал турку.
Элара тем временем отступила. Схватив со стола карандаш и блокнот, написала: «Я предпочитаю готовить сама».
— Думаешь, я собираюсь тебя отравить? Если бы хотел, то уже сделал бы это, — усмехнулся я.
Выждав несколько секунд, я отошёл. Больше она ничего не писала.
Девушка начала коряво перекладывать себе яичницу на тарелку. Всё, разумеется, падало.
— Тебе помочь? Или не мешать?
Она опалила меня злым взглядом и отрицательно мотнула головой.
Я уже было собрался всё же закончить её мучения с едой, как вдруг на плечо легла рука.
— Рейн, милый, а это кто? — промурлыкала моя ночная бабочка.
Встала всё же.
— Жена, — бросил я.
Рыжеволосая красавица рассмеялась и, развернув моё лицо, впилась жадным поцелуем.
— Ты такой шутник, — проворковала девушка.
Я не стал разубеждать. Элара должна понять, что наш брак — это формальность. Может, таким способом я сломаю её, и она сама отдаст информацию. Потом оба будем свободны. Или сбежит куда? Хотя этот вариант плохой. Очень плохой. Зря я её, что ли, спасал, чтобы девчонку пристрелили в тридцати метрах от дома.
А может, я просто не выношу то, как она смотрит с презрением. У всех женщин при виде меня глаза загораются, а у этой — гаснут. И это до чёртиков бесит.
Я чуть повернул голову и увидел, как Элара быстро доскребла яичницу, взяла тарелку и пошла на выход.
По пути задела меня плечом. Специально? Наверное. Она явно злилась.
Рыжая потянулась ко мне, но я уже не обращал на неё внимания. Сварил кофе, выпил, обжёгся и даже не заметил этого. В голове крутилась маленькая мышка, худая, почти прозрачная, словно призрак.
Херня какая-то.
— Рейн, ты меня слушаешь? — капризно протянула ночная бабочка.
— Нет, — рыкнул я. — Вызови такси. Деньги на тумбочке.
— Но…
— Проваливай!
Она что-то ещё обиженно щебетала, но я уже шёл к спортзалу. Когда внутри пожар, у меня два выхода: бить или ехать. Мотоцикл стоял в гараже, и сейчас не то время, значит, бокс.
Зал находился в восточном крыле. Стеклянная стена от пола до потолка выходила в коридор. Так Аксель мог видеть, кто тренируется, не заходя внутрь. Контролёр хренов. Но сейчас мне было плевать. Я скинул футболку, надел перчатки и начал молотить грушу.
Минут через пятнадцать увидел в стекле отражение Элары. Она шла по коридору, прижимая к груди блокнот, и смотрела прямо перед собой.
На секунду девушка остановилась, и её взгляд скользнул ко мне.
Я замедлился. Мышцы гудели.
В отражении я увидел, как она рассматривает меня: плечи, руки, татуировки, сползающие по груди. Но я не чувствовал интереса, скорее, это походило на злобное любопытство.
Я пару раз ударил по груше. Руки были напряжены, вены вздулись. И снова взглянул. Но она уже исчезла. По коридору только разносился звук быстрых удаляющихся шагов.
Я ухмыльнулся. Остановил раскачивающийся снаряд, а после ухмылка сползла, потому что пульс колотился бешено. И это вовсе не от тренировки.
— Идиот! — проворчал я себе под нос.
Дальше пошли обычные дела: болтовня с приятелями, планирование вечера. Я вёл праздный образ жизни. Может, стоило заняться каким-то своим бизнесом, но пока я не понимал, куда двигаться. Отец оплатил мне достойное образование, но в его сферу я лезть не хотел, а делать что-то своё не решался. Вот так и завис между тусовками и мечтами.
Элара спустилась на кухню в полдень. И сразу же сунула мне под нос блокнот, пока я обедал. Ник сидел напротив и чуть не подавился, увидев мою безмолвную жену с решительным лицом.
«Мне нужно фортепиано».
Я прочитал, посмотрел на неё. Она стояла прямо, спина была напряжена, а подбородок чуть задран. Серые глаза прожигали меня. Блокнот девушка держала в левой руке, а правую прижимала к бедру.
— Нет, — ответил я и вернулся к еде.
Ещё не хватало здесь привлекать внимание.
Элара не двинулась. Стояла и ждала. Я чувствовал её взгляд на своём лице. Он давил, зарывался в душу.
— Я сказал «нет»! Не знаю, как это на языке жестов, но ты же не глухая?
Элара перевернула страницу и написала новую строчку. Пододвинула ко мне по столу.
«Ты отнял у меня всё. Оставь хотя бы это».
Я вскипел. Сжал челюсти. Прочёл ещё раз.
— Я ничего у тебя не отнимал, — процедил я, глядя ей в глаза. — Это сделал Аксель. А я вытащил тебя из этого дерьма. Поэтому не путай ничего. Поняла?
Элара наклонила голову набок и беззвучно усмехнулась. Правда, как-то горько. Потом забрала блокнот и ушла.
— Жёстко ты с ней, — пробормотал Ник.
— Я и сам по самые гланды в говне. На хера мне ещё проблемы?
— Ну, поставь у себя в крыле фортепиано, и никто даже слова не скажет. В чём проблема?
— Заткнись, Ник.
Он поднял руки и вернулся к своему стейку, но я видел, как он прыснул. Явно не одобрял моего поведения.
Весь остаток дня слова из записки не вылетали у меня из головы. Я ходил по дому, занимался с мотоциклом, чтобы занять руки, общался с приятелями по телефону, но всё бесполезно. Её корявые строчки жгли мой мозг.
Элара хоть и была сломанной и без голоса, но будто требовала у меня это. А ещё я заметил, что мы с ней немного похожи. Все в этом доме ползали на коленях перед моим отцом и Акселем. Все, кроме меня и неё. А раз в этом мы сошлись, значит, похер на них.
Я взял телефон и набрал номер нашего семейного помощника Сэма.
— Привезите фортепиано.
— Какое?
— Самое лучшее и дорогое.
— Я уточню.
— Мне нужно до вечера.
Положив трубку, я почувствовал себя последним кретином, потому что шёл на поводу у девчонки.
Ближе к ночи грузчики привезли рояль фирмы «Стейнвей». Взглянув на ценник, я присвистнул. Не думал, что инструменты могут столько стоить.
Его затащили в моё крыло, а я стоял в коридоре и смотрел на всё это, прислонившись к стене. Несколько мужиков пыхтели, потели. Рояль оказался огромный: блестящий, чёрный, с изогнутой крышкой. В ней прикольно отражалась люстра.
Но он выглядел совершенно нелепо в этом доме. Почти как бабочка в морге.
Элара вышла на шум и замерла в противоположных дверях. Её руки упали вдоль тела. Девушка смотрела на рояль, и в её глазах будто рождалась и умирала вселенная. В какой-то момент даже подбородок дрогнул.
Нет-нет-нет! Только не плачь.
Я ни хрена не знаю, что делать с чужими слезами. С женскими и подавно. А с её… вообще караул.
Но Элара не заплакала, лишь бросила на меня быстрый взгляд и что-то чиркнула в блокноте.
А потом вырвала лист и подошла.
На клочке бумаги было написано: «Спасибо».
— Не за что, — буркнул я. — Можешь играть, сколько хочешь.
Я невольно чувствовал вину. И хоть убеждал себя, что виноват только Аксель, её родителей убили люди Ван дер Хольтов. А я имею к ним прямое отношение.
Я ушёл, не оборачиваясь.
Вечером не мог найти себе места. Бродил по дому. Ник уехал по делам, Аксель, слава богу, торчал в офисе, отец же заперся в кабинете где-то далеко, в своём крыле. Тишина огромного поместья давила на уши.
И вдруг я услышал мелодию.
Ломаный и неровный звук шёл из гостиной. Элара играла только одной рукой. Ноты спотыкались, обрывались и начинались заново.
Я пошёл на звук. Дверь была приоткрыта. Девушка сидела за роялем, освещённая одним торшером. Тёмные волосы закрывали лицо. Левая рука неуверенно и медленно бегала по клавишам, а правая лежала на коленях. Элара играла что-то грустное. Даже сердце защемило. От этой музыки хотелось только смотреть в окно и молчать.
Я прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди.
— Звучит как что-то умирающее, — усмехнулся я в своей идиотской манере.
Не любил драмы, и мне совсем не нравилось это чувство тоски.
Элара захлопнула крышку рояля так громко, что удар прокатился по комнате. Девушка резко встала и повернулась ко мне.
В её глазах я прочёл бешенство. Как будто вся злость, что накопилась, сейчас вырвалась наружу.
Она быстро подошла ко мне и задрала голову. А я чуть наклонился, но от этого мы стали лишь ближе.
Да, я застал её в самый уязвимый момент. Не знаю, как там у пианистов. Возможно, они входят в транс, и своей репликой я разрушил её момент. Именно поэтому сейчас получал столь злобный взгляд. Но мне не нравилось такое отношение.
— Осторожнее, девочка, — сказал я тихо. — Будешь так хлопать крышками, я решу, что ты пытаешься привлечь моё внимание.
Элара толкнула меня в грудь, но я даже не качнулся. Я весил как минимум вдвое больше неё.
Она пихнула ещё раз, явно выпроваживая меня отсюда.
Я перехватил её здоровое запястье и рывком развернул. Её спина впечаталась в мою грудь.
