«Была?» В голове Хогарта зазвенел тревожный колокольчик.
– Четыре недели назад она отправилась в Прагу, чтобы расследовать это дело. Протокол чешской полиции о происшествии, протокол от Национальной галереи о повреждениях, протокол пожарной службы – все по полной программе.
– Я не эксперт ни по живописи, ни по пожарам, – перебил Хогарт.
– Тебе не обязательно им быть, – раздался на заднем плане голос Раста.
Кольшмид наклонился вперед.
– Экспертное заключение Шеллинг было положительным. Это означает, что при пожаре были уничтожены другие картины, подделки. В любом случае оригиналы не сгорели, но мы не знаем, где они находятся и кто организовал аферу с подделками.
Он взял диктофон.
– Сейчас я воспроизведу вам запись последнего телефонного звонка Александры Шеллинг. Она звонила три недели назад, в четверг, 31 августа, вскоре после 19:00, но в тот момент в офисе никого не было. Она оставила нам следующее сообщение на автоответчике.
Щелкнула кнопка включения устройства.
«Привет, Марга, это Шеллинг…»
Хогарт откинулся на спинку кресла и вслушался в приятный женский голос.
«…не могу дозвониться ни до Раста, ни до Кольшмида по мобильному, но через час попробую еще раз. Хорошая новость: дело раскрыто. Найти необходимые документы и улики было непросто. Суть в том, что нам не нужно, повторяю – не нужно платить страховую сумму! Сгоревшие картины – подделки».
Стук каблуков по кафельному полу было невозможно ни с чем перепутать. Хогарт представил, как Шеллинг прижимает телефон к уху. Невнятный гомон на заднем плане и короткие звоночки напомнили ему звуки гостиничного вестибюля.
«А теперь плохая новость: в сложившейся ситуации я не могу обратиться в пражскую полицию – подробности сообщу позже. Как только вернусь в Вену, передам документы в наш юридический отдел. Если повезет, доступ к оригиналам картин мы получим в течение 24 часов. Вылетаю сегодня вечером. Увидимся завтра в офисе».
Конец связи. Через секунду раздался автоматический щелчок автоответчика.
– Почему она не могла обратиться в чешскую полицию? – после недолгой паузы спросил Хогарт.
Кольшмид вынул кассету из магнитофона.
– Мы не знаем.
– Кому выгодно это страховое мошенничество? Венскому Музею истории искусств и другим музеям?
Кольшмид едва заметно улыбнулся, словно столкнулся с полным культурным профаном.
– Если в результате пожара будет уничтожена картина маслом XVII века, ни один музей не выиграет, независимо от суммы страховки, поверьте мне. Две картины из Музея истории искусств даже застраховали на сумму ниже оценочной стоимости; их стоимость составляла семь миллионов евро каждая. Кроме того, мы поддерживаем хорошие контакты с генеральным директором, доктором Вильгельмом Эшенбахом, который вне всяких подозрений. Значит, за этим стоит кто-то еще. Александра Шеллинг шла по следу преступников, но, к сожалению, не оставила нам никаких зацепок, и обещанного второго звонка так и не последовало.
– Похоже, она уже раскрыла это дело. Зачем вам я?
Хотя Хогарт уже знал ответ, он хотел услышать его из уст Кольшмида.
Тут подал голос Акула:
– Александра Шеллинг забронировала билет на рейс из аэропорта Прага-Рузине в Вену-Швехат. В тот же вечер самолет Австрийских авиалиний вылетел ровно в 21:55. Однако регистрацию Шеллинг не прошла и в Вену так и не прилетела. Таким образом, у нас почти трехчасовое окно, в течение которого она исчезла вместе со своими документами.
– Кто-то за этим стоит. В конце концов, речь идет о тринадцати бесценных картинах маслом эпохи барокко, – снова вмешался в разговор Кольшмид.
– По сути, расследование исчезновения Шеллинг – это дело Федерального управления уголовной полиции, – уточнил Хогарт.
– Ой! Да что вы говорите! – Голос Акулы буквально сочился неодобрением, чем дальше, тем больше проявляемым к Хогарту.
Нарочито медленно, словно пытаясь разрядить напряженную атмосферу, Кольшмид продолжил:
– После того как Шеллинг не вернулась из Праги, ее мать подала заявление о розыске пропавшей. Федеральное управление уголовной полиции в Вене начало переписку с Пражской уголовной полицией, но безрезультатно. После нескольких телефонных звонков и бесчисленных электронных писем и факсов, которые также ничего не дали, двум венским следователям по уголовным делам санкционировали загранкомандировку для выяснения обстоятельств по делу Александры Шеллинг. Однако вернулись они ни с чем. Не стану утверждать, что кто-то недостаточно глубоко копал, но, когда мы связались с Федеральным управлением уголовной полиции, нам сказали, что бюджет у уголовной полиции ограниченный, и, поскольку нет тела, а дела есть и более срочные, по этому делу пока ничего предпринять невозможно. – Кольшмид сделал паузу и добавил: – Это было три дня назад.
– А матери Шеллинг удалось что-нибудь узнать? – поинтересовался Хогарт.
– Ничего не добившись от властей, она решила нанять частного детектива, но за это дело в Праге никто не взялся.
– Гюнтер Кисмайер, – предложил Хогарт.
– Отказался! – оскалился Акула.
Кольшмид кашлянул.
– Тяжело признавать, но мы уже несколько недель топчемся на месте, а решение о том, платить страховку или нет, принимать нам требуется срочно. Поэтому довести дело до конца можем только мы сами. Если вы за это дело возьметесь, вашей задачей будет найти Александру Шеллинг. Только она знает, где находятся оригиналы картин.
Кольшмид достал из папки несколько глянцевых цветных снимков.
– Это она. Снято в день ее отъезда камерами в приемной и на нашей парковке.
Хогарт внимательно посмотрел на поразительно четкие фотографии. Внешность женщины соответствовала голосу, который он знал по диктофону. Возраст, по его прикидкам, около сорока. Высокая. Взгляд серьезный, длинные ресницы и черные волосы до плеч. От нее исходила уверенность деловой женщины, которая всю жизнь только тем и занималась, что карабкалась по лестнице успеха от одной встречи к другой. «Детей нет, не замужем, квартира в центре Вены», – предположил Хогарт. На ней был кремовый брючный костюм, покрой блейзера подчеркивал ее почти пугающе великолепную фигуру. На другой фотографии она садилась в такси, пока водитель укладывал в багажник ее красный чемодан на колесиках.
Кольшмид покачал головой.
– Александра Шеллинг – наша единственная выездная сотрудница без водительских прав. Она летает на самолете, а дальше везде добирается на такси.
«Обычно на выездную работу не берут без водительских прав. Но если корпоративное начальство готово раскошелиться, почему бы и нет», – подумал Хогарт. Это не его дело.
Он внимательно изучил последнюю фотографию – крупный план Шеллинг. У нее отчетливо видны чуть заметные морщинки под глазами. Его внимание привлек двойной виндзорский узел ее красного, под цвет чемодана на колесиках, дамского галстука. Этот узел бросился ему в глаза только потому, что он сам лишь его и научился завязывать. До того как стать независимым страховым следователем, он работал клерком и выездным специалистом в различных отраслях, в том числе консультантом по страхованию крупных клиентов, и ему приходилось носить строгие рубашки с широкими воротниками и галстуки в тон. Но, к счастью, эти времена прошли.
Хогарт сложил фотографии.
– Буду с вами откровенен. Если женщина бесследно исчезла в незнакомом городе три недели назад, вероятность найти ее живой равна нулю. – Краем глаза он заметил, как Раст вздрогнул. – Мне очень жаль, но это правда.
Пока секретарша приносила свежий кофе и включала верхний свет, поскольку на улице начинало темнеть, в кабинете царила ледяная тишина. Когда женщина вышла, Кольшмид вытащил из своей кажущейся неисчерпаемой папки несколько листков.
– Мы подготовили для вас следующий контракт.
– Вы меня не слушали? – подался вперед Хогарт. – Я же сказал…
– Наша стандартная ставка для внешних консультантов включает фиксированную плату 800 евро в день плюс суточные и надбавку за выходные, – не сбавляя оборотов, продолжал Кольшмид. – Мы покроем расходы на аренду автомобиля и проживание. Вам заказан билет на завтрашний утренний рейс. У вас есть четыре дня, до вечера вторника, после чего совет директоров должен принять решение о выплате страхового возмещения.
Он подвинул через стол договор.
– Мы забронировали для вас номер в отеле «Вента-на» в пражском Старе Месте – том самом отеле, где останавливалась Александра Шеллинг. В ваше распоряжение будут предоставлены: прокатный автомобиль, еврочеки, 64 тысячи чешских крон и аванс в размере 2 тысяч евро наличными.
Кольшмид извлек из конверта две пачки денег. Потертые и засаленные чешские купюры и свежеотпечатанные евро.
– Чтобы получить информацию в Праге, на одни только взятки нужно вдвое больше, – заметил Хогарт.
– Тратьте еврочеки.
– Но их расходование невозможно подтвердить документально.
– Документальные подтверждения нам не нужны, мы их сами напишем. Нам нужны результаты! – не моргнув глазом произнес Кольшмид – Вот ваш билет.
Вылет из аэропорта Вена-Швехат в субботу в 7:10 утра. Экономкласс, самолет Австрийских авиалиний. Если он примет предложение, то выходные проведет в Праге. Предложение звучало заманчиво, но Кольшмид забыл упомянуть одну маленькую деталь.
– В случае успеха мой гонорар составит два процента от страховой суммы, – напомнил ему Хогарт.
– 28 тысяч евро за обе картины, – пробормотал Кольшмид.
Он бросил короткий взгляд на коммерческого советника Раста. Тот, ни секунды не раздумывая, кивнул.
– Хорошо. – Кольшмид забрал бумаги. – Мы внесем дополнения в контракт.
– Тогда мы обо всем договорились. – Раст поднялся из кресла и прежде, чем выйти из кабинета, крепко пожал Хогарту руку, при этом понизив голос до шепота:
– Ты единственный, кому я хотел бы доверить это дело. Надеюсь, ты найдешь девушку.
Через мгновение Хогарт остался в компании двух сотрудников. Акула стряхнул окоченение застывшей позы и сел за стол. Он не успел открыть рот, Хогарт его опередил:
– Скорее всего, она мертва.
Охранник так сильно потер подбородок, что стало слышно, как поскрипывает щетина.
– Я знаю, но старику хочется думать, что она еще жива.
Хогарту не понравился тон, которым Акула заговорил о его работодателе. Но то, что он сказал, было правдой. Конечно, именно так Раст и думал, он был неисправимый оптимист.
Хогарт посмотрел на брюнетку на фотографии.
– Раст принимает это очень близко к сердцу. Скорее всего, она первая сотрудница, которую он вот так потерял.
– Она его племянница, – пояснил Кольшмид.
Хогарт похолодел.
– Раст в вас верит, не разочаруйте его.
В ту же секунду Хогарт понял, что ему не следовало соглашаться на это задание. Он мог только проиграть. Если до вторника ему вообще удастся что-либо узнать, это будет роковая весть, которая разобьет Расту сердце.
Кольшмид сидел молча, Акула же продолжал говорить, и с каждым словом его голос становился все тише.
– Когда старик предложил нанять вас, я стал к вам присматриваться. Я выступал против вас, но не потому, что два года назад вы устроили настоящую катастрофу, которая попала в заголовки газет. Ваше прошлое меня не касается, и ошибки совершают все. Но вы для этой работы не годитесь. Я предложил Расту для поездки в Прагу себя, но он – любой ценой – хотел вас. Так что вам лучше не облажаться.
Откровенность Хогарт ценил, даже из уст только что оставленного им без работы громилы. Тот, как минимум, понимал, насколько все скверно. Как и не возражавший ему и, похоже, точно так же смотревший на ситуацию Кольшмид. Торговый представитель лишь изобразил смущенную улыбку коммивояжера, идеально сочетавшуюся с обильным бриолином на его волосах. Наконец, Кольшмид достал из кармана пиджака визитку с номером телефона.
– Не действуйте в одиночку. Круглосуточно будьте с нами на связи и держите в курсе каждого своего шага.
Разумеется. Как выполнять задание ему объяснять не нужно. Визитку Хогарт положил рядом с билетом на самолет и фотографиями. Он посмотрел на привлекательную женщину в брючном костюме и с завязанным двойным виндзорским узлом галстуком. Племянница Раста! Вот засада! Женщина пропала три недели назад в Золотом городе на Влтаве. Дело хорошо не закончится, он чуял – а чутье никогда его не подводило, кроме одного раза. Вместе с тем Прага не так уж велика. Он выяснит, что случилось с Александрой Шеллинг и вернет ее. Живой или мертвой.
Глава 1
Влтава серебристо-серой лентой извивалась через Прагу, то тут, то там образуя острова и мысы. Река разделяла древнюю столицу Чехии на две части, соединенные мощными многовековыми мостами. Туман над рекой медленно рассеивался, Золотой город пробуждался ото сна. В лучах утреннего солнца блестели крыши. На улицах открывали первые магазинные ставни, перед кафе разворачивали навесы и выставляли ротанговые кресла, когда над городом стал заходить на посадку борт Австрийских авиалиний.
День начался отлично. В пражском аэропорту Рузине самолет Петера Хогарта приземлился с сорокаминутным опозданием, поскольку из-за интенсивного трафика в зоне ожидания над аэропортом кружили десятки авиалайнеров. Еще до того, как он получил ключи и документы прокатной машины на стойке «Сикст», он показал фотографию Александры Шеллинг всем на выдаче багажа, стойках регистрации, в ресторане аэропорта и на стоянке такси у терминала, но австрийку с красным чемоданом на колесиках никто не вспомнил. Его расспросы оказались тщетными, разве что он немного попрактиковался в чешском и освежил словарный запас.
Час спустя он был уже в полукилометре, в подземном гараже, за рулем «ауди». Ошеломленный, Хогарт уставился на проигрыватель компакт-дисков на центральной консоли; он специально просил машину с кассетным магнитофоном. Коробку с кассетами Дюка Эллингтона и Мадди Уотерса, напрасно таскаемую с собой в ручной клади, он бросил на заднее сиденье. В довершение всего, заправлена «ауди» была лишь наполовину, а водительское сиденье не регулировалось. Какой-то идиот сломал защелку.
После короткой остановки на заправке в аэропорту он включил чешскую радиостанцию и развернул на пассажирском сиденье карту дорог, чтобы найти кратчайший путь из здешнего лабиринта. Настроение у него улучшилось, только когда он оказался на шоссе, ведущем в центр города, до которого оставалось четырнадцать километров. Погода в Праге была приятнее, чем в Вене, – тихая и теплая, как поздним летом. Тем не менее людей в Старе Месте было мало, часть из них – туристы с картами и фотоаппаратами. Это напомнило ему о времени, когда он сам бродил по Праге. В ту пору ездил он только общественным транспортом, и сейчас воспользоваться им тоже было бы разумнее. Сделав несколько кругов, он нашел место для парковки между Карловым мостом и Вацлавской площадью, в добрых десяти минутах ходьбы от своего отеля. Хотя Прага не была для него чужим городом, последний раз он приезжал сюда довольно давно. За двадцать лет многое изменилось. Привычно звучали названия всего нескольких улиц; все остальное казалось здесь таким же незнакомым, как и понятная лишь отчасти речь.
На размещение заказчик Хогарта денег не пожалел. Отель «Вентана» – желтое четырехэтажное здание в стиле модерн – располагался на улице Целетна, прямо напротив Староместской площади, где сосредоточено большинство достопримечательностей города. Его поселили в шикарном номере на верхнем этаже, прямо под крышей, с балконом, выходящим на пешеходную зону. Это был тот самый люкс, в котором четырьмя неделями ранее останавливалась Александра Шеллинг. Администратор Тереза, аккуратная стрижка паж и безупречный немецкий, сказала ему, что после отъезда Шеллинг номер сдавался пять раз. Это означало, что персонал столько же раз его убирал и наверняка уничтожил все вещественные доказательства. Тем не менее он обыскал ванную комнату, гостиную и шкафы в спальне на предмет улик, но безуспешно. Шеллинг не оставила послания ни в сейфе, ни под телевизором, ни в мини-баре, ни в кондиционере, ни тем более в сливном бачке унитаза или в отсеке для батареек телевизионного пульта, где он сам спрятал бы послание в критической ситуации. Судя по всему, племянница Раста не подозревала, что за ней следят или что она занесена в черный список страховыми мошенниками.
Распаковав чемодан, Хогарт вышел на балкон покурить, как всегда, когда ему хотелось подумать. Снизу доносился далекий шум транспорта. Пока он размышлял, с чего начать поиски, пешеходная зона наполнилась людьми. Староместская площадь представляла собой гигантское пространство, застроенное зданиями всех эпох. Остроконечные крыши, часовые башни и эркеры напомнили ему вид с Пражского Града. В последний раз он был здесь в кроссовках, с рюкзаком, международным железнодорожным проездным в кулаке и всего пятьюстами кронами в кармане. Три месяца он убирал по выходным кухни в ресторанах, таскал ящики с пивом и чистил туалеты, чтобы заработать денег на общежитие. Большинство заведений, где он тогда работал и литрами пил черный кофе, скорее всего, уже закрылись. Виза его давно истекла, и австрийскому посольству пришлось организовать эвакуацию «дикого» туриста поездом. Как же бушевал тогда его отец, называя сына безрассудным мальчишкой! Но эти переживания у него никто не отнимет, и он даже немного ими гордился. К счастью, даже сегодня, в начале кризиса среднего возраста, он не сделался таким же ограниченным и консервативным, как отец. В нем все еще пылала жажда приключений, в особенности когда речь шла о разгадке тайны или поимке преступников.
От раздумий его отвлек звонок мобильного телефона. Дисплей высветил номер брата Курта, младше почти тремя годами, владельца клиники мануальной терапии в центре Вены и обладателя всего, чего лишен он: дома, семьи и стабильного дохода. Но у Курта были и проблемы, которым он не завидовал, – с налоговой и женой.
– Привет, Курт.
– Привет, мой Большой! – Голос Курта звучал расслабленно, и, судя по всему, он был в хорошем настроении. – Придешь сегодня к нам на ужин?
– Я только что прилетел в Прагу.
– Что ты забыл в Праге? Охотишься за шеллаковыми пластинками и биографией Кафки с автографом? У тебя уже все есть!
– Задание. – В подробности Хогарт углубляться не стал. – Как поживает жена?
– Ты любому сумеешь испортить настроение! Без понятия.
– А Татьяна?
– Как дела у этой пацанки? Вознамерилась сделать пирсинг в пупке… на ее толстом животе смотреться будет наверняка ужасно… Ой! Она тут рядом со мной, передает тебе привет.
– Спасибо.
Хогарт усмехнулся. Татьяна, семнадцатилетняя дочь Курта, совсем не толстая. Она разъезжала на ярко-синем тюнингованном мотоцикле «Априлия», дважды в неделю ходила на тренировки по боксу и играла на бас-гитаре в панк-группе «Джонни Депп». Она и сотоварищи по группе наверняка добавят к готическим татуировкам пирсинг, это лишь вопрос времени. Но, несмотря на свою эксцентричную внешность, она была невероятно умной и с первого класса круглой отличницей. Иначе Курт ни за что не спустил бы ей с рук ее выходки.
– Мы с Татьяной как раз планировали провести с тобой семейный вечер. У нас будет лазанья, а еще в конкурсе музыкальных групп она выиграла кофеварку-эспрессо, которая готовит даже ванильный капучино.
