– Разумеется. Ваш муж находится в больнице. Только он числится под именем Андреа Моретти. Но я сверился с вашими фотографиями. Это точно он. Снимок есть в моём письме.
Я молча киваю, закусив ноготь. Это нормально для Эдика. Не хотел огласки и заплатил, чтобы его записали под другим именем.
– Поступил после автомобильной аварии, – продолжает Лео. – У него лёгкое сотрясение мозга и ушибы.
От этих слов сердце сковывает ледяными кольцами страха за мужа. А мне Эдик сказал, что он в полном порядке, чтобы не волновалась. С одной стороны, я понимаю его заботу о моих нервах и ценю это, с другой, он так легко говорит мне неправду, что мне даже жутко становится от мысли, в чём ещё он также легко врёт…
– Спасибо, Лео. Есть что-то ещё? Он был один? Его кто-нибудь навещал?
– Поступил в одно время с мужчиной. Я выяснил, это водитель, с которым он ехал. Вашего супруга никто не навещал. Но, когда он уходил на процедуры, какая-то девушка тайком занесла папку в его палату.
– Какую папку? Что там было? Вы проверили? Кто эта девушка?
Лео прочищает горло и говорит деловым тоном:
– Я выяснил кое-что, предоставлю за дополнительную плату, если нужно.
– Конечно.
Мне сейчас плевать на деньги, даже не спрашиваю сумму. Что там у Эдика произошло? Этот вопрос не даст мне покоя, если не узнаю.
– Я проверил папку. Там были документы на покупку дома в Риме, на клининг этого же дома и услуги садовника. Всё по одному адресу. Тому, который вы давали мне для проверки. Как я указал в письме, в доме никого не было.
Те самые документы, что мне прислали! Правильно ли я понимаю, что эта девушка и прислала мне эти снимки?
– А что это была за девушка? Вы проследили за ней?
– Такой задачи не было.
Чёрт! Мысленно ругаюсь и продолжаю кусать ногти.
– Но я проследил за ней до выхода из больницы. Она села в такси и уехала. Я поспрашивал о ней, но ничего.
– А как она выглядела?
Я не уверена, что её внешность мне что-то даст, но я хочу знать всё.
– Особых примет не заметил. Наблюдал издалека. Она была в джинсах и толстовке с капюшоном. Светлая кожа. Высокая, худая. Молодая на вид. Лет двадцать-двадцать пять.
– Это всё?
– Да.
Другой информации у Лео для меня нет. Мы договариваемся о второй части оплаты, я перевожу ему деньги и остаюсь наедине со своими мыслями.
Какая-то девушка завладела документами Эдика. Сделала фотографии. Отправила их мне анонимно, очевидно, чтобы поссорить нас. Теперь я уверена, что кто-то делает это специально. Есть человек… Эта девушка или кто-то другой, кто хочет, чтобы мы с Эдом расстались.
Но таких людей всегда было много. Только сейчас кто-то начал действовать очень активно.
До вечернего выступления ещё есть время, и я не хочу оставаться одна. Мысли сводят меня с ума. Поэтому оставшееся свободное время я провожу с подругой. Мы со Светой встречаемся в торговом центре и идём по магазинам, чтобы отвлечься.
Мне хочется поделиться своими переживаниями, но я не могу рассказать о том, что узнала от сыщика. Хоть я и доверяю Свете, но мне будет спокойнее, если это останется только при мне. Так, я буду уверена, что Эдик не узнает. Он не должен знать, что я следила за ним.
День за шопингом пролетает быстро. Мы со Светой покупаем новые платья и туфли, обедаем в ресторане и просто гуляем. Она рассказывает мне, как дела у Владика. Он осваивается в Лондоне, и Света думает при ближайшей возможности слетать туда, чтобы навестить сына.
Разговоры и приятная компания немного отвлекают меня от тревожных мыслей. Мне нужно меньше реагировать на всяких анонимов и больше просто жить. Отдыхать, проводить время с друзьями и заниматься работой. А ещё обязательно выяснить отношения с мужем. Но только без скандалов. Он ведь не соврал мне. Правда был в больнице. Да, купил дом, не сказав, но нигде не был замечен с любовницей. А значит, мне нужно меньше себя накручивать.
За два часа до начала мероприятия я приезжаю в ресторан, где будет проходить корпоратив. На мероприятии будет ведущий, а мне нужно спеть всего три песни, выходя на сцену, когда меня пригласят.
Как бы я ни хотела расслабиться, но внутренняя тревога из-за выхода на сцену присутствует. Я знаю, что должна перебарывать свой страх. Выходить и выступать несмотря на него, и со временем он пройдёт. Я так и делаю. Но это сложно. Действительно сложно.
Для сегодняшнего выступления я подготовила себе три образа на каждую из песен. И сейчас в комнате, которую мне выделили под гримёрку, стилист как раз заканчивает работать с моими волосами.
Я остаюсь одна и осматриваю первый наряд, в котором буду выступать. Это серебристое платье в пол с открытой спиной. А к нему шляпка с вуалью, спадающей на лицо и плечи. Эдик посмеивался над этим нарядом, когда я его только готовила. Он любя называл меня пчеловодом, когда я переодевалась в этот образ, чтобы оценить и доработать. Я понимаю причину его смеха. Я знаю, что тонкая ткань не защитит меня, если тот ужас повторится, но так спокойнее.
Чуть позже Эдик присылает мне сообщение. Желает удачи на выступлении. Я отвечаю ему и в этот момент в мою гримёрку стучат.
– Да? – отвечаю, поправляя шёлковый халат.
Дверь приоткрывается, и я вижу его.
Глава 8
– Можно? – Он выжидающе смотрит на меня с тенью лёгкой улыбки на лице.
– Да, проходи.
В мою гримёрку входит человек, из-за которого я тут и оказалась. Человек, которого мне всегда приятно видеть. Яковлев Даниил Владимирович. Владелец нефтегазовой компании, на чьём корпоративе я буду сегодня выступать, и мой главный фанат вот уже пять лет, с того дня, как я впервые вышла на сцену.
Я редко выступаю на корпоративах. Мне проще и привычнее отвести концерт на большой зрительный зал, а не петь в ресторане. Но Яковлев – очень уважаемый человек, к тому же я просто хорошо к нему отношусь. Я думаю, даже если бы он попросил меня выступить бесплатно, я бы не отказала.
Он проходит к дивану и садится, откинувшись на спинку и расставив ноги. Он всегда выглядит уверенным и довольным жизнью. В этом ему можно только позавидовать.
– Зашёл поздороваться и пожелать удачи, – говорит, между делом поправляя рукава дорогого тёмно-серого костюма тройки, который смотрится безупречно.
– Спасибо, Данил. – Я сажусь в своё кресло у зеркала. – Она мне понадобится.
– Охрана проверила каждого, кто есть в ресторане, – произносит, сканируя меня сверху донизу своими синими глазами.
Эдик считает, что Даниил в меня влюблён. Я чувствую симпатию от Яковлева, но не думаю, что нравлюсь ему, как женщина. Ему нравятся мои песни. Мой голос. Только и всего.
– Надеюсь, сотрудников не напрягла такая проверка. Не хотелось бы, чтобы им испортили настроение.
– Не волнуйся, Ава. Мои сотрудники всегда за безопасность. Им тоже будет комфортнее знать, что рядом нет угрозы.
Я понимающе киваю.
За пять лет, что мы с Данилом знакомы, он бывал на многих моих концертах, больше двадцати посетил точно. Не приходил только, если был по работе где-то в другом месте. Так что я за эти годы определила его в категорию своих самых преданных фанатов. У меня, конечно, много поклонников, но только с Яковлевым мне удалось подружиться. Он умеет быть сдержанным и непринуждённым, чего фанатам обычно не хватает при живом общении. У них обычно либо радость через край, либо ступор. Но Данил слишком уверен в себе, чтобы вдаваться в крайности.
Яковлев, естественно, знаком с Эдиком. Он даже предлагал продюсировать какие-нибудь мои проекты, но мы с мужем всегда сами справлялись. Так что его помощь так и не пригодилась. Но мы всё равно хорошо общаемся. Я знаю родного брата Данила, Костю и даже знакома с их родителями. Они как-то были на моём концерте все вместе, а после мы ужинали в ресторане. Эдика тогда с нами не было, у него был ночной рейс и важная встреча.
Данил всегда очень добр ко мне. Когда со мной произошёл тот случай с фанатом, Яковлев лично встречался со мной и предлагал любую помощь в лечении. Деньги у меня были, но мне всё равно было приятно, что он не забывает обо мне. Хотя он очень занятой человек.
Последние два года мы видимся редко. Он в основном живёт за рубежом. Но в такие моменты, как сейчас, не упускает возможности послушать мою музыку и встретиться.
– Давно мы не виделись. – В уголках его глаз появляются морщинки-птички. – Как ты?
– Намного лучше. Спасибо. А как твои дела? Как родители? Костя?
– У меня всё отлично. В том месяце открыл новый филиал в Сибири. Родители живы, здоровы. Мы с Костей подарили им на годовщину дом у моря, они недавно переехали.
– Очень здорово! Повезло им с сыновьями.
Кивает.
– У Кости тоже дела хорошо. Сейчас уехал сопровождать экспедицию в Египет. – Усмехается. – Никак не надоест ему.
– Ну вот такой он, активный.
– И не говори.
Данил ещё пару секунд задумчиво смотрит на меня своими синими, как сапфиры глазами, и приглаживает аккуратную бороду на лице.
– Я пойду. Ещё увидимся, Ава.
Вскоре я слышу голос ведущего из зала ресторана. Корпоратив начался. К нужному времени я переодеваюсь в свой первый наряд для выступления и, ощущая лёгкую дрожь в теле, выхожу на сцену.
Выхожу и чуть ли рот не открываю, когда вижу, что все столы, которые должны быть у сцены, отодвинуты от неё, как минимум на три метра так, что при всём желании даже если захочется что-то плеснуть на меня, даже капли не долетят.
Во мне даже уверенности прибавляется. Отбрасываю вуаль назад на шляпку, ловлю в толпе взгляд Яковлева и благодарно киваю ему. Он, после моего жеста, выглядит сдержанно довольным.
Выступление проходит легко. Меня фотографируют, мне подпевают и дарят цветы. После каждой песни сотрудники просят меня спеть ещё одну на бис. И в итоге, вместо трёх, как хотела, я пою шесть песен.
После моего выступления Данил знакомит меня со своими новыми акционерами, которые вошли в совет директоров. Мы делаем одну совместную фотографию. А жена одного из директоров просит сфотографироваться с ней отдельно и едва сдерживает радость.
– Аврора, я обожаю ваши песни! А вы могли бы выступить на моём дне рождения через полгода?
Всегда неловко отказывать жёнам богатых мира сего. Но это не мой формат.
– Спасибо, – отвечаю я девушке. – Пока не могу сказать. Всё будет зависеть от моего графика.
Хотелось бы поскорее уйти в гримёрку. Вокруг ещё полно людей, которые тоже хотят сфотографироваться. Шум, суматоха.
– Подумайте! Я заплачу больше, – не сдаётся она.
Я с улыбкой киваю ей, и на мою спину опускается ладонь Даниила.
– Авроре уже пора, – говорит он всем присутствующим и провожает меня из зала обратно в гримёрку.
Только когда дверь закрывается, я выдыхаю.
– Я поговорю с Сергеем, чтобы тебе не пришлось самой отказывать его жене.
– Спасибо. Не хотелось бы ни с кем ругаться.
Данил уходит, оставив меня в гримёрке одну. Я проверяю телефон, никаких пропущенных звонков нет. Но Эдик уже должен был прилететь. Набираю его номер, он отвечает после второго гудка.
– Ты где?
– Только вышел с самолёта. Сейчас возьму машину и еду к тебе.
– Эдик, послушай. Я уже закончила. Ты уверен, что тебе можно за руль?
– Конечно. Я в полном порядке.
– Ты можешь ехать сразу домой на такси, а я доберусь сама. – Пытаюсь отговорить его. Всё же у него сотрясение. Зачем ему мотаться туда-сюда в таком состоянии, а мне ждать его тут больше часа, если я могу уехать сейчас.
– Детка, я заеду за тобой. Я же обещал. Всё, давай, я позвоню, как буду на месте.
Я переодеваюсь в свою одежду. Официант приносит мне ещё еды с корпоратива. Но я не голодная. Только усталость во всём теле. Я просто сижу в телефоне в ожидании мужа и слышу, что шум голосов и музыка в зале заглохли, корпоратив подходит к концу.
Через час в мою гримёрку стучат. Наверное, администратор хочет попросить меня уйти. Но это оказывается Даниил.
– Я не видел, как ты уходила. Так и понял, что ты ещё здесь.
– Я жду Эдика. Он только с аэропорта. Должен заехать за мной.
Яковлев понимающе кивает и подходит к окну, встав рядом со мной. Окидывает меня внимательным взглядом. Я сажусь на край подоконника и вопросительно смотрю на него.
– Что такое?
– Ты отлично выступила, Аврора. Твой голос… – Он мечтательно улыбается. – Это какое-то волшебство.
– Спасибо.
– Жаль, что в последние годы мне редко удаётся прилететь.
– Мне тоже жаль. Где ты сейчас живёшь?
– Сейчас в своём доме в Монако, если не путешествую. Так что… Будете в моих краях, приезжайте в гости. Можете остановиться у меня насколько захотите. У меня полно свободных комнат.
– Хорошо. – Благодарно улыбаюсь ему. Погостить в Монако, это, конечно, хорошо. Но мы оба знаем, что я никогда к нему не прилечу. Эдик ни за что не захочет гостить у Данила, а прилетать и жить у него без мужа было бы верхом неприличия.
Яковлев садится на край подоконника рядом со мной.
